всё пошло не по канону

Он давно перестал быть для меня Арсением Сергеевичем. А я для него Антошей-учеником 11-го класса, сдающим литературу. Сейчас мы взрослые люди со своими проблемами, тараканами в голове и мыслями о смысле жизни. Но кое-что нас все-таки связывает. И это что-то теперь заставляет меня думать над ответом его нежданному сообщению, которое заставило раскопать все мерзости прошлого, что я так упорно закапывал все эти годы.

***

Тогда я перешел в 11-й класс, все лето перед этим усердно готовясь к сдаче литературы на ЕГЭ. Ни то, чтобы я был отличником, а моей мечтой было 100 баллов, просто наша классная руководительница, а по совместительству учительница русского и литературы, сама, видимо, никогда отличницей не была, а ее знаний было меньше, чем у меня. Поэтому стало очевидно, что если я хочу сдать хотя бы на проходной балл, то мне стоит самому начать активную подготовку. Не знаю можно ли назвать подготовкой чтение фанфиков. Но если можно, то я гордо заявляю, что готовился день и ночь. Когда от Гоголя и Пушкина меня начинало мутить, я открывал любимый сайт и наслаждался чтением историй любви более современных людей. И если читать достойные работы, то можно даже вынести парочку уроков, если что. Но, читая 24/7, единственное, что я не смог заметить — это когда моя жизнь сама превратилась в глупый школьный фанфик. Переход из сотни сочинений и бессонных ночей в школьные будни произошел, к удивлению, очень плавно. Я не заметил, как перед первым сентября в беседе класса оживились девчонки и стали обсуждать некого Арсения Сергеевича, разведенного брюнета 190 сантиметров ростом и 23-емя годами в паспорте, который, к слову, оказался нашим новым классным руководителем. На классном часу первого сентября я понял почему «новенький» вызвал такой ажиотаж. Густые темные волосы, бледная кожа, голубые глаза. А как красиво на нем сидел костюм. Да, он действительно заслужил внимание наших девочек. И мое внимание… От молодого учителя не ожидают блестящих знаний и идеального подхода к ученикам. Но у Арсения Сергеевича получилось и подружиться с нами и знания подтянуть. Паралельно он, как и многие учителя, занимался после уроков с теми, кто сдавал его предметы на ЕГЭ. Я был уверен, что наша старая классная не стала бы заниматься с нами отдельно, хотя профильного обучения в нашей школе не было, поэтому внеклассные занятия были единственным спасением от низких результатов. Но к Арсению Сергеевичу на дополнительные занятия я не ходил. Не потому-что боялся, что он изнасилует меня за то, что с сигаретой у школы увидел, как это обычно происходит в фанфиках, а из-за того, что у меня был репетитор. Но не ходил я к нему до тех пор, пока не влюбился. Не помню когда я смог гордо заявлять о том, что влюблен в своего учителя. Не помню когда понял это и когда принял это. Но долго убегать от реальности и игнорировать тот факт, что он мне нравится, как когда-то нравилась Даша в детском саду или Ира из начальных классов я не мог. Поэтому решил покорно следовать своим чувствам. А чувства хотели больше времени рядом с ним. И меньше конкуренток под носом. Потому-что к середине учебного года в список влюбленных в этого голубоглазого мужчину добавились не только мои одноклассницы, но еще и девочки из параллели, пятиклассницы, у которых уроки он не вел, и даже молодые учительницы английского. В общем адекватной частью себя я понимал, что главным героем в фанфике мне не стать и внимание учителя заполучить не получится. Но каждый раз, когда мы оставались наедине или он адресовывал мне пару фраз, сердце начинало стучать с бешенной силой, а бабочки в животе щекотали ребра, от чего хотелось улыбаться, как безумец. В начале весны люди стали реже ходить на допы. Причины были разные, кто-то с приходом теплого времени года влюбился и хочет тусоваться, а кто-то наоборот засел за учебники и репетиторов. В итоге на занятия Арсения Сергеевича я часто приходил в гордом одиночестве. И, сидя прямо перед учителем, вместо поиска в голове аргументов для очередного сочинения я думал о том, что было бы, если бы мы встречались. Можете признаться, что вы так делали. Все так делают. -Антош, ты тут? — Антошей меня звали мама с бабушкой. Это меня жутко бесило и я просил не называть меня так. Но когда Антошей звал меня Арсений, я подпрыгивал на месте от того, как это неожиданно, но приятно звучит. Мне нравилось думать, что я