Тихая гавань

— Лера, я не буду оперировать Дениса. Она смотрела на меня, не веря своим ушам, а я пытался объясниться перед ней. Жукова оказалась права — эта операция нужна больше мне, а не Денису. Ее слова будто окатили меня ледяной водой. Я слишком много о себе возомнил, а Лера безоговорочно поверила в меня. Ее вера и подстегнула на сомнительные подвиги, я воспрял духом, а за спиной стали прорезаться крылья, только далеко не ангельские, а по-икаровски самонадеянные… Знакомое чувство, Гордеев? Ничего тебе не напоминает? Ценой твоей самоуверенности однажды уже стала человеческая жизнь. Очнись. — …постарайся меня понять… Лера молча встала и вышла из комнаты. Ей больно это слышать. Мне скверно от того, что я не смог донести до нее суть. Я не волшебник и не супермен. Она отказывается в это верить. Я нервно выдохнул. Ладно. Пусть остынет, не буду ее тревожить. Я дал ей побыть наедине с собой некоторое время, но, не выдержав, все равно сорвался с места. Обойдя дом, я не нашел ее ни в одной комнате. В спальне из шкафа пропали ее вещи. Как ей удалось так тихо проскочить мимо меня? Черт! Я ударил кулаком в дверцу опустевшего шкафа, и она слетела с петель. Какой же я олух! Я совсем не ожидал, что она уйдет из дома. Это было так не похоже на нее. Она же всегда со мной, всегда рядом. За это короткое время я так к этому привык, что находиться дома одному мне стало не по себе. Но сейчас мне, скорее, не по себе от того, что я не знаю куда она пошла. Я набрал ее номер. Абонент недоступен. На что я рассчитывал? Я выбежал за калитку, в надежде, что увижу ее где-нибудь вдалеке улицы, но уже совсем стемнело, а тусклый свет фонарей только добавлял драматизма ситуации. Так. Что делать? Куда она могла пойти? К Лобовым? Сомневаюсь, что ей захотелось бы возвращаться в их дом, даже при таких обстоятельствах. Куда еще? К Олькович? Я снова достал мобильный, судорожно пытаясь найти ее номер. Не нашёл. Из телефонов шестой группы у меня не оказалось ни одного, даже старосты Шостко. Замечательный я куратор, конечно, что тут еще сказать. Так. Я же помню, где квартира Виктории, я не раз забирал Леру оттуда. Быстро накинул куртку и схватил ключи от машины. Сев за руль, я вставил ключ и тут же отпустил зажигание. Мы ведь выпили вина за ужином. Я, выругавшись, полез за мобильным и вызвал такси. Я залетел в подъезд и, поднявшись на этаж, нажал на кнопку звонка. За дверью послышалась возня. Я чувствовал как меня буравит чей-то взгляд сквозь дверной глазок. Дверь, наконец, открылась и на площадку вышел Смертин в шортах и футболке. — Добрый вечер, Александр Николаевич. — Лера у вас? — громко спросил я, наплевав на вежливость и поздний час. Смертин жестом попросил быть тише и отвел меня на пролет выше. — Мне сказали не говорить вам, что она у нас, — шептал он заговорщески. — С ней все в порядке? — тоже шепотом спросил я. Смертин сочувственно покачал головой. — Плакала долго, сейчас успокоилась. — Я могу зайти? — Боюсь, что нет, Александр Николаевич. Извините. Лера не хочет вас видеть, а Вика просто не пустит на порог. Сказала мне вас отвадить, будто Леры у нас нет. Я чисто из мужской солидарности, чтобы вы не переживали где она. Я пойду, а то мы уже подозрительно долго шепчемся. Доброй ночи. Я кивнул. Смертин спустился и зашел в квартиру. Я вышел из подъезда на улицу. Только сейчас почувствовал, что здесь так холодно. Это отрезвило мой рассудок. Лера в безопасности. Я выдохнул. Поговорим завтра, спокойно. В больнице ее перехвачу. Занятия она не пропустит в любом случае, я ее знаю. Только вот что я ей скажу? Чем я ее успокою? Я был последней надеждой для нее. Что-то щелкнуло в моей голове, как будто я в дурацком мультфильме и над головой загорелась лампочка от возникшей идеи. Да, я давно не практиковался. Но ведь Вера с Игорем, мои давнишние столичные коллеги, по-прежнему оперируют и делают успехи! Я часто натыкаюсь на их статьи в периодике о новых методиках в нейрохирургии и каждый раз с гордостью вспоминаю их добрым словом. Вот и сейчас вспомнил. Я снова вызвал такси. На этот раз на вокзал. Черт. Я опоздал на последний автобус