утро начинается с хлеба.

тёплая погода, мягкие лучи солнца только восходили, а листва поднималась к ласковому солнышку, запах зелени отдавался в ноздри, разве это не столь прекрасное утро, как подумал Кольт, прежде чем выйти на веранду, выдыхая тёплый воздух из лёгких, потягивая горький кофе, обхватывая кружку. — чудесный день. — сорвалось с его уст, когда веки чуть ли не закрывались, наслаждаясь каждой минутой, проведённой на открытом воздухе, если бы не громогласный и матерный крик с улицы, совсем неподалеку от того, где стоял красноволосый парень, глаза распахнулись, а ресницы вопросительно запархали, в попытке найти источник шума. он был неподалеку, почти под носом, становясь всё громче, привлекая этим внимание горожан. в центре событий стояла в меру своего роста и возможностей девушка, слегка отталкивающий внешности, с оскалом, что, судя по всему, звали "Лера", или как любили во дворе - Отчимова, ведь бедняжка страдала от нападок своего отчима, приходивший по вечерам пьяным в стельку, но не суть. даже Кольт не мог поверить своим глазам, когда его взор упал на "это", та самая Лера, была окружена двумя бездомными, прижимая к груди буханку хлеба и крича им в лицо: — ЭТО МОЙ ХЛЕБ, Я ЕГО ВАМ НЕ ОТДАМ, УХОДИТЕ. — только бездомные вовсе не отступили, а шли напролом, вытягивая свои грязные и потные ладони к сокровищу Леры, желая лишить хозяина возможности, но не тут то было, вдруг Отчимова использует свою правую кисть руки, чтобы ударить по челюсти мужчину, крича что-то в след на китайском, подобно Джеки Чану. — Я ЖЕ СКАЗАЛА, ЭТОТ ХЛЕБ МОЙ! — Кольт, чуть ли не глотая язык, выпучил глазные яблоки, а остальные прохожие присоединились к "цирку", находящиеся в "Старр парке", откуда там бездомные - мы не узнаем, конечно. только хруст чьей-то ноги долбил по ушам, ведь Лера успела сломать кость второму противнику, рыча себе под нос. — БУДЬТЕ ЗНАТЬ, КАК ХЛЕБ ВОРОВАТЬ, СЫНОВЬЯ БЛЯДЕЙ! — громко сказано, и Отчимова разворачивается на носках, чтобы гордой походкой удалиться в ближайшее продуктовый, когда оба бездомных лежали на земле, покрытые собственной мочой, кровью и испражнениями от страха, (спасибо, что не Лера), на что ответил Кольт: — пиздец —