Аврорские зарисовки и не только...

От Автора. ********* Пятого июня у Драко был день рождения. Джиневра все ещё лежала на сохранении в Мунго. Она редко вставала из-за угрозы выкидыша, больше спала и отдыхала. Зато у наших дорогих героев больше появилось возможности и времени, чтобы быть вместе. Особенно сегодня. Малфой аппарировал после поздравлений родителей в мэноре, на весь вечер не остался. Сегодня пятница, он хотел свой день рождения и уикенд провести с Гарри в Германии. Поттер смог уйти из Аврората, незамеченным Роном Уизли. Гарри купил по дороге торт, мясо, фрукты и овощи, а Драко обещал принести хорошее вино южной Франции, которое было закуплено в мэнор. Сегодня Поттер готовил праздничный ужин, и поджидал именинника. И Малфой в семь часов вечера появился. Аврор был таким потешным в колпаке поварском и в фартуке, что блондин невольно улыбнулся. Гарри встретил любимого, подарив колдомедику кольцо-печатку с бриллиантами, в знак своей любви, а ещё браслет мужской на руку. — Поздравляю, любимый! — улыбнулся Поттер, целуя своего возлюбленного. — Садись, ужин готов уже. — Я специально дома ничего не ел, чтобы смог уважить тебя и поужинать с тобой. Так что — корми меня, жизнь моя! — ответил Малфой. Колдомедик мало ел всегда, но сегодня он попробовал все, что его любовник приготовил, и даже проглотил кусочек торта. А потом Драко поднял любимого на руки. — Я хочу тебя, мой сладкий, и это — самый для меня дорогой подарок. Всю ночь тебя хочу, весь уикенд. — О, да… — застонал Гарри, обхватывая ногами Малфоя. — Я весь твой, любовь моя! Да… Сегодня Драко был нежен, ласков и тягуче сладок. Он первый раз за эту неделю перерыва двигался глубоко в Поттере, но плавно и дразняще. Гарри не выдержал, он вытер пенис блондина от жирного вазелина, и взял в рот, решив распалить того минетом. И распалил так, что Драко, наконец, взял его сильно и крепко, а потом ещё и ночь всю не выходил из Аврора. Утром они уснули уставшие, но довольные. Днем, в субботу, пообедав, парни выпили оборотное зелье и отправились в лес погулять. — Эх, завести бы собаку, — произнёс Гарри, — но не эльфам же её выгуливать. — Хочешь, я подарю тебе маленького щенка домой, ты будешь смотреть на него и меня вспоминать? — спросил блондин. Ах, если бы только Драко знал, что слова эти окажутся пророческими. Ах, если бы… Но мы продолжим нашу повесть. — Щеночка? Давай, только у нас в «Норе» живёт кот Живоглот Гермионы и канарейки Молли, которых подарили бабушке Хьюго и Роза — дети Мионы и Рона. Но ведь этот малыш будет от тебя? Я хочу щенка. А ещё я хочу ребёнка от тебя. — Но мы не можем, ведь мужчины рожать пока не научились, — мягко возразил колдомедик. — Надо бы заняться этим вопросом. Получилось же создать «эликсир молодости», так и зелье для зачатия мужского можно создать, и заклятия к нему, чтобы все получилось. Все-таки, Поттер, хорошо, что у нас есть магия и знания. — Любимый, а почему вчера ты был задумчив и медлителен. Драко, ты не хочешь меня больше? — поинтересовался Аврор. — Нет, все хорошо, просто я устал от родителей, едва не поругался с отцом, — хмуро ответил колдомедик. — Они заставляют тебя жениться на Астории, да? — спросил Гарри. — Ты применил «Легилиментс», пока мы ночью занимались любовью? — нахмурился блондин. — Нет, что ты? Я не стал бы применять это заклятье к тебе без твоего ведома. Я просто почувствовал. Увы, жизнь моя, иногда наши судьбы ввергают нас в свои лабиринты, из которых нет иного выхода, как только подчиниться воле этой самой проклятой судьбы. Ты не дождался меня, а взял и уехал в Америку, оборвал все связи со мной, а я женился, народил детей. Теперь тебе нужно жениться, чтобы продолжить род Малфой. — Да и Нарцисса может родить второго ребёнка с отцом, они же выпили эликсир вечной молодости. Но — нет же! Люциус с матерью хотят внука от меня. Как мне «обрюхатить» Асторию, если я не хочу её? Жениться на Гринграсс? Но