Ноябрь - не любимый месяц Алисы.

Ноябрь — не любимый месяц Алисы. Это конец осени и это означает, что вокруг слякоть, отвратительная погода, уродливый гардероб и вечная темнота. Из-за последнего пункта возвращаться с учебы стало невыносимо ещё больше чем раньше. Темные улицы с одинокими фонарями и старый троллейбус могли бы многим показаться чем то очень привлекательным но только если ты не ездишь так каждый день как Разумовская. Самым мучительным было ждать этот чертов троллейбус. Для того чтобы успеть в нужное время, с пар приходилось бежать самой первой, но в этот день все должно было пойти наперекосяк. Мало того что из-за первых холодов и вчерашнего снега-дождя она поскользнулась на нескольких лужах и была готова обнаружить несколько синяков на копчике по приходу домой, так еще теперь придется простоять пол часа на остановке в легком пальто из-за пропущенного троллейбуса. В такие моменты на моду становиться совершенно наплевать, и хочется закутаться в тёплые пуховики и куртки по уши. Ее лёгкое пальтишко уже все промокла и со стороны Алиса была похожа на взъерошенную птицу. Как же хотелось оказаться в тёплой маленькой квартирке и слушать упреки от Оли, а не стоять здесь. В таких сладких мечтах проходили эти мучительные минуты, тянувшиеся как часы. Но, что это там? Неужели троллейбус соизволил явиться? Да, это был он. Обшарпанный, синий и зловеще тарахтевший, троллейбус медленно, но верно приближался к остановке. Алиса бы сейчас распрыгалась от счастья, если бы не закоченевшие ноги. Она быстро запрыгнула внутрь и наконец-то вздохнула с облегчением. Дело осталось за малым: доехать домой, встретиться с Волковой и наслаждаться этим самым обычном вечером. Славу богу, сегодня пятница! Троллейбус трясся и неприятно шумел. Люди выходили и выходили, а Алиса всё ехала на свою конечную. Внутри транспорта было лишь чуть-чуть теплее чем на улице, и все ещё немного подрагивающая, Разумовская клялась самой себе, что в будущем разбогатеет и купит машину. Какую-нибудь bmw или Мерседес. Обязательно с личным водителем и подогревом. Чтобы они с Олей могли раскинуться сзади на кожаных сидениях, попивая шампанское в новых шубах и обсуждая очередную светскую вечеринку. Невольно улыбнувшись от таких фантазий, Алиса чуть не пропустила свою остановку. Она быстро выбежала и опять поскользнулась на льду. Потираю ушибленную конечность и проклинаю сегодняшний день, Разумовская встала, откинула назад, спавшую на лицо, ярко-рыжую прядь волос, и немного похрамывая, пошла в сторону дома. Вот оно ее милое гнёздышко! Типичная советская пятиэтажка со всеми своими «прелестями» виде местами стёртого паркета, старых труб и картонных стен. Денег на роскошные хоромы двум детдомовским девчонкам конечно не хватало, но на эту однокомнатную съемную квартирку стипендий и пособий хватало. Все сегодня шло Алисе на зло, поэтому лифту обязательно надо было сломаться сегодня. В миллиардный раз закатив глаза, она собрала последние силы и поплелась на свой родной последний этаж. Оля спокойно сидела диване, как вдруг ее прервал шум ключей в замочной скважине и измученный стон уставшей студентки. Волкова поспешила встречать страдалицу и та сразу же упала ей в объятия: — Ты не представляешь, какой сегодня отвратительный день, — промычала Алиса в Олино плечо. — Алис, ты вся мокрая и продрогшая! — взволнованным голосом сказала Волкова. — Сколько раз я тебе говорила одеваться теплее? — Прости, — извинялась Разумовская. — Ну, хорошо хорошо, — быстро смягчилась Оля и поцеловала Алису в макушку. — Пошли тебя согревать. Не хватало ещё простуду подхватить…