Пойдём со мной?

      С самого детства Вова любил приезжать к бабушке в деревню, а особенно любил ходить с ней в лес неподалёку от строений. Исследовать чащи и слушать занимательные рассказы старушки было самым интересным занятием.       Как считал Володя, в лесу совсем другая атмосфера, нежели в деревне. Каждый раз пересекая золотистое поле пшеницы, и заходя в загадочную рощу, будто окунался в волшебный мир. Петляя между тонких берёзок, парень всё ближе пробирался к густому лесу и каждый раз пейзаж менялся: появлялись новые деревья; кустики ягод. Такие изменения, в детстве, казались чем-то необычным, мистическим. И животный мир там тоже не скудный, когда-то даже оленя видел, зайцев шустрых изловить пытался, дабы поближе рассмотреть. Бабушка всё умилялась и занимательные факты о зверьках рассказывала, а Вова внимательно слушал, запоминал, потом в школе учителя по окружающему миру удивлял своими знаниями.       Когда парню шестнадцать стукнуло, он захотел опять детство вспомнить и с другом в тот лес наведаться.       — Илюх, всё взял? нож, спички у тебя? — спросил Вова, запихивая чёрно-белую ветровку в тёмный рюкзак и, туго застёгивая молнию.       — Ага, ещё бы я в лес без ножа пошёл. — да, Коряков, кажется, придерживался всех трёх правил леса.       Перед выходом парни получили благословение от бабушки и воодушевлённые отправились к полю. Весь путь Мазеллов расспрашивал друга о его тяге к этому лесу, а Семенюк и не против был, подробнее рассказывал.       Солнце безжалостно обжигало макушки друзей до того, как они зашли в рощу. Тонкие берёзки выстраивались в своеобразный лабиринт, такая же тонкая трава оглаживала открытые щиколотки. Ещё немного и оба окажутся в густом лесу. Володя быстрым шагом приближается к желанному месту. В нос ударяет родной, такой приятный запах ели. Парень закрывает глаза и вдыхает полной грудью: в душе тут же стало легче, хотелось взлететь и полностью погрузиться в густые листья. Илья, догнав Владимира, встал возле него, сложив руки в боки:       — Че встал-то?       — Тихо, закрой глаза и просто прислушайся       Недоверчиво сделав то, что сказал товарищ, Коряков расслабился, глубоко вдохнув свежий воздух.       — Фух… Ностальгия-то какая. Ладно, пойдём. — смело расправив плечи, Вова устремился вперёд.       Парни прошли по вытоптанной тропе, минуя выступающие корни и ямки. Володя не ожидал, что лес так изменится: травы ещё больше стало, птиц тоже, их пение аж оглушает, ягоды в листьях, как рубины с сапфирами мелькают. А Мазеллов, будто зачарованный идёт — окружение рассматривает.       — Слушай, а давай сосиски пожарим. — подал голос Коряков, потирая вспотевшие ладони.       — А давай, я тогда за палками для костра. — Вова отошёл от дороги на несколько метров и скинул увесистый рюкзак, разминая уставшую спину.       Семенюк оставил вещи возле упавшего дерева и ушёл за ветками для огня. Парень ходил, огибая широкие стволы деревьев, подбирая с земли сухие палки, так же успел поесть чернику, ну, если это и правда черника, а не какая-нибудь отрава. Но, по рассказам деда, эта ягодка растёт плотным ковром, а вороний глаз поодиночке, съедобная ягода мельче и тёмно-синяя по цвету, а не черная, на одном побеге у черники несколько ягод, а ещё она окрашивает руки в фиолетовый цвет.       Уминая уже третью горсть кисло-сладких сфер, из-за спины послышалось громкое, приближающееся, карканье. Ну, подумаешь, птица и птица, но вместо того, чтобы полететь дальше или сесть на дерево, пернатый залетел за ближайший ствол, и в мгновение из-за него вышел высокий парень. Мужчина напротив был нереально красив: аккуратно уложенные волосы, а в них красовалась белоснежная, как снег ромашка; бледная кожа с небольшим румянцем на худых щеках; широкий, зелёный, кружевной чокер тесно облегал лебединую шею и привлекал удивлённый взгляд Володи; плечевая кость спрятана под широкими, длинными рукавами; его изумрудное одеяние закрывало грудь и уходило в самые ноги; глаза парня глубокие, будто утонуть в них можно.       — Здравствуй, — поздоровался красавец. Его голос отделялся от лесного шума и был таким бархатным — мёд для ушей. По телу Вовы пробежала буря мурашек, он чуть ли не подавился черникой. — я Хесус, а ты?       Тяжело сглотнув ком в горле, Семенюк проморгался, доказывая себе то, что у него нет галлюцинаций:       — Здрасте, я Вова.       — Приятно познакомиться, Вова, тебе, кажется, помощь нужна, я могу помочь, — Хесус ехидно играл бровями и медленно приближался к беловолосому, сияя очаровательной улыбкой. Каждый раз, когда парень сталкивался с игривым взглядом напротив, те, будто искрились и заколдовывали его. — Или ты устал? Тебе стоит отдохнуть, пойдём со мной. — каким-то необычным образом бледнолицый очутился за спиной Владимира и, мягко поглаживая плечи, выдохнул ему в самое ухо.       — Я не устал, вообще, меня там друг ждёт. — Сергеевича побрала приятная дрожь, он тяжело выдохнул и прикрыл глаза.       — Ну, Вова, пойдём со мной. Я тебе такое покажу, да и чаем потом угощу. — Хесус всё улыбался, предплечья напряжённые гладил, переходя на сомкнутые кулаки, пытаясь расслабить их.       — Ну… Только быстро. — Семенюк, как завороженный смотрел на тощие ладони на своих плечах. Вблизи от того так вкусно пахло, чем-то сладким, малиной, вроде. Загадочный шатен такой нежный, аккуратный, так и хотелось за ним идти, несмотря ни на что.       — Тогда, идём. — бледнолицый взял своими костлявыми, холодными пальцами горячую ладонь Вовы и молча зашагал вперёд.       Долго пара петляла между высокими, размашистыми деревьями, всё дальше и дальше уходили в самую глубь леса. Трели птиц уже стихли, а слышался только треск палок под ногами и шелест листвы. Стало совсем жутко, тогда-то разум Володи пошатнулся.       — А куда мы идём? И вообще, когда придём?       — Ну-с… Сладкий, сейчас-сейчас. — с этими словами Хесус повернулся к парню сзади и хитро улыбнулся, сошурив глаза, нежно поглаживая большой палец горячей руки.       Вскоре, оба дошли до какого-то упавшего дерева, возле огромного камня. Всё было настолько красивым, что Семенюк невольно раскрыл рот и выронил оставшиеся палки из подмышки. Солнце опять забилось между салатовыми листьями, опять заиграли песенки лесных птичек. Это определенно успокаивало.       — Садись, сладкий, — шатен в зелёном указал на небольшой пенёк, стоящий прямо перед камнем. Дождавшись действий беловолосого, мужчина продолжил. — знаешь, Вова, а зачем ты вообще пошёл со мной? — гаденькая улыбка не уходила с лица, а голос, вместо бархатного и убаюкивающего резко превратился в серьёзный и, кажется, злобный. — Вовочка, ты такой наивный, тебя обвести вокруг пальца на раз два. — худая фигура приближалась всё ближе. — и всё же, такой красивый, но тупой, как бревно.       Владимир смотрел на него с осознанием и просто молчал, не зная что сказать.       — А знаешь, я, наверное, оставил бы тебя, если бы так дико есть не хотел. — Хесус положил холодные руки на разгоряченные щеки младшего, заглядывая в самую глубину серых глаз, выискивая тот самый страх. — казалось бы, вроде взрослый мальчишка, а такой идиот. Я, конечно, понимаю, что такой красивый, но нужно быть умнее, правда? — он отстранился и чуть отошёл от напуганного тела, которое сильно дрожало, прекрасно осознавая то, что скоро будет. — знаешь, чтобы было интереснее, раскрою маленький секретик. — существо схватилось за ткань своего наряда и чуть приподняло еë, оголяя оленьи копыта. — забавно вышло, да?       Глаза Вовы вылезли из орбит, сердце спешно забилось, дыхание сперло, ладони вспотели. Кажется, парень только пришёл в себя, будто до этого он был под гипнозом. Слезы потекли из глаз, а губы сжались в тонкую полоску.       — Ну что ты, что ты плачешь, сладенький мой. Раньше думать надо было. Если бы я сытым был, я бы тебя отпустил или к себе бы забрал, уж очень ты прекрасный. — Хесус устремился к пеньку и опять схватился за сырые щеки жертвы, вытирая мокрые следы под глазами.       — Так, если я красивый, почему убить хочешь? — всхлипывал Семенюк, состроив густые брови домиком.       — Я ужас как есть хочу. И вообще, что-то мы долго, сам же говорил "только быстро", ну вот, потерпи, сладкий. — холодные руки медленно переместились на шею, нежно оглаживая её, и ,чуть наклоняя.       Младший отчаянно пытался отпихнуть шатена, но тот оказался сильнее, что неудивительно. Вдруг беловолосый почувствовал, как слюнявый язык ласкает место будущего укуса. Стало очень страшно, ведь через несколько секунд из него начнут высасывать кровь. Как легко заманили Вову, так же легко с ним и расправятся. Нужно было уйти тогда к Илье, но те голубые, манящие глаза и тот бархатный, сладкий голос сделали своё дело. Делать уже нечего, остаётся просто ждать своей кончины. И жаль, что благословение любимой бабушки не помогло.       В миг Володя почувствовал два острых клыка в своей шее. Он болезненно стиснул зубы и зажмурил глаза, дабы не видеть гадкую голову возле себя. Перед глазами пролетели все радостные моменты. Стало ещё больнее. А как же мать, отец, сестра, близкие друзья, любимая бабушка, дедушка...       Владимир отчётливо чувствует как из него уходит кровь, как голова потихоньку начинает кружится. И сосёт это упырь, не отрываясь. Беловолосый хочет голову его поднять, обозвать как-то, плюнуть в ненавистную физиономию, но не может, совсем усталость его тело берёт, вскоре вообще о камень стукнется, хотя какая уже разница.       Кровопийца последние соки выжимает из него и всё до последней капли пьёт.       — Эх… Вова, хорошенький же был, а такой глупенький. — Хесус бережно убрал упавшие пряди со лба, немного поглядев на мокрое лицо с закрытыми глазами и чуть раскрытым ртом, прикоснулся своими губами к покусанным от страха устам младшего. Как только «вампир» почувствовал теплоту на губах — отстранился.

***

      — Вова! — кричал беспокойно Илья. Вдруг с его другом что-то случилось. Вот так, просто взял и пропал. Поискав так ещё пять минут, Коряков ринулся прочь из леса. Он быстро бежал, манëвренно уворачивался от деревьев, пару раз даже споткнулся о корень. В глазах скопились маленькие капельки слезы, кажется, тогда Мазеллов в последний раз видел своего друга.