Слава и Оштен

…Я разбудил Славу рано утром: в горах я всегда просыпаюсь с первыми лучами солнца. Пока он лениво ёжился в палатке, я сходил к ручейку умыться и развёл под чайником огонь. Когда из палатки показались взъерошенные кудри, я уже готовился разливать вкусный чай и заливал кипятком овсянку с изюмом. - Что мы сегодня будем делать? – спросил Слава, щурясь от яркого солнца. - Погода сегодня благоприятствует сходить на гору, - ответил я. – Вон на ту. Слава проследил взглядом за моей рукой, и на его лице выразились восторг и недоверие: - Туда, где снег?? Ого, а это далеко? - Часа три-четыре, бодрым шагом. Но последний час самый сложный, там будет каменистый гребень. Вершина, как ты видишь, почти плоская, а вот добраться до неё – это вызов. Но что хорошо – там не нужны ни верёвки, ни ледорубы, ни зацепы на обуви. Всё проходится пешком. - Палки там понадобятся? - Тебе – обязательно! Мне тоже пригодятся, я на спусках обычно ими страхую себя, что-бы уставать меньше. - А если вдруг… ну, я не смогу? – Слава указал на протез. - Я уверен, что до поляны с колокольчиками ты точно дойти сможешь. Там место очень романтичное, там мы обязательно посидим и отдохнём. И вот там решишь, по возможностям. - Как мне там одеваться? - Закрытая одежда лучше. Солнце в горах очень печёт, очки тоже надевай: снега там много даже летом, он может ослеплять. Штаны длинные тоже пригодятся, нам там могут встретиться туристы. Не будем им рвать мозги твоим сюрпризом, как считаешь? - Хорошо. Но наверху я всё равно хочу показать, как всё есть на самом деле. После завтрака мы собрались, взяв с собой орешков, бутербродов и воды для перекуса наверху. А я ещё спрятал в свой малый рюкзачок большую плитку шоколада втайне от Славы. Как это всегда делали наши проводники. Я-то знаю, как в горах хочется сладенького после крутых подъемов! Путь по полянам был обычным, Слава расспрашивал о том, что за растения вокруг, и часто останавливался для фото. Я даже торопил его: «Дальше виды будут ещё красивее, ты там прыгать от восторга будешь!» У подъёма на Блям, крутого грунтового серпантина, мы замолчали. Слава, пыхтя, ожесточённо вонзал палки в землю и подтягивался по тропе. Я внимательно следил за ним, но блогер был полон здорового энтузиазма и двигался уверенно. Неторопливый подъём с передышками вскоре сменился ровной травянистой тропой. И мы сели отдохнуть, глядя на долину Инструкторской щели под голубым небом. - Эти луга мне напоминают заставку Windows, - сказал Слава. – Зелёный ковёр и небо… - Да, мне тоже. - А куда нам теперь? - Нам нужно обогнуть вон тот холм, - указал я налево. – Помнится, уже одна группа ушла на Оштен поутру: мы увидим их на горе издалека. Готов ты искать этих муравьишек? - Ага, - ответил Слава. – Я им помашу. Когда перед нами открылась обширная долина, в которую спускался язык снежника, Слава сказал на привале: - Тут, наверное, на лыжах катаются? - Да, такие здесь есть даже летом. Я в прошлый раз видел, что кто-то решил спуститься даже вон там, - и я указал на громадный снежник с уклоном почти в 45 градусов на сером боку Оштена прямо под вершиной. - Офигеть психи, - сказал Слава, вглядевшись в гору. – Слушай, а мне кажется, или там вон на гребне кто-то есть? Я присмотрелся и увидел несколько чёрных и оранжевых козявок, контрастирующих с белыми, серыми и зелёными тонами склона. Козявки двигались в ряд, и у одной что-то блеснуло. - Ты прав, это они! Вот смотри, мы за ними следующие так пойдём. Солнце освещало грандиозный вид на ущелье, над которым высилась громада Оштена. Справа, в низине, виднелось мелкое ледниковое озерцо. Вдоль тропы росли разные цветочки: жёлтые, белые и сиреневые. Низкая трава покрывала склон густо, цепляясь за жизнь на камнях с поразительным упорством. - У этой травы можно многому поучиться, - сказал я. – Она живёт здесь всего несколько месяцев, пропадая под снегом больше чем на полгода. Но сейчас, под летним солнцем, она радуется жизни всеми доступными средствами. Вот почему я хотел, чтобы ты побывал здесь. - Я всем говорю, что нужно дорожить своей жизнью, - задумчиво сказал Слава, глядя мимо меня на поляну. – Через силу, через преграды, искать поддержку и приходить к своим целям. Спасибо, что ведёшь меня… для тебя это место тоже важно? - Да. Здесь я чувствую то же, что и ты, когда говоришь это. Жажду силы и мотив покорять любые трудности. Когда мы приблизились к снежнику, подтаявшему и испещрённому чёрными следами горной пыли, с бурой тропкой поперёк, Слава остановился и стал что-то делать с правой ногой. - Тебе что-то мешает? – задал я вопрос. - Ага, что-то там трётся. Надо поудобнее приладить, а то подскользнусь тут и на шпагат сяду. - Я вообще боюсь скользить, - с улыбкой сказал я. – Поэтому снежники я прохожу очень медленно, даже с палками. Первый мой снежник был с уклоном вроде этого, но мне было так непривычно видеть снег в июне, что я всё думал, будто он сейчас провалится. Хотя он на самом деле очень плотный, дожил же он до лета как-то! - А что тут зимой делается? – спросил Слава. - Не знаю, но, вероятно, тут снега – нам выше головы. За горой там есть приют, под Фиштом, вот там домики по крышу засыпает. Так говорят смотрители заповедника. - Это же почти горнолыжный курорт! - Хотят тут местные чиновники курорт, да. Вроде Красной Поляны. Но я считаю, что это ужасно. Здесь заповедник, он прекрасен в нетронутом виде. Чтобы только своими ногами можно было ходить по этим тропам, чтобы никакого мусора не валялось среди гор. И чтобы бетонные коробки не нарушали своим видом красоту естественных форм. Осмотрись: разве это не прекрасно? - Да, тут здорово! – ответил Слава. На снегу я шёл первым, показывая пример. На минутку я отвлёкся, разглядывая следы на тропе и прикидывая, куда мне поставить ногу. Сзади донёсся резкий хруст снега и высокий, похожий на тявканье щенка, крик. Я оглянулся: Слава уже опирался на колено левой ноги и палки, а правая нога странно вывернулась, заскользив по снегу. - Тебе помочь? - Не, нормально, - Слава поднялся и вернул протез на место. – Надо лучше следить. Это похоже на то, как я снимался с хоккейным талисманом и должен был стоять на катке у бортика. Вот там было скользко! Минуты через три мы выбрались на каменистую тропку. Путь продолжился. Слава дышал у моего плеча громче: разреженный воздух гор сказался. И на снежнике было видно, что ему трудно двигаться под уклон по скользкому снегу. Вскоре перед нами открылся обширный белый ковёр второго снежника. - Что, опять зима настала? Красиво же здесь! - И нам нужно его пересечь, - сказал я. - Да ну к чёрту, - протянул Слава. Как бы в шутку, но я оценил то, что идём-то мы уже три часа. И Слава хмурился так, что вот-вот пошлёт к чёрту по-настоящему. - Полагаю, Слэвик, пришло время тебе кое-что дать, - ответил я.