до Москвы. Вернуться на дачу? Выспаться и поехать с утра уже на своей машине? Нет. Потеряю слишком много времени. На перроне кружились местные бомбилы. Договорился с одним из них. Сейчас докурю и поедем. Как только мы подъехали к клинике, я взметнулся по лестнице в отделение нейрохирургии. Охранник посмотрел на меня, как на приведение из прошлого, но впустил. Несмотря на то, что на дворе была ночь, я был уверен, что кто-то из моих коллег на дежурстве. Я оказался прав. Игорь был в отделении, отхаживал сложного пациента после операции. Конечно, он не ожидал увидеть меня здесь, тем более таким взбудораженным, но был искренне рад мне. Я тоже был рад нашей встрече. Мы обнялись как старые приятели. За кружкой кофе я рассказал причину моего приезда, выложил полную историю болезни Дениса, которую я уже выучил наизусть, пока готовился к операции, упомянул злосчастный Гентофлоксацин и, чего я сам от себя не ожидал, сказал, что это брат моей будущей жены, которая не смогла принять мой отказ оперировать и ушла из дома. Я никогда не делился личным с коллегами, но тут меня что-то прорвало на откровения. Нужно было выговориться, что ли. Игорь меня выслушал и обещал помочь. Завтра с утра он будет договариваться с начальством. Он — человек дела и никогда не разбрасывался лишними словами. С Верой он тоже пообещал договориться. Меня он отправил спать к себе домой и дал ключи. Я направился знакомым маршрутом в квартиру к Игорю. Мы жили в соседних домах и часто захаживали друг к другу в гости. Проходя мимо своей бывшей квартиры, я машинально взглянул на окна. На кухне горел свет. Женя, как обычно, не спит в такой час. Я быстро промелькнул мимо окон, будто испугавшись, что она сейчас обязательно выглянет и рассмотрит в этой кромешной тьме меня с десятого этажа. Этого, конечно, не случилось, но только отойдя от дома на приличное расстояние, я смог расслабленно выдохнуть. Квартира Игоря совсем не изменилась, разве что хлама в коридоре стало еще больше. В этом с ним мы были абсолютно похожи до недавнего времени. Оба убежденные трудоголики, женатые только на своей работе. Узнаю в нем Гордеева образца двухмесячной давности. Так и хочется ему сказать: «Жениться тебе надо!». Утром меня разбудил звонок Игоря. Он сообщил, что они с Верой готовы взяться за операцию, и начальство отпускает их на два дня. Я пообещал, что организую машину и после обеда мы тронемся в путь. На вокзале я встретил того же водителя, с которым добирался сюда. Мы заехали в клинику за моими коллегами. Я был очень рад увидеть Веру. Она всю дорогу участливо расспрашивала меня о деталях диагноза Дениса. Я был воодушевлен тем, что везу Денису его шанс. Теперь во мне кричала не моя самоуверенность, а здравый смысл. Я везу в Реутов высококлассных профессионалов своего дела. У нас все получится. Мы подъехали к больнице. Прямо на крыльце я увидел Леру. Она что-то кричала Рудаковскому. — Лера! — окликнул я ее. Она замерла, не решаясь повернуться, будто испугалась, что мой голос ей просто послышался. — Лера! — вновь крикнул я. Она все-таки повернулась и, увидев меня, бросилась в мои объятия. Я прижал ее к себе и чуть приподнял над землей. Какая же она у меня хрупкая, ранимая и сломленная. Как ей страшно сейчас. Я гладил ее по волосам, попросив минуту у своих коллег, чтобы объясниться. Она все поняла, но мне этого было недостаточно. Я отправил Рудаковского к студентам, а коллег проводил в кабинет к Лобову. Взяв паузу, я остановил Леру в коридоре, и мы спрятались в безлюдном углу. Я крепко поцеловал ее соленые губы. Мне было это нужно прямо сейчас. — Пожалуйста, больше никогда так не делай, — строго проговорил я. — Саш, ты о чем? — недоумевала она. — Больше никогда не думай о том, что я способен бросить тебя. Даже не допускай такой мысли, слышишь? Я всегда буду рядом. — Но ты уехал даже ничего мне не сказав! — А ты ушла, не дав мне ничего сказать. Ты не хотела меня слушать. Лера прижалась ко мне, уткнувшись носом в плечо. — Прости меня. Я совсем потеряла надежду. — Ты меня прости, — обняв, я погладил ее по спине. — Все получится. Теперь я в этом уверен.