Слава и Оштен

Когда мы двинулись ко склону и начали подъём, я стал внимательно следить за Славой. Я словно бы сросся вниманием с ним, ловя каждое ощущение. Руны переливались на солнце, помогая ему, но я понимал, что контроль не совершенен, ведь гравитационная сцепка не выдержит резких ударов и падений. Шёл Слава с подмогой артефакта даже бодрее, чем я. Всё-таки левая нога у него очень сильная, а рунный браслет давал правой такую же силу. Но наступил момент, когда и Слава остановился передохнуть. Он прикрыл глаза, переводя дух, и я заметил, что руны замигали, угасая. Контроль сознания прервался, и парень качнулся, теряя опору. Прямо у поворота тропы. Я выхватил кольцо и надел его, поворачивая. Взгляд – на Славу, потом – на гребень горы в сотне метров выше… Слава уже падал, когда прямо рядом с ним вспыхнуло лазурное свечение. Такое же появилось над тропой на плоском участке гребня. Тиктокер даже не успел удивиться, как выскочил, подпрыгивая, гораздо выше по тропе… Пока он осматривался, я быстро дошёл до свечения и вышел следом за Славой, сталкиваясь с ним и хватая его за плечо, чтобы удержать в равновесии. Кольцо повернуть… портал погас. - Мы что, поднялись? – обалдело смотрел на меня Слава. – Как? - Второе средство пригодилось, - ответил я. – Как я и сказал, оно на крайний случай… Хорошо, что на тропе сейчас нет туристов, а то бы пришлось им объяснять, что за оптические иллюзии с нами происходят. - Так ты бы мог сразу на вершину проложить портал? - Не мог бы, - ответил я. – Я же не знаю, сколько там людей. Они отдыхают, значит, а тут мы: привет из параллельной вселенной, плевать мы хотели на ваш пот и страдания подъёма, доктор Стрейндж скоро прибудет за нами… - А если бы ты не применил это, то что – я б упал? - Ага, и довольно неприятно. Боль, знаешь ли, не очень способствует контролю над сознанием. - Когда я остался без ноги, вот это было больно! Больнее всего в жизни, - ответил Слава. В его взгляде читалась укоризна. – Не нужно обо мне так заботиться, я могу дальше пройти и сам! - «Никому, кроме тебя, дорога не видна сквозь ураган», - процитировал я. – Что ж, иди, Слэвик. Далее мы лезли молча, отмечая палками безопасные камни на тропе и аккуратно переходя, взбираясь по склону всё выше. Ветер гор усилился, но солнце тоже стало светить ярче, нагревая одежду. И мне, и Славе приходилось иногда хвататься за камни руками, чтобы удержать равновесие, но он явно решил, что больше не позволит себе упасть. Руны так и горели на его ноге, подтверждая силу его воли. Я не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям – не менее получаса. И вот мы стоим на узкой дорожке, ведущей вдоль парапета из крупных неровных скал, отделяющих нас от пропасти, укрытой снегом. Слева – травянистый уклон к Фишт-Оштенскому перевалу, там склон более пологий. И за глубокой падью – укрытый поверху облаком гигант Фишт, увенчанный льдами. - Смотри, - указал я в глубину долины, - вон там приют «Фишт». Туда все туристы приходят с разных перевалов. Там даже есть вертолётная площадка, чтобы быстро добираться до места. Но земли это заповедные, перевалы высокие, а в лесу водятся медведи, поэтому больших дорог туда нет, и не будет никогда. - Медведи? Мне что-то Ноилс вспомнился, он же любит мишек, - рассмеялся Слава. - Там только с Ноилсом и ходить, - засмеялся я тоже. – Он своими шутками всех медведей перепугает. Они вообще не любят показываться на глаза людям в туристический сезон. - Он бы на них с парашютом прыгнул вон с той горы, - показал Слава на Фишт. – И трахнул! - Здесь, на тропе, уже более безопасно, - сказал я. – Но внимание ты держи. Наш путь – вон туда! – и я показал на недалёкую уже вершину, сложенную из белеющих на солнце ровных камней. – Только ты иди левее, по дорожке, а не правее! - Почему? – спросил блогер. - А там ты быстро окажешься прямо на краю. Я помню, как мы в первый раз пошли туда направо, а потом пришлось вылезать на дорожку… цепляясь за скалы прямо над снежным скатом, видя под собой пропасть. Горными козликами мы быть не подписывались, а как объяснить Комкову, что ты не справился с инопланетным устройством, я не знаю. Так что идём налево. Там и падать мягче, если что. Слава добрался до вершины чуть ли не вприпрыжку, несмотря на то, что пыхтел как паровоз. Воодушевление заставляло его двигаться куда увереннее, чем обычно. - Всё, привал! 2804 метра! – объявил я. – Можно загорать, делать селфи, лопать от пуза и писать пожелания будущим посетителям вершины. И – вот у меня есть шоколадка нам в награду. - А давай тут запишем «Повышаем градус»? – предложил Слава, довольно откусывая плитку. – Такого у меня точно не было. О чём мы говорили, приладив телефон на камне, да останется секретом. Но туристы, группками ходившие на вершину и с вершины, понимающе оборачивались на взрывы смеха… Обратный путь нам преградило у самого выхода на гребень нежданное облако, поднявшееся из долины Фишта. - Во блин, - сказал я. – Как пойдём, а, Слава? - Да давай своё сияние, - ответил блогер. – Что-то у меня колено ноет, хотя эти руны и помогают стоять ровно. - Только в туман надо зайти, - прикинул я. – Выйдем посредине цирка, а не сразу на поляну… И мы нырнули в голубоватое свечение, покидая вершину седого Оштена. Вышли мы на триста метров ниже, на ровную поверхность цирка. Снизу брюхо облака казалось непроглядным, и мы увидели, что оно почти наполовину закрыло тропу. - Опасная штука, - сказал я, указывая на тучу. – Мне рассказывали, что вот так однажды здесь бабушка с внуком отошли от группы и пропали в тумане. Больше их никто и никогда не видел, даже МЧСники… Слава остался очень доволен походом, хотя рунный браслетик, как я и предупреждал, быстро перестал работать. Мы дошли до лагеря не без приключений, но вполне благополучно. Мне чувствовалось, что он запомнит эту историю надолго. А когда мы спустились с горы и я сказал, что дальше путь будет ровный, он оглянулся на мрачнеющую вершину Оштена. - Спасибо тебе, что терпел меня там, - сказал он мне, глядя в глаза. - И тебе спасибо, приятель, за компанию, - я пожал ему руку и обнял.