С начала времён

      - Знай же, старый друг, - заговорил Мастер, - что в прежние времена и иные века жил великий Царь. И был он высок, как башня, и ноги у него были, как пальмы, и руки у него были как ивы, и одним пальцем он мог сломать хребет верблюду, а от удара его дрожала земля. И были подвластны царю силы, могучие и чудесные, и был он мудр и догадлив, и знал науки, здешние и иноземные, и изучал философию, математику и врачевание, и понимал, из чего состоят вещи, и знал, как двигаются звезды, и говорил на многих языках, и умел смотреть в прошлое и будущее, и читал человеческие души, как детскую книгу. Было у Царя войско, могучее и свирепое, были в нем воины, врачеватели, мудрецы и маги, гули и ифриты, и прочие неведомые чудовища, что служили Царю вернее, чем родному отцу, и с большим почтением, чем небесам.       А больше всего на свете тот Царь любил войну.       И завоевал Царь многие земли на юге, западе, востоке и севере. И никогда над владениями его не заходило солнце, а имя его славили на сотне языков и еще пяти сотнях наречий. И были среди подданных его люди, оседлые в городах, и люди-кочевники, люди, что возделывали пашни, люди, что пасли скот, и люди, что вели сквозь пески караваны с товаром. И были среди них те, кто видел в нем вестника перемен, и те, кто нашел в нем последнюю надежду; те, кто подчинялся из страха, и те, кто шел за ним из восхищения; те, кто мечтал вместе с ним построить новый, лучший мир, и те, кто желал лишь сравнять с землей старый.       И не было ничего, что Царь не мог бы себе позволить. В зверинцах его были звери и птицы, а среди них тигры, львы​, ягуары и пумы, соколы, кречеты, голуби и вороны. В конюшнях его стояли лошади: гнедые, белоснежные, черные, как вороное крыло, и золотистые, как старая латунь, а также верблюды, одногорбые и двугорбые, слоны, носороги и ездовые ящеры.       В погребах его хранились яства со всех концов страны. И были среди них туши быков, овец, ягнят и поросят, фазаны и утки, финики и душистый виноград, миндаль и имбирь, инжир и дыни, желтые, как солнце. А также пряности и приправы, а среди них мускат и лавр, куркума и барбарис, кардамон и тмин, шафран, имбирь, майоран, розмарин и тимьян.       И был у него дворец с тысячей покоев и сотней лестниц, с беседками и садами, с бассейнами и фонтанами, и жили в том дворце советники, и слуги, и стражи, и невольники, и люди искусства, и люди закона.       И была власть его велика, а слава - безмерна, и слагали о нем стихи, и писали поэмы, и рассказывали были и небыли темными ночами у костра.       И был тот Царь одинок, как солнце на небосводе, как месяц беззвездной ночью, как только может быть одинок человек или дух, ифрит или джинн, когда никого не любит и никому не открывает душу.       А войско Царя все шло вперед и вперед, и новые народы преклоняли перед ним колени, и границы его владений отодвигались дальше и дальше.       И вот однажды, в один год, на пути войска оказалась племя, что жило в засушливых предгорьях. И были почвы там неплодородны и сухи, и за водой порой приходилось идти по полдня, и жители выдалбливали себе жилища прямо в каменистых склонах гор. И росли в тех местах только дикие груши, а местные промышляли охотой на тонконогих горных коз.       И были это благочестивые люди, не замеченные в прегрешениях, и чтили они и законы небесные, и законы людские. И были они бедны, но не знали ни страха, ни угнетения.       И приняли они гонцов Царя с почестями, но без подобострастия, и отказались склонить головы и стать под царское знамя, и платить дань, и принять наместника.       Так началась война.       Отважные жители предгорий сражались храбро, но недолго, ибо войска Царя превосходили их и числом, и силой. Четверти лунного цикла не успело миновать, как Царь вошел в столицу предгорной страны - священный город, сокрытый между скал. Там склоны гор были стенами храма, а по ним струились лозы и слова молитв на древнем, никому не ведомом языке. Там над бездонными расщелинами были переброшены мосты, а в пустых бассейнах растрескавшаяся мозаика изображала давно забытые битвы.       И встал Царь посреди города, и приказал покарать предгорный народ за непослушание. Никто не должен был покинуть столицу живым.       