небезразличен своему учителю. Поэтому пытался сделать все возможное, чтобы он обратил на меня внимание, как в фанфиках. Я даже начал курить у школы, за что, конечно, получил желанное «внимание» и выговор. Я хотел выделяться из толпы влюбленных девочек. Мне хотелось быть лучше их всех. И когда Арсений снова называл меня Антошей, я чувствовал, что я точно небезразличен ему. И, может, даже нравлюсь. По-особенному нравлюсь. А может мне всего лишь хотелось так думать. И все это было лишь самовнушение. Тогда на дворе наступил май. Все активно готовились к выпускному и сдаче экзаменов, погрузившись в школьный мир. А я погрузился в мир ванильных цветов и бабочек в животе. Я хотел признаться Арсению Сергеевичу в своих чувствах. Поэтому вместо зубрежки литературных терминов я взвешивал все за и против. Мне нечего было терять, я выпущусь и буду жить своей жизнью. Но если не признаюсь, то могу многое потерять или, как минимум, жить с чувством недосказанности и потерянного времени. Все было решено. Дата назначена. Время выбрано. Операция началась. Я узнал у одноклассников, которые тоже ходили на дополнительные к Арсению, когда они не смогут придти, чтобы остаться с учителем наедине. Сейчас я уже не вспомню точную дату, но тогда это число казалось мне загадочным и наполненным любовью. Я зачеркивал дни в календаре, отсчитывал часы и минуты, часами ходя по комнате и заготавливая речь признания. А время то шло быстро. Но я все равно успел тысячу раз передумать и отменить эту мерзкую операцию. А потом снова вставал и думал что мне ему сказать. В назначенный день я был сам не свой. Мне было страшно, будто перед прививкой в 1-м классе или перед падением с парашютом. Коленки под партой тряслись, голова кружилась, ладошки вспотели. Я мог передумать. Мог не заниматься глупостями и просто отсидеть дополнительное занятие, перечитывая старые сочинения, а не говорить учителю такие вещи. Но я сделал это. -Арсений Сергеевич -Да, Антош, — сейчас я понимаю, что тогда последний раз был для него Антошей. -Вы мне нравитесь. Как парень, — мне казалось, что я говорю это в замедленной съемке. Я хотел забрать слова обратно, но все уже сказано. Неуверенно. Но сказано. Выхода назад нет. Я сделал то, что планировал. Громко выдохнув, я смотрел в его глаза, пытаясь понять что он может ответить на это. Но его глаза по-недоброму округлились. В них читался испуг и отвращение. Тогда я стал жалеть, что сказал это. И жалею до сих пор. — Антон, что ты несешь? — он встал из-за стола. — Это шутка? Тебе кто-то задал сделать это? Скажи кто это был. Мы разберемся с ним, это мерзко и ужасно! — он был напуган. А я молча следил за ним, думая, что я мерзкий. Мерзкий и противный. Потому-что я никогда не видел Арсения таким. Я сделал что-то ужасное, доведя вечно улыбающегося учителя до такого состояния. Тогда я осознал, что я ужасный человек и не должен любить его. Что это все неправильно и незаконно. Что я должен понести наказание. Мне было плохо. Я молча ушел из кабинета, слыша крики учителя сзади. До выпускного оставались считанные дни, а я активно пропускал репетиции, отчасти из-за того, что часть этих репетиций проводил Арсений. С того рокового дня я не видел его. Сидел дома и занимался подготовкой к ЕГЭ, заглядывая иногда на любимый сайт. И каждый раз не понимал почему моя жизнь не похожа на ту, что описывают 13-ти летние девочки. Но, к сожалению, в школе мне появиться пришлось. Мы долго не видели друг друга с Арсением и может мне даже стало легче, а все внимание я переключил на школьную рутину. Но что-то в наших отношениях должно было измениться. И изменилось. -Антон, ты вернулся, — проходя по списку, обратился ко мне учитель. И тогда у меня появилась надежда, что все осталось как раньше. Но его тон по отношению ко мне был другим. Холодным и грубым. Он игнорировал меня. Не спрашивал на уроках, а дополнительные занятия отменил под предлогом того, что мы итак все знаем и умеем. Я хотел выделяться из толпы влюбленных девочек. И я выделялся. От этого мне стало еще хуже. Но игнорировать учителя в ответ я не мог. Потому-что на носу выпуск. Этим я и утешал себя. Скоро все закончится. И все действительно подходило к концу. 