я не люблю малышку Асти, да и оба семейства потребуют магический брак. Заключив его, ты сам понимаешь, что мы больше не сможем заниматься любовью, потому что «Непреложный обет» убьёт меня и магически долбанет по тебе. Пострадать тебе я не позволю, но и жить без тебя не смогу уже. Вчера отец «поздравил» меня. Я сказал, что подумаю. — Но вы же можете просто пожениться в мэрии города, как мы с Джинни. Ты попробуй поговорить с Асти. Я думаю, что она — девушка умная и дальновидная, современная, а не фанатичка, как твой отец, — предложил Гарри. — А если — да, если я дам согласие, ты сможешь выдержать мою измену тебе? Ты перенесешь, если я трахну её, поклявшись тебя одного любить вечно? Или слова наши — пустой был звук, Потти? — нахмурился Малфой. — Вы можете с Асторией обратиться к вам же в Мунго, там сейчас ввели новую программу для женщин, она называется... ЭКО, кажется. Да кому я говорю, ведь ты и сам колдомедик! — просиял Аврор. — Выход есть, если не хочешь спать с Гринграсс. — Хорошо, мы с ней поговорим, — ответил Драко. А потом мужчины сменили тему, и уже говорили о их любви, мечтая через несколько лет заключить однополый брак, ведь хоть и не в магическом мире, но в Британии вообще уже разрешили желающим вступать в такой вот союз. Почему бы и им не попробовать? В лесу парни набрали малину и свежей мяты, решив дома полакомиться. Весь уикенд Драко был задумчив, но во время секса отключался от всех своих переживаний, только сосредотачивался на Поттере и жадно трахал, почти не покидая его тело. Гарри отдавал себя тоже всего Малфою, он не давал блондину уходить в свои мысли, правоцировал на новый секс или склонялся к паху мужчины и принимался к минету, заставляя член колдомедика становиться большим, крепким и жёстким, готовым к новым подвигам. ************* От лица Драко Малфоя ************* Гарри утешает меня, но мне больно от воспоминаний слов отца, что я — никчемный сын. Во время войны не помог Люциусу ни в чем: Поттера не выдал в мэноре, когда его, Уизли и Грейнджер поймали егеря; солгал, что не знаю мальчишку с перекошенным лицо от жалящего заклятия, коим его наградила грязнокровка, чтобы Поттера никто не узнал. Но я узнал и не выдал. Не смог я убить и Альбуса Дамблдора. За это Люциус стал неугоден Темному Лорду. Да и за многое другое. — Ты — бесполезный сын, Драко! — произнёс отец. — Хотя бы раз исполни долг — пусть Астория родит нам внука с Цисси, женись на ней, а не позорься с клеймом «гей». Но как быть, ведь я обещал Гарри любить только его. Кончая в его горячую глубину, я всякий раз говорю, что люблю только его. Поттер такой отзывчивый и огненный, так верит мне, так отдаётся. Он очень внимательный и умный. Спрашивает меня о печали, что гложет моё сердце, даёт хорошую подсказку — прибегнуть к ЭКО — экстракорпоральному оплодотворению. Так сможет Астория зачать, а я не изменю Гарри. Ну не хочу я никого, кроме моего сладкого Мальчика-Который-Выжил. Поттер приник к моему члену опять в момент моих дум, а я поднял его и посадил на свой огненный поршень. Он вскрикнул от неожиданности. — Попрыгай на мне, детка, давай же, подвигай бедрами, сжимай меня собой, — произнёс я. — Утешь меня… И он начал прыгать, исполняя все, что я хотел. Я наклонил Гарри к себе, поймал его сосочки губами, кусал их, целовал и принялся сам пронзать мое сокровище — Героя магического мира. Поттер расслабился. Он принимал меня, сжимал собой, приникнув к моим губам. — Жестче, Драко, выплесни всю боль, пусть твоя тяжесть и ноша станут моими, — произнёс он. — Да, мой хороший, да, возьми меня глубже, возьми. Я перевернул его на спину и принялся трахать жёстко, остро. Я весь выходил и с силой вбивался снова. Я лег сверху и стал быстро-быстро пронзать моего любимого. Мой жёсткий рот кусал Гарри, целовал, сминал. Поттер заплакал, обнимая меня ногами и руками. — Люблю тебя… Только одного тебя, Га-рр-ри! — я дико рычал и трахал парня своим