И было исполнено, как сказал повелитель. Окрасилась ночь красным, и не осталось в стране жителей, только шепот ветра, да тени воспоминаний, да печальные духи.       На рассвете войско устремилось прочь из города.       И тогда в тени старого колодца Царь узрел маленькую фигурку. Он присел на колени и потребовал, чтобы тот, кто посмел скрыться от глаз его воинов, вышел на свет. А голос у царя был как раскаты грома, как рев пустынного льва и грохот падающих камней.       Но девочка - а это была она - не испугалась. Она вышла на свет, и все увидели, что она юна годами, тонка станом и пригожа собой. И была кожа ее гладкой, словно персик, и цвета, как молодой инжир, а волосы вились по плечам, как лозы дикого винограда, и походили на пустынный песок на закате солнца. И была она ростом царю по колено, но не испытывала ни страха, ни трепета. Есть среди детей земли счастливая порода людей, идущая по жизни без ужаса.       Не испугало её оружие, а среди него были копья, мечи, луки и стрелы, тараны и скорпионы, чаны с кипящим маслом и иные приспособления. Не испугали ее воины в броне и без неё, пешие и наездники, в том числе на верблюдах, слонах, ящерах и носорогах. Не испугали ее маги и колдуны, ифриты и гули, и кошмарные иноземные существа, которым и названия людской язык не подобрал.       И заглянул в её глаза Царь, и засмеялся, и смех его был подобен рыку сытого льва. Поднял он девочку на руки и спросил:       - Будешь моей воспитанницей?       И согласилась девочка, и стала Царевной.       С тех пор стали они неразлучны. Брал её Царь с собой в военные походы, и на охоту за дикими зверьми, и в долгие переходы по пустыне. И призвал он со всех концов страны учителей и воспитателей, мудрецов и ученых, сказителей и художников, и учили и наставляли они Царевну многие годы.       И узнала она науки, и стала умела в искусствах, и изучила законы чисел и движение звезд, химию и врачевание, правила земные и правила небесные. А больше всего преуспела она в искусстве войны: была она стройна, как горная лань, ловка, как песчаная кошка, и быстра, как пустынная кобра. Умела она обращаться со многим оружием: владела мечом и кинжалом, пращой и стрелой, и ядовитыми иглами, и трезубцем, и иными хитрыми орудиями смерти. И умела она устраивать засады, и могла незамеченной подкрасться к противнику, и была неслышной и невидимой, но сильной и смертоносной.       И выросла она прекрасной, как луна и звезды, и кожа её была нежной, как молодая слива, а волосы пламенели, как костер и апельсиновый цвет. Сердца воинов и ремесленников, торговцев и звездочетов, зрелых мужчин, юношей и старцев трепетали от звука её имени. И была она такова, что про неё мудрец сказал: «О, ты, чью красоту не отразить в словах…»       И любил её Царь пуще других своих детей, родных и приемных.       Многое видел он за долгие годы странствий: кошмарные бедствия и великие чудеса, подлую трусость и большую отвагу, доблесть и вероломство, дружбу и предательство, ненависть и любовь, смерти и рождения. Время шло под оком небес, новые и новые народы склоняли головы перед Царем, и не стало на земле равного ему могуществом.       И бывал Царь справедлив, но бывал и жесток, и писал он законы, и издавал указы, но нарушал их, ставил наместников и казнил их за неповиновение. И много думал он о благе подданных, и многое старался для них сделать, но время шло, и все дальше Царь был от народа, все хуже его понимал. Власть – тяжелое бремя, подобное взваленному на плечи небесному своду. А ещё власть – дурман и зелье, подобное тому, что курят несчастные в соломенных хижинах за стенами города.       Страшная мысль пришла Царю в голову, заползла ядовитой змеёй, ехидной, свила себе гнездо и вывела ужасное потомство. Захотел он уничтожить половину людей во всей стране, даже не в наказание за бунт или преступления, а лишь только, чтобы оставшиеся не знали недостатка ни в еде, ни в жилищах.       Он созвал мудрецов со всех концов света, и были среди них знатоки прошлого и провидцы будущего, звездочеты и математики, алхимики и врачеватели, а также колдуны, знахари и маги, говорящие со змеями, ящерицами и прочими гадами. И спросил у них Царь, как получить силу бога - одной мыслью решать, жить человеку или умереть.       