25-го мая у нас была школьная линейка, на репетиции которой я не ходил, поэтому гордо стоял один в стороне, будто я кто-то из родителей. Школа закончилась. Девочки тогда сильно плакали. А я радовался. Я помню, как на ЕГЭ по литературе думал совсем о другом. Я думал о том, что я до безумия обижен на Арсения. Тогда он провожал меня и еще нескольких одноклассников, которые сдают литру, к чужой школе, где мы будем писать экзамен. Всю дорогу он говорил о том, что мы все сдадим, ведь мы очень умные и способные ребята. И еще что-то такое, что обычно говорят учителя в таких ситуациях. Но от его слов я действительно меньше нервничал. Меньше нервничал до тех пор, пока мы не подошли к школе. Арсений остановил нас у дверей и мы собрались в небольшой полукруг. И тогда он стал подходить к каждому и отдельно что-то говорить, как мама. Он желал удачи и крепко обнимал всех, после чего отпускал в школу. Я остался последним. Не знаю на что я надеялся. Он пожелал мне удачи. Так и сказал «удачи». И все на этом. Поэтому в школу я шел разбитый. Такое чувство, будто я потихоньку поднимал себя из ямы загонов и грусти, а потом не удержал и снова уронил в эту яму, которую кто-то, видимо, раскопал еще больше. Я чувствовал, как падаю, пытаясь хвататься за воздух. Но это не спасло меня. Но ЕГЭ я сдал. И результаты были очень хорошими. Поэтому я мог спокойно выдохнуть и ждать выпускного, на котором смогу оторваться, больше не обращая внимания на Арсения, которого увижу в последний раз. И этот долгожданный день настал. Я больше не пленник школы. Я не помню в подробностях что тогда происходило. Мы получили аттестаты, провели линейку, станцевали вальс. Потом долго-долго фоткались всем классом. Долго-долго фоткались по отдельности. Ну как. Фоткались девочки, а мы с пацанами уже начали празднование за школой, открыв бутылочку вина. Но самое веселое началось вечером, когда мы собрались в ресторане с родителями. Естественно Арсений был с нами, но я не обращал на него внимание. Моей целью было отдохнуть, поэтому я много танцевал, пел и пил. Я участвовал почти во всех конкурсах. Отрывался по полной в общем. Но, видимо, оторвался я хорошо, потому-что сейчас совсем ничего не помню из того, что происходило на выпускном. Нет. Кое-что помню. После празднования ближе к часу ночи мы вышли на улицу, чтобы посмотреть на салюты и отпустить в небо шары, окончательно попрощавшись с детством. Я стоял в толпе, облокотившись о плечо какого-то одноклассника и глубоко вдыхал свежий воздух. Летний ветер приятно обдувал лицо, а в небе искрились разноцветные огни. Я сначала даже не заметил, что кто-то дергает меня за плечо. А потом меня будто совком для бабочек выловили из толпы и затащили за здание ресторана. Передо мной стоял Арсений. Нет. Я стоял перед Арсением. — Антон, — начал учитель совсем неуверенно, будто он не помнил моего имени и боялся сейчас назвать чужое. — Я должен извиниться. Я ужасно повел себя. Если я действительно тебе нравлюсь, то ты молодец, что смог признаться. Правда, это очень трудный шаг. Прости за то, что сказал тебе и за то, что игнорировал тебя, я… Мне было неинтересно что он говорит. Я сделал два шага к учителю, не оставляя между нами никакого расстояния. И прижался своими губами к чужим, получая наслаждение, будто вампир, получивший дозу крови. Но даже тогда в пьяном бреду я удивился тому, что Арсений ответил на поцелуй, а его руки по-хозяйски разместились на моей талии. Но мне нравилось. Я первый отошел от него, чтобы посмотреть в такие любимые и самые ненавистные на свете глаза. Он смотрел на меня так, как никогда раньше. С любовью. Заботой. А потом его словно что-то встряхнулся. Он напрягся. — Антон, мы не можем быть вместе, ты же понимаешь? Я понимал. Понимал, что Арсений просто трус. Что мы не будем вместе. Я понимал это тогда, когда он только появился в моей жизни. Понимал, что я не собираюсь делать первые шаги за него и тянуть отношения. Понимал, что я всего лишь ребенок, а он все еще мой учитель. Поэтому я просто улыбнулся ему и ушел, оставляя наедине с собой. Этот поцелуй стал первым и последним. И я был доволен тем, что сделал. У ресторана нас с одноклассниками уже ждала машина. Мы гуляли всю ночь. Пили и прощались с детством. Мне было хорошо. Мне было так, как никогда больше не будет.

***

А теперь я стою на кухне, докуривая третью сигарету. На столе лежит телефон с открытым диалогом и единственным сообщением, отправленным спустя 4 года, ответ на который я уже придумал.

Арсений Попов

Антош, я любил и буду любить тебя

Антон Шастун Арсений Сергеевич, вам кто-то задал сделать это? Это мерзко.