членом, пронзая и тараня. — Чёрт! Только ты мне нужен, только ты один… Рывок, и он снова сверху. Поттер прыгает на мне и ловит мой рот. Мальчик мой, отважный мой мужчина. Я выхожу из его тела и он понимает, ложиться на живот, утыкается головой в постель, поджимая ноги, садиться и оттопыривает попу. Хочу его пальцами сначала. Вгоняю сразу три и е*у его ими. Гарри кричит, ведь я начал ласкать простату. Он дрожит, я знаю, что Поттер кончил с криком. Не останавливаюсь, е*у ещё. Аврор подается сам назад. Он получил три законченных оргазма безостановочно. Я снова вошёл в Гарри и начал дико вбиваться. Сорвался. Каким-то алые маревом заполонило глаза, я кричал и… насиловал, жёстко, беспощадно Поттера. Ненавижу отца и его вечные приказы. Я кончил. Гарри тихо плакал, лёжа на кровати, по его бедрам текла моя страсть и капли крови. Боже, я что, порвал его? Бросился к моему Поттеру, осмотрел анус. Нет, слава богам, не порвал, а только натер так, что трещинка появилась. — Прости меня, любимый! — произнёс я со слезами на глазах. — Сильно больно? — Больно, Драко, но меня все ещё трясет от оргазма. Боль, смешанная с наслаждением, — это не очень приятно. Я ощутил себя бабочкой, нанизанной на кол, — ответил он. Я поднял Гарри на руки и понес в ванную комнату. Скорее под душ. Я начал его мыть, а он зашипел. Больно. Вода, обливая натертость и опухлость, всегда вызывает жжение. Я наполнил ванную тёплой водой. Сейчас пройдёт боль и жжение. Осторожно я стал мыть его тело. Глава Аврората устал, он позволил мне вымыть себя. Я послал за нужными зельями и мазью эльфов в аптеку, когда на минуту оставил Героя в ванной одного. После водных процедур мои поцелуи и зелья, что принесли из аптеки эльфы, успокоили боль Гарри, он перестал дрожать и клацать зубами, а потом и вовсе уснул. Господи, простит ли он меня, или после пробуждения хорошенько пошлет на три буквы? Я осторожно смазал мазью его анус и часть прямой кишки, насколько смог проникнуть внутрь, чтобы не разбудить Поттера. Я стал шептать заживляющее заклятие и водил по попе Гарри волшебной палочкой, исцеляя то, что поранил. Я — изверг, нелюдь. Злясь на Люциуса, изнасиловал того, кого больше всего на свете люблю и кем дорожу. Поистине, мы люди, всегда делаем больно и приносим страдание самым родным и близким нам людям. Я проклинал себя за все, что сегодня сделал с моим любимым мальчиком. Залечив магией попу Гарри, я ещё обильнее смазал его кремом, после чего и сам лег рядом с парнем. Поттер проснулся через пару часов в слезах. Я обнял его, понимая, что ему приснился плохой сон. — Тихо, Гарри, тихо, это только сон, — произнёс я. — Хочешь попить воды? — Мне приснилась женщина. На ней было зелёное пвльто, высокие сапоги, сумочка их крокодильей кожи и рыжие волосы. Лица я не смог рассмотреть. Она бросила в тебя «Аваду». Ты умер. Боже, ты упал на пол, а я ничего не смог сделать. Драко, нет! Я не смогу жить на этом свете, если ты умрёшь. Малфой… — Когда такие сны снятся, значит, человек будет жить долго, — попытался я успокоить моего Аврора. Уикенд прошёл хорошо и тепло, если не считать инцидента, когда я проявил насилие к Поттеру, но Гарри мои извинения и мольбы о прощении просто не стал слушать. Закрыл мне рот поцелуем. А ещё Аврор посоветовал мне все же подумать об ЭКО для мисс Гринграсс, и о свадьбе с ней. — Ты хочешь, чтобы я женился на Астории, Поттер? — упавшим голосом спросил я. — А как же наши клятвы в любви? — Наши клятвы — это наши клятвы, Малфой, — ответил Гарри. — Если я женат и, приходя домой, ложусь в кровать рядом с Джинни, даже если обнимаю её для отвода глаз, но не целую в губы и не трахаю её, разве я изменяю тебе и моим клятвам верности тебе? Нет, я не считаю это изменой. Когда-нибудь мы сможем быть вместе — когда дети наши вырастут. Вот и ты сделай также. Проведите ЭКО с Асторией, женись на ней и отдай кесарево кесарю. Понимаешь меня? Уважай Гринграсс, обращайся