Много дней и ночей думали мудрецы, и искали ответ в книгах, местных и иноземных, и читали научные трактаты прошлого, и пытались разгадать будущее в движении звезд, и гадали на кофейных зернах и внутренностях животных, но не могли найти ответа.       И тогда Царевна вспомнила, что слышала в далеком детстве древнюю легенду. Она спустилась в дворцовый сад, где Царь думал о делах земных и небесных. И были в том саду кипарисы и ивы, апельсиновые деревья и финиковые пальмы, а также душистый майоран, и цветущий жасмин, и плетистые розы.       И сказала Царевна:       - О, Великий Царь, равного которому не видел этот мир! Несмышленым ребенком я играла на городских улицах моей прежней родины. Вечерами у старого бассейна там собирались старухи – древние, седые и морщинистые. Они курили длинные трубки с терпким табаком и рассказывали истории. Есть место, в котором можно найти то, что ты ищешь.       И снарядился Царь в дорогу, и взял с собой только Царевну. И много дней и ночей шли они по пустыне, и испытали многие тяготы. И приходилось им сражаться с дикими племенами и ужасными чудовищами, и сносили они голод и жажду, холод и жар, и пустынные смерчи, и град с голубиное яйцо, и много еще страшных несчастий.       И вот, наконец, в один из дней, вышли они к заветному месту. Там старые скалы возвышались над бездонным ущельем, и в вышине кружили стервятники да пели скорбные песни ветры.       На закате Царь и его названная дочь поднялись по старой тропе на самую вершину утеса. Скала там была испещрена неведомыми знаками и причудливыми картинами, и, если смотреть на них искоса, казалось, что изображения движутся, ползут и меняются местами.       И тут из темной расщелины показался некто, и был он вида премерзкого. И кожа его туго обтягивала кости, и была цвета сырого мяса, а глаза запали как у мертвеца, и при каждом его шаге все тело тряслось и гремело, как мешок с костями.       - О, великий Царь, чья слава простерлась даже до столь отдаленного уголка, - прошелестел некто, и голос его скрипел, как песок под сапогом, - я Хранитель этого места. Чем же я могу услужить тебе?       И Царь заговорил, и рассказал, что ищет силы, равная которой есть только у властителя небес.       И засмеялся Хранитель. И таков был его смех, что у всякого живого существа, даже у пустынных мышей и старых стервятников, стало скорбно и жутко на душе.       - Да, - сказал он, - ты, правитель, пришел в нужное место. Здесь можно получить силу, о которой ты грезишь. Но придётся уплатить цену, и она высока.       Нахмурился Царь. Отвык он от того, чтобы ему перечили, или задерживали, или просили платы.       А Хранитель стоял, и улыбался, и ветер трепал полы старого полуистлевшего плаща.       - И какова же плата? – спросил Царь.       И ответил Хранитель:       - За великую силу нужно отдать то, что больше всего любишь. Только так, и никак иначе.       И огорчился Царь, и похолодело у него на сердце, и стало на душе мрачно, как в самой глубокой из темниц. Были у него дворцы и сады, золото и драгоценные камни, прекрасные скакуны и дикие звери в клетках, невольницы и невольники, лицом похожие на луну, а также поэты и музыканты, способные своим пением убаюкать звезды. Были у него любимые жены и дорогие сердцу дети, были советники, которых он мог считать друзьями, были верные подданные и храброе войско.       Но больше всех прочих любил он названную дочь.       Давно очерствело сердце Царя и стало холодным, твердым и мертвым, как камень. А желание получить Великую силу было в нем столь сильно, что в тот же миг он схватил Царевну за руку и сбросил со скалы.       Едва эхо последнего крика Царевны отзвенело среди скал, ужасный Хранитель зашелся кошмарным каркающим смехом и сказал:       - Воистину, Царь, ты достоин этой силы, как никто другой. Да будет же она твоей.       В тот же миг открылись Царю ужасные знания, и понял он, как лишать людей жизни одной лишь мыслью.       И вернулся он в свое царство, и устроил ужасный мор, и многих не стало. И плач, и стенания не замолкали годами. Те, кто раньше славил Царя, теперь проклинали его и плевали при звуке его имени. И лавой вскипела людская ненависть, и погребла под собой Царя, и даже память о нем стёрлась.       И вот, что было с Царем и его воспитанницей.