Тихая гавань

Весь наш следующий день прошел так, как мы с Лерой запланировали: я отпросил ее с занятий Куратова, получил от него выговор за несусветную наглость, и мы с чистой совестью провалялись в кровати с пиццей, сериалами и сексом. Нам был так нужен этот день. Никогда прежде мы с Лерой так не проводили время, раньше нам постоянно надо было куда-то бежать и что-то решать. Мы предались этой благостной и беззаботной лени и наслаждались друг другом. Вечером, все же, выбрались в город, проведать Дениса и заодно поужинать в ресторане — готовить нам тоже сегодня было лень. Проверив динамику Дениса и отметив, что все идет даже лучше, чем по плану, я сделал вывод, что завтра мы можем с ним попробовать начать вставать. Оставив их с Лерой наедине, чтобы они посекретничали о своем, я вышел за кофе, но до аппарата дойти не смог — в коридоре меня перехватил Филюрин. Он пригласил меня к себе в кабинет, и я, признаться, был заинтригован. — Александр Николаевич, — начал он, когда мы уселись друг напротив друга. — Вы уж извините, что я вас вот так выдернул, но нам с вами надо поговорить, а другого момента я не мог найти. — О чем? — недоумевал я. — А вы не догадываетесь? — удивился он. — Полагаю, о Лере? — Верно, — кивнул он. — Вчера у нас с ней состоялся разговор, на котором я, как мог, постарался помочь ей. — Я хотел сказать вам спасибо, — вступил я, — Леру после визита к вам просто не узнать. Как вы это делаете? — Это хорошо, — скромно улыбнулся Филюрин. — Но мне все-таки кажется, что я делаю недостаточно. — Не понял, — нахмурился я. — Если я правильно помню, у вас скоро свадьба? Я утвердительно кивнул. — Да. И вы, кстати, приглашены. Он смущенно улыбнулся. — Так позвольте мне сделать вам подарок уже сейчас, — он полез в ящик своего стола, — только прошу вас, не отвергайте его. В его руках оказалась знакомая мне папка с названием туристической фирмы «Куда хотите». Он протянул ее мне. — Секундочку, — недоумевал я, взяв ее в руки. — Это же мы с Лерой вам подарили этот круиз по Европе на ваш недавний юбилей. Ефим Андреевич закивал головой. — Так точно, — спокойно сказал он. — Но я уверен, что сейчас этот круиз нужнее вам, а не мне. Мне совсем не нравилось положение, в которое он меня поставил. — Это наш подарок вам, — снова твердил я. — Я знаю, знаю, — степенно кивал он. — Дареное не дарят. Но, смею заметить, вам же тоже его подарили. Я не нашелся что ему ответить. — Мне все это не нравится, Ефим Андреевич, — сказал я честно, вернув папку ему на стол. — Я знал, что так будет, — проницательно взглянул он на меня. — Но, пожалуйста, подумайте хотя бы сейчас не о своих принципах, а о Лере. Ей просто необходима смена обстановки. Это сегодня она взяла выходной, и для нее это стало целым событием. Еще неделю она будет в предсвадебной суете. А потом? Начнется та же рутина. Те же маршруты, те же больничные коридоры, люди, разговоры, наталкивающие на те же гнетущие мысли. Так пусть хотя бы еще на месяц она вырвется из повседневности! Посмотрит мир, сменит обстановку. А вы будете рядом с ней. Ей это крайне нужно сейчас. Тем более в ваш медовый месяц. Я задумался и вдруг понял, что старик прав. Мне трудно было это признать даже самому себе, но я понимал, что здесь, дома, я не смогу обеспечить Лере беззаботную жизнь как ни в чем не бывало после всего случившегося. Все и всё будет напоминать об этом. Уехать куда-то сейчас действительно будет хорошим вариантом. — Ну, а как же вы? — опомнился я. — Наверняка уже собирались поехать, мечтали увидеть Европу… Некрасиво выходит, получается. Ефим Андреевич отрицательно закачал головой. — Скажу вам откровенно: нас с супругой вы знатно озадачили этим подарком, — почесал он голову, — нам же на дачу дети обещали привезти внуков. На все лето! И такой отдых нам больше по душе. Возраст, знаете ли… да и здоровье, чтоб его. В Европе мы уже побывали в свое время. Теперь ваш черед. Он снова придвинул папку ближе ко мне. — Не отказывайтесь, я прошу вас, — снова настаивал он. — Считайте это частью моей терапии. Тем более, что это так и есть. Я