с ней как с подругой, как с другом, но это не будет твоим предательством меня. Мы оба понимаем, что нам от нашей судьбы не уйти. Если уж мы изначально допустили ошибку, то в процессе жизни надо хоть как-то эту судьбу обойти и исправить, сделать потери и боль минимальными. Успокойся, Драко, я не буду ревновать, если ты проведёшь ЭКО с мисс Гринграсс, и если женишься. Я даже приду на твою свадьбу с Асторией. Мы с Джинни придем. Я верю твоей любви, верю в твою верность, как и ты сам во всем доверяешь мне. Ведь доверяешь же, Малфой? — поинтересовался Аврор, когда мы прощались с ним перед активированием порт-ключа. — Конечно, Поттер, я на все сто уверен в тебе, — кивнул я. — Вот и хорошо, — ответил брюнет и поцеловал меня сам. Вернувшись в Британию, я первым делом позвонил Астории, попросив её вечером прийти в госпиталь Святого Мунго. Я провел её на шестой этаж, в левое крыло госпиталя, где не было буфета и аптеки, но где располагалось новое отделение экстракорпорального оплодотворения. Я показал ей отделение и сказал, что согласен жениться на ней, если она даст согласие провести ЭКО и зачать от меня искусственно. — Я очень дорожу тобой, Драко. Я люблю тебя тепло, как друга и брата, и всегда поддерживала, ещё со школы, даже вопреки моим родителям, которые были лояльны к Темному Лорду, даже когда хотели меня отдать в его услужение. Я не согласилась. Мой отец тоже был в немилости у Тома Реддла, но я осталась верной тебе. Хорошо, давай проведём это ЭКО. В конце концов, сперматозоиды же будут твоими, когда их введут в моё тело. Я согласна. Не хочешь ты меня, как женщину, из-за своей ориентации — пускай, но я хочу быть твоей женой, желаю иметь от тебя сына. Мой отец тоже не любил мою мать, но он всегда уважал её, любил как сестру, почитал как мать его дочерей. Часто в среде чистокровных браков такое бывает. Статус и кровь — это главное, а не любовь. Браки своих детей заключают родители, а мы только принимает волю наших старших. Давай сделаем так, как хочешь ты. Так и волки будут сыты, и овцы останутся целыми. Уже на следующий день мы с Гринграсс объявили родителям, что согласны пожениться в конце лета. Мы с Асторией сами назначили дату свадьбы — на середину августа, и мы не дали ни её отцу, ни моим родителям пикнуть относительно нашего желания. Ну, а пока мы решили заняться подготовкой ЭКО для Астории. В конце июня родила благополучно дочь Джиневра, и Гарри назвал девочку Лили Луна (Полумна) Поттер. Наступил тот момент, когда мы очень долго не виделись: он был занят семьёй, я — подготовкой Астории к зачатию, а наши с ней родители — к нашей свадьбе. И речи не шло, что брак у нас Гринграсс будет магический. На возражение наших отцов ответила сама Астория, сказав, что заключить магический мы всегда успеем, а вот уже разорвать «Непреложный обет» будет невозможно. Отважная девушка заявила, что откажется от свадьбы, если родители надавят на нас. И Люциус, и её отец нам уступили. В начале июля мы совершили с Гринграсс помолвку, а в конце июля зачатие ЭКО произошло. Родители были в шоке, что мы заделали ребёнка раньше свадьбы, а про искусственное оплодотворение никто им сообщать и не собирался. Лучше пусть думают, что мы переспали. 31 июля у Гарри наступил день рождения. Конечно, гулянье устроили в Министерстве магии. Впервые за эти два месяца мы увиделись с Поттером впервые. Мы, конечно очень соскучились. Я представил на балу свою невесту Поттерам, посмотрел на Гарри, пока наши женщины обнимались. Обнялись с Аврором и мы. Брюнет шепнул мне быстро: — В эти выходные, к шести, в пятницу. Сможешь? — Как скажешь, любовь моя? — ответил я. — Скучаю и люблю… — добавил он и отстранился. Он громко произнёс для наших дам: — Всегда знал, что Драко Малфой непременно женится на Астории Гринграсс. Если Джинни бегала хвостом за мной, то милая слизеринка всегда была деликатной, она осторожно проявляла чувства. Но мы знали, что