На двоих

      С самого утра солнце за окном светило так ярко, проникая через толщу бархатных штор вглубь комнаты, где все еще властвовало царство Морфея. Теплые лучики солнца аккуратно, будто на пробу, касались лица все еще спящего Акутагавы, по-детски дразня его. Пушистые ресницы слегка приоткрываются, а на лице появляется милая ребяческая улыбка. День обещает быть веселым.

***

—Акуууу, — задорно протягивает Осаму, практически забегая в кафе, куда часами ранее и пригласил своего партнера, — смотри как тут красиво! — Осаму, ну будь человеком, веди себя прилично. Не позорь меня! - со всей серьезностью пытается сказать Рюноске, но смешинку в его глазах не заметит разве что слепой. —Ой-ой-ой, какая ты бука конечно, — с максимальной обидой произносит Дазай, обезоруживающе складывая руки на груди, как бы говоря "вот посмотри, посмотри какую лапочку ты только что обидел", хотя на деле всё сознание Осаму было занято лишь волшебной атмосферой этого кафе: слегка приглушённый свет мягко освещал помещение, а фиолетовые подсветки над растениями, расположившимися по обе стороны от окон, добавляли необычности всей этой картине. Круглые дубовые столы прекрасно вписывались в интерьер, а стоящие параллельно друг другу мягкие кресла обеспечивали полный комфорт посетителям. Приятная спокойная музыка помогала расслабиться и абстрагироваться от всех событий тяжелого дня, наслаждаясь вкусным, сытным ужином. — Добрый вечер! Рады приветствовать вас в нашем кафе. У вас забронирован столик или вам может что-то подсказать? — заученная фраза для каждого посетителя, но в глазах миловидной девушки ни грамма недовольства или усталости, казалось она наслаждается своей работой. — Добрый вечер! Я бронировал столик на имя Дазая Осаму, — отставив все свои детские забавы на второй план, серьезно, но с доброй улыбкой, произнес брюнет. —Хорошо, прошу следовать за мной, — что-то быстро подписав на листочке в руках, девушка развернулась на своих маленьких каблучках, плавно махнув рукой, дабы гости следовали за ней, и направилась к дальнему столику кафе. — Прошу, присаживайтесь, — показала девушка на столик напротив окна с видом на город - высота не та, но ночная столица с яркими огнями красива и с такого ракурса, — официант подойдёт через пару минут, можете пока изучить меню. Поблагодарив милую девушка, парни выбрали для себя блюда и начали ждать официанта, который по какой-то причине задерживался, и просто наблюдали за яркими огоньками машин вдалеке.

***

       Ужин подходил к концу и сейчас двое парней, расслабившись, ведут непринужденные беседы на самые различные темы, понемногу попивая красное вино, которое в этом заведении заслуживало отдельной похвалы: полусладкое, оно было невероятно приятным, ягоды смородины добавляли вкусу кислинки, а малина и клубника оставляли после себя ощущение сочных ягод. — ммм, что это? — допивая последний глоток, Акутагава смотрит на прозрачный бокал, в котором недавно плескалась алая жидкость, из-за чего дна совершенно не было видно. Но сейчас, когда бокал был полностью опустошен, можно было легко заметить небольшое поблескивание инородного предмета у самого основания стеклянной посуды, — это...?? Осаму… Это то, о чем я думаю? — оторопело задает, казалось бы, совсем нелогичный вопрос парень, ведь бокал хорошего красного вина, с сюрпризом на дне в виде золотого кольца явно не означает, что человек напротив просто хочет попросить совета о соблазнении молоденьких девушек. Но ведь это Дазай, от него и не такого ожидать можно. Сразу вспоминается день, когда он напился шампанского, в честь выдуманного им самим праздника, вышел на улицу и подарил кольцо из проволоки первому встретившемуся мужчине. К слову, тот выглядел крайне угрожающе: высокий рост, почти под два метра, дополнял широкое, накачанное тело. Мощная грудь и рельефный живот не скрывала даже натянутая футболка, которая держалась видимо на одном лишь честном слове. Лицо мужчины не выражало ничего доброго, поэтому Осаму поспешили увести подальше от злого дяди, дабы не пришлось тратить деньги на внеплановую пластическую операцию. Хотя может быть новый образ был бы не так уж и плох. Но этого нам уже не узнать, ведь в тот день Дазаю так и не удалось найти своего папика и ему пришлось нелегко справляться с потерей жениха-незнакомца. — Акутагава Рюноске, согласен ли ты официально стать моим мужем? — серьезным тоном произносит Осаму, внимательно следя за партнером. Он не боится, ведь знает, что Рюноске не откажет. Они прошли вместе слишком много, что бы так глупо сейчас всё потерять. Акутагава отрывает взгляд от кольца, по-прежнему лежащего на дне бокала, и изучающе, в некоторой прострации смотрит на Осаму. С минуту они молча разглядывают друг друга, пытаясь найти ответы на все незаданные вопросы в таких любимых глазах напротив.       Дазай ждет ответ на, казалось, самый главный вопрос всего человечества, а Акутагава просто пытается увидеть хоть маленький смешок напротив, не веря, что это все правда в серьез, все это происходит именно с ним и именно с тем человеком, ради которого он готов на всё, не боясь, что возможно совершит самую большую ошибку всей своей жизни.       До этого искавшие подвох глаза проясняются, а на лице появляется добрая усмешка. — ну как банально, Осаму, у тебя совсем нет фантазии, — в голосе ни единой нотки раздражения или упрека, лишь безмерное счастье, которое даже и не пытаются скрыть. Такая детская, заразительная радость, что улыбка на лице появляется сама собой. — это означает "да" или мне стоит начать волноваться? — ответ уже давно понятен, но Осаму должен услышать это лично от него. Услышать и понять, что всё было не зря. — конечно да, дурашка, — руки парней сплелись воедино, позволяя чувствовать такое родное тепло чужого тела, согревающее даже в самый лютый мороз, — что бы ни случилось, мой ответ тебе всегда будет да, — и улыбается так солнечно, так ярко и по-родному, что хочется закрыться от всего мира и смотреть лишь на одного человека. Одного любимого, дорогого сердцу человека.