взял в руки документы и заметно занервничал, перебарывая себя. — Спасибо вам, — я, наконец, выдохнул, — я не знаю, что еще говорить, это все крайне неловко… И не знаю, как Лера отреагирует на этот жест. — Вот и не говорите, — прервал он меня, — мне достаточно того, что вы все-таки со мной согласились. Для вас это большая победа. Ну и для меня, не буду скромничать, тоже. А Лера, вы удивитесь, легко согласится. Уж я вам этого гарантирую. Мы пожали друг другу руки и Ефим Андреевич не стал меня долго задерживать. Мы обменялись любезностями, он напомнил мне о том, что уже сейчас стоит наведаться в агентство к Кашиной и заняться визами перед поездкой. Филюрин оказался прав, в ресторане я рассказал Лере о нашем разговоре, и она засияла от радости: — Я, честно говоря, думала, что ты не согласишься. — Погоди, так ты все знала? — удивился я. — Он еще вчера предлагал мне, но я сказала, что ты будешь против, и отказалась. Я строго уставился на нее и покачал головой. — Опять ты делаешь из меня монстра? — Ну прости, Саш, — она виновато закусила губу. — Да это ты меня прости, — выдохнул я с досадой и смягчился, — я, видимо, совсем скверный тип, раз меня собственная жена боится. — Ну вообще-то я пока не твоя жена, — кокетничала Лера. — Это вопрос нескольких дней, — улыбнулся я самодовольно. — … но я рада, что на этот раз ты смог переступить через себя, — продолжила она и улыбнулась. — Обещаю делать это чаще. Нам принесли наши блюда, и мы, принявшись за еду, стали обсуждать детали нашего предстоящего путешествия, так удачно свалившегося нам на голову. Утром я снова отпросил Леру у Куратова, который уже не стеснялся в выражениях, но, тем не менее, смилостивился и на этот раз. Мы поехали в турагентство, и нами занялась лично хозяйка, которая теперь была со мной весьма любезна и все еще извинялась за свое поведение в больнице. Не знаю, что за важная птица эта Кашина, но она пообещала оформить нам визы в самые кратчайшие сроки, а это значит, что нам нужно будет паковать чемоданы сразу после свадьбы. Потом мы мотались по городу в каких-то делах и покупках перед торжеством, и после полудня вернулись в больницу. Жену Лобова перевели в обычную палату, но Лера все еще не желала заходить к ней. Я понимал, что ей так проще, да и пользы в ее визитах никакой быть не может. А еще я боялся, что увидев Леру, Алла все вспомнит, но предсказать это наверняка было бы невозможно. Зато нас порадовал Денис — сегодня он сделал свои первые шаги и даже смог выйти в больничный коридор, дойдя до кабинета Лобова. Тот настолько обрадовался, что схватился сначала за сердце, затем за Дениса, а потом сгреб в объятия и нас с Леркой. Глеб уже активно ходил на занятия в гастроэнтерологию и пропустил эту счастливую семейную сцену, но было очень трогательно. Вечером Лера взялась за учебники, и с деловитым видом изучала перед сном конспекты куратовских лекций, которые ей дала Олькович. Я улегся рядом и выжидательно рассматривал ее сосредоточенное лицо. — Ты чего? — отвлеклась она, заметив меня. — Любуюсь, — ответил я честно. На щеке у Леры промелькнула ямочка, но ее вид по-прежнему был невозмутим. Она снова уткнулась в учебник. Я пробрался рукой к ней под одеяло и нежно провел ладонью по ее бедру. — Ну Саша, — нехотя отбрыкнулась она, — я читаю. — Угу… — моя рука поползла выше. — Гордеев! — Лера захлопнула книгу и скрестила руки на груди. — Завтра Куратов отыграется за все мои прогулы и будет гонять по темам! Мне Вика сказала. — Ой, как страшно, — передразнил ее я. — И что он нам сделает? — Тебе — ничего, а меня отчислят за неуспеваемость. Я не смог сдержаться и расхохотался. — Ничего смешного, — Лера все еще оставалась серьезной. — Я вообще ничего не знаю из гастроэнтерологии! — Главное, чтобы ты хирургию не забыла, — подкалывал ее я. — Куратов меня завалит… — ей уже надоело со мной спорить, и она прильнула ближе ко мне. — Вали все на меня, — мои руки стягивали с ее плеч бретельки сорочки, а губы покрывали поцелуями нежную кожу шеи. Я вытащил из ее рук книгу, и отложил куда-то в сторону тумбочки.