рано или поздно не Дафна, а именно Астория станет женой Драко. Мы рады. — А уж как я рада, — сладко пропела Джинни, — такому делу… Я едва не завыл от ярости: «Рано радуешься, Уизлетта, Гарри никогда не был твоим до конца и не будет. Мальчик-Который-Выжил — мой! Когда-нибудь мы поженимся и тебе его, как своих ушей не видать». Но я молчал, а Гарри улыбался, глядя на меня. О, да! Он знает, что я сейчас зол и ревную. Начались танцы. Поттер заказал белый танец. Моя невеста позвала на танец Первую Леди магического мира, а Гарри — меня. Мы не разговаривали, поняв и почувствовав, что Уизлетта бросила нам вслед подслушивающие чары, но наши взгляды говорили сами за себя, и прикосновения. Поттер переплёл наши пальцы на краткий миг, и это было знаком: я — твой, только твой, мы всегда вместе. Вот он провел по ладони большим пальцем — люблю тебя это означало. Я тоже провел трижды по его ладони большим пальцем, признаваясь трижды, что люблю моего Героя. Глаза в глаза, а во взглядах и боль разлуки, и желание, и радость, что мы видимся, и любовь, конечно же. Свадьба наша с Асторией прошла в нашем имении Малфой-мэнор. Сначала в мэрии Уилтшира, а затем в поместье. Гарри не пришёл на наше с Гринграсс торжество, ибо у него 16 августа назначен был сложный и опасный рейд, отменить который было нельзя, ибо преступники не будут ждать, когда же Глава Аврората соизволит погулять. Я как-то нехорошо напрягся, узнав, что он уже почти сутки, как находился в рейде, да и ребят его ещё не было. Под утро, когда я только уснул после свадьбы, мне позвонил Гиппоткрат Сметвик. — Драко, прости дорогой! — пробасил мужчина. — Я знаю, что ты женился сегодня, но тут Поттера привезли, он умирает. Ты у нас ведь нейрохирург, как и вообще хирург общего профиля, но больше известен, как нейро. Поттер по твоей части. — Я сейчас буду, сэр! — ответил я главному колдомедику. — Хорошо, я тоже здесь, мы вместе спасём его. Я собрал лучших колдомедиков для ассистирования тебе. Приходи поскорее, — кивнул Сметвик. А поцеловал жену в лоб, тихо объяснил, что Поттера привезли в тяжелом состоянии, что я должен идти. А уже через пару минут я был в Мунго, уйдя камином. Гарри весь был в крови, магические ожоги боевого зелья «Огненный шар», все тело его было обожженным, плюс из спины торчала вся в занозах палка. Она задела позвоночник? Ох… нет, только не это. Очистка тела от грязи и крови, подготовка к операции организма, магическое сканирование, а затем долгая и кропотливая операция, где я вынимал из позвоночника и переплетенных нервов по крупинке впившиеся занозы. Осторожно, чтобы не повредить нервные окончания и сосуды позвоночника. Пять часов шла операция в целом, вместе со снятием проклятия боевого зелья, заживление тела — оголенного мяса Поттера. Боги, как Гарри вообще еще жив, ведь при полном ожоге тела — всегда смерть. Он борется за жизнь. Борись, любимый, ты должен жить. Главный Аврор выжил. Сколько он так пролежит? Пока его ноги и часть организма не будут работать нормально из-за травмы позвоночника, но все пройдёт через месяц или полтора, а пока он будет под моим присмотром. Джинни я в реанимацию не впустил. Такое тело Гарри она будет не в состоянии видеть. Вот только он придёт в себя, как я тоже ему устрою скандал, потребую, чтобы он ушёл из Аврората. В другой раз он может и умереть на своих гребанных рейдах. Что интересно, колечка, нашего порт-ключа, на руке Поттера не было. Потерял? Но сейчас не до кольца, после Гарри новые сделает. Очнулся Поттер через несколько дней. Зелья и растворы, что капались (вливались) через капельницу в организм, делали свое дело. Его обожженное тело сначала покрылось тонкой пленочкой, затем корочкой, как подсохшая буженина. Обезболивающее зелье постоянно вводилось в организм, потому что без него Аврор бы на стену лез от боли. Гарри лежал голый, так как простыня прилипала к телу, присыхала к обоженной плоти. Не отрывать же