***

—Рюшечка, ты еще не устал скакать, как конь на лугу? На тебя уже люди смотрят, как на ненормального, который только сбежал из психушки и радуется жизни — смеется Дазай, смотря на веселящегося своего уже жениха. Тот бегает и прыгает по всей дороге, как маленький ребенок, которому купили давно понравившуюся игрушку, и смеется так задорно, что даже проходящие мимо недовольные этим днем люди невольно улыбаются такой детской шалости. — Ну и пусть смотрят. Пусть все видят, какой я счастливый и как мне повезло с парнем, — улыбка до ушей и кажется еще немного, и щеки не выдержат такого напряжения, расходясь по швам. Но даже это не заставит убрать улыбку с лица Аку.       Еще пара шагов, всего пара прыжков Аку, и улыбка Дазая резко и полностью сходит на нет. Вместо нее появляется страх. Такой тягучий и обволакивающий, погружающий тело в свои пучины, не давая сделать глоток воздуха, чтобы хотя бы просто прийти в себя.       Крик Дазая разносится по всей улице, но свист колес перебивает собой все звуки, заставляя каждого остановиться, озираясь по сторонам в поисках источника.       Глаза Акутагавы широко распахиваются, а рот приоткрывается в попытке сказать хоть слово. Он стоит посередине оживленной дороги, лицом к приближающейся машине и не может пошевелиться. Тело будто сковало невидимыми цепями, не давая сдвинуться с места. Он стоит и смотрит на приближающуюся смерть и не может ничего сделать - уже слишком поздно.       Рюноске закрывает глаза. Ему страшно, но не от оглушающего рева колес в нескольких метрах от него. Он боится за Дазая. Не может даже взглянуть на него последний раз - боится увидеть в чужих глазах их общую смерть. Они умрут по-разному, кто-то умрет, бездыханно упав на холодный асфальт, навсегда закрыв свои полные сожаления о не сделанном глаза, а кто-то будет срывать горло, царапая руками грудь и разбивая костяшки в кровь, чтобы хоть чуточку унять раздирающую изнутри боль. Это их смерть, которую они разделят на двоих.       Один миг и удар всем телом. А дальше... Ничего. Нет той самой обещанной историями пустоты, лишь оглушающие крики прохожих. Голова нещадно болит, а тело неприятно ноет, отдавая пульсацией при каждом малейшем движении. Кто-то звонит в скорую и чьи-то теплые руки касаются едва пульсирующей венки на шее. Живой. Но почему? Машина неслась на огромной скорости, шансы выжить равны нулю, так почему же он всё еще дышит? Суточный запас удачи был израсходован еще утром, но он жив, поэтому остается лишь одно объяснение.       Глаза Акутагавы резко распахиваются, а грудная клетка начинает вздыматься с неимоверной скоростью, заставляя мозг работать в прежнем ритме.       Кто-то рядом кричит, что Акутагава очнулся, но самому парню нет до этого никакого дела. Мысли постепенно сбавляют обороты, прекращая вихрем кружиться в голове, но одна из них всё еще не дает покоя.       Слабые попытки подняться не дают никаких результатов, поэтому Акутагава решает перевернуться на бок и из такого положения, помогая себе руками, попытаться сесть.       От резкой смены положения голова начинает гудеть, из-за чего пара минут уходят на восстановление своего прежнего состояния.       Еще несколько минут, и попытка принять сидячее положения оказывается успешно выполнена.       Голова слегка кружится от окружающей суеты, из-за чего Рюноске приходится смотреть в одну точку на асфальте дабы привести свое состояния в хотя бы относительную норму.       