её (материю). Я смазывал кисточкой тело брюнета, накладывая мазь. Он не чувствовал боли, но ему было неприятно, что тело шершавое, не гладкое. — Каким чудом ты выжил, Поттер? — произнёс я, когда Герой проснулся в очередной раз. — И сколько раз вот так ты намерен умирать? Ты еле выжил — чудом, хотя твоё тело было полностью обожжено боевым зельем и проклятьем «Огненный шар». Известно, что при глубоких ожогах в 40 — 50% люди умирают, а ты был весь охвачен боевым зельем, которое всего тебя едва не спалило. Скажи, как? Почему ты все ещё жив? А эта палка с занозистой текстурой… Она была в твоей спине, я вынимал четыре часа по частицам те мельчайшие занозы из твоего позвоночника. Неужели ты хочешь умереть, Потти? — спросил я. — Как мне остаться в мире, в котором не будет тебя? На твоей голове нет волос, как и на лице нет бровей и ресниц. Проклятое боевое зелье все уничтожило. Тебе нужны деньги или адреналин в крови? Что заставляет тебя лезть под заклятья и проклятья? У тебя ведь все есть, ты не беден, чтобы продавать свою жизнь за деньги, дабы прокормить детей и жену, как это делают бедные люди из среды маглов. Синдром Героя? У меня сердце едва не остановилось, когда я оперировал тебя. Я не дышал, боясь задеть нервы в твоём позвоночнике. Я молился богам, пока шла операция, чтобы моя рука не дрогнула, хотя от напряжения меня била дрожь. Что будет в следующий раз? Твоё тело в цинковом гробу? Я едва не поседел от ужаса, увидев вместо тебя какой-то обгорелый чурбан с небольшими признаками жизни, когда твоё тело привезли в Мунго. — Прости меня… — прохрипел Аврор. — Знаешь, когда ты снова покроешься кожей, поднимешься на ноги, я поставлю вопрос ребром: либо ты на хрен увольняешься из Аврората, либо я возненавижу тебя за твоё отношение к жизни, к нашей любви. Понимаешь меня? Я не хочу в один из дней оплакивать твою смерть на могиле, и клясть богов за то, что они не сберегли тебя. — Я уйду из Аврората, — прохрипел Аврор. — Я и сам уже понял, что довоевался. Драко… Я подошёл к мужчине и склонился над ним. Корочка на теле засочилась снова. Все тело — сплошной прожаренный бекон. Же-есть… В изумрудных глазах стояли слезы. — Да, мой родной? — спросил я участливо. — Что, любимый? — Поцелуй меня, пожалуйста. Прости ты меня, Малфой, прошу тебя, прости… Я поцеловал. Нежно, сладко, чувственно. — Я где-то потерял кольцо. Не в рейде, может его ночью дома Джинни сняла? Я сделаю другие кольца, — сказал он после поцелуя. — Если кольцо у неё, то дело плохо, Аврор, она сможет найти наш домик и выпытать у эльфов, что мы встречаемся там тайно, — ответил я. И снова наступили недели выздоровления Гарри. С каждым днем, благодаря магии и сильным зельям, его кожа ощищалась от обожженной корки, которой была покрыта. Кожа зудела и побаливала (так всегда происходить, когда идёт процесс заживления), хоть в организм всегда поступал обезболивающий раствор, а иначе бы Поттер не смог вынести ту жуткую боль, какая бывает при очень сильных и глубоких ожогах. Стали появляться розовые участки чистой кожи на местах отпадения обожженной корочки. Ноги и тело тоже стали понемногу чувствовать, к ним возвращалась чувствительность. Гарри смог двигать руками и ногами, у него получилось обнять меня. Впервые он это сделал в конце сентября, как раз полил ливень стеной за окном, была гроза, а у нас в палате царил рай и порхали бабочки. Главный Аврор целовался так самозабвенно и жадно, что сладко постанывал и обнимал меня. Джинни однажды едва нас за этим делом не поймала, когда я вёл её мужа из уборной к койке. Уизлетта была спокойна, но глаза её выдавали, что она знает какую-то тайну, и тайна эта касается непосредственно нас с Гарри. Мне все хотелось спросить рыжую лису: «Ну, давай же, Уизли, скажи мне, скажи свой секрет, он ведь на языке у тебя вертится…», но женщина упорно молчала. Со своим мужем она была приветлива, ласкова, добра и вела себя, как всегда, а