Надолго в таком положении он не задерживается, ведь навязчивая мысль все еще кружит в голове, а страх начинает медленно расползаться по телу. Аккуратно подняв голову, он видит то, чего боялся больше жизни - Дазай лежит на асфальте в луже собственной крови. Руки безвольно лежат вдоль тела, а ноги, казалось, превратились в кровавое месиво. Одежда в некоторых местах порвалась, оголяя многочисленные ссадины и раны по всему телу. Откуда-то из виска медленно, тоненькой струйкой стекает кровь, а щека разодрана от удара о твердую, шершавую поверхность дорожной полосы.       Паника охватывает Акутагаву с головы до пят, и он на не гнущихся ногах, насколько позволяет его состояния, резким движением вскакивает с дороги и несется к Дазаю, падая рядом с ним на колени, раздирая их в кровь. Но это сейчас совершенно не волнует, ведь перед ним без сознания лежит человек, которого он любит больше жизни. Человек, который сделал его счастливым, подарил тепло и заботу, и любил так сильно, что сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, показывая всем как быстро оно стучит. Но сейчас оно молчит. Не издает ни звука, ни одного маленького стука, будто издеваясь над парнем. Слезы бесконтрольно текут по щекам, оставляя после себя влажные солоноватые дорожки. Уже не важно ничего, ведь в один миг он лишился всего, что было ему дорого.       Слезы из глаз начинают течь с еще большей силой, а душераздирающий, такой отчаянный крик вырывается из грудной клетки. Кто-то хватает за плечи, пытаясь оттащить от такого родного, но безжизненного тела, но Акутагава лишь цепляется обеими руками за окровавленную одежду своего парня, пытаясь привести того в чувства. Он не умер. Он просто не мог умереть, не мог оставить его совсем одного в этом огромном мире, где каждый сам за себя, где никто не поможет, не вытащит и не избавит от проблем, давящих со всех сторон, загоняющих в ловушку жизни. Но всё проясняется, когда некогда живого и такого любимого человека накрывают черной пленкой. И Акутагава понимает - это конец.       В миг силы покидают его тело, заставляя опуститься на землю.       Сердце тяжелым камнем падает вниз, разбиваясь вдребезги. Пробивает все внутренности на пути своими острыми осколками. Боль разливается по телу медленными, тягучими волнами, заставляя тело вздрогнуть.       Мир застывает. Время останавливается, а люди замирают на месте, не делая больше ни шагу, ни говоря ни слова. Мир перестал существовать, лишь бездыханное, побитое тело на обочине дороги напоминает о случившемся острой болью в груди.       Миг и пустота. Темная, тягучая, поглощающая пустота, которая затягивает всё сильнее, не желая отпускать. Нет больше смысла, нет надежд, нет чувств и эмоций. Больше ничего нет, кроме оболочки некогда по-настоящему счастливого человека.       Глаза стеклянные, а в голове лишь одна мысль крутится без остановки, причиняя еще большую боль: "Это ты во всем виноват. Это ты его убил. Ты, ты, ты. Это всё ты. Он спас тебя, жертвуя своей жизнью. Он мог быть сейчас жив, но ты убил его. Ты во всем виноват…"       Мысли набатом бьют по разуму, а горло неприятно саднит от недавнего отчаяния, но это не останавливает, поэтому в ту же минуту по улице разносится надрывный крик полный боли. Всего несколько ударов о твердую поверхность и по костяшкам рук стекают теплые струйки крови, небольшими каплями капающие на дорогу. Но это не помогает. И уже ничего не поможет, ведь лучик солнца, освещающий путь даже в непроглядной тьме, уже не светит. Дазай Осаму, этот яркий лучик, умер этим вечером, и Акутагава Рюноске умер вместе с ним.