на меня смотрела временами зло, с обидой и не досказанными претензиями. У моей жены уже появился маленький животик. Я обязан был ей тоже уделять время, поэтому раз или два в неделю ночевал дома, чтобы поговорить с Асторией, погулять с ней вместе, поужинать вместе и позавтракать перед работой. Её беременность от ЭКО проходила нормально, плод чувствовал себя в лоне миссис Малфой прекрасно. Я был нежен с Асторией, добр, ласково целовал женщину, касаясь её губ своими, но поцелуй не углублял, оставаясь верным своему Поттеру. Гарри при мне иногда тоже целовал Джиневру, но исключительно в щечку или в лоб. Зато по ночам, когда все в больнице спали, а мы закрывались в палате Аврора, наши поцелуи были глубокие и мокрые, жадные, со стонами и мольбами целовать ещё. Я ласкал часто моего Гарри, делал ему минет, чтобы порадовать гриффа. Брови и реснички, как и волосы на голове у Поттера отрасли ещё более красивыми. Реснички, как по-мне, стали пушистее, брови — сочнее, а волосы более волнистее, гладкими и блестящими. Волосы мне нравились больше всего. Если раньше они были вечно спутанными, жесткими и смотрелось на голове Главного Аврора вороньем гнездом, то сейчас они стали волосами модели, который следит за ними день и ночь. Уже не кудрявые и беспорядочные, а гладкие и слегка волнистые пряди, которые я любил перебирать пальчиками во время поцелуев и обнимашек. Я снова делал массаж ног и спины Гарри, когда тело вновь стало прежним, боли и все пережитое им ушло. Мужчина полностью восстановился в конце октября, вот тогда-то я смог делать ему массаж. Он при мне уже бегал на беговой дорожке, которую мы перенесли из отделения магических травм в ViP-палату Поттера, а также велотренажёр, и Гарри потихонечку начал разрабатывать ноги, гантелями — руки и поддерживать сердце кардионагрузками. Жаль, что бассейна не было в Мунго, а так бы он ещё и поплавал. Первого ноября, сразу после Хэллоуина, Поттер выписался из госпиталя, но накануне он попросил меня трахнуть его впервые за эти месяцы выздоровления. Я как раз не дежурил в больнице, а нёс вахту в палате любовника, не оставляя последнего одного. Мы всю ночь занимались горячим сексом, Гарри просил снова и снова любить его, и я трахал моего гриффа, ведь до его рейда, когда он попал в заварушку, мы не успели провести уикенд вместе, хоть и договорились на шесть часов вечера. Ночь любви была горячей и волшебной. В тыквах горели свечи, они служили нам светильниками, и наши новые клятвы в любви во время секса — это все прекрасно. Горящий взгляд Поттера в отбоесках огня, его лицо в пароксизме страсти — это что-то с чем-то. Я не мог выпустить из объятий моего любимого всю ночь. Блаженство — бесконечно раз скользить в сладкой и горячей глубине любовника, слышать его стоны, крики, видеть глаза, пить эмоции с его лица, наслаждаться тем, как Аврор кончает в моих руках, рассыпаясь на атомы во время оргазма. А после душа уложить Гарри в постель, когда он такой уставший и разморенный сексом, засыпает со счастливой улыбкой на лице, помолодевший от занятий любовью лет на десять — это многого стоит. Поттер уснул под утро, а я не мог насмотреться на моё любимое восьмое чудо света. Я не мог уснуть, да и не хотелось почему-то спать. Я заказал эльфу кофе и сел писать дневник. Гарри выпросил его у меня этой ночью, чтобы почитать, и я пообещал, что подарю ему его но так, чтобы он не держал его дома, а в личном сейфе Аврората, и в зачарованном виде. Тетрадь в тысячу страниц. Сегодня я дописывать последнюю страницу своих мыслей и происшествий. Я начал вести дневник со дня встречи с Поттером у мадам Малкин. В этой тетради вся моя жизнь, мои мысли, борьба внутренняя, боль, отчаяние, страдания и радости, вся моя любовь к Гарри, о которой я каждый день писал в тетрадь. О, дневник знает меня всего. Теперь и Поттер узнает. С завтрашнего дня я начну новый дневник. Днем мы с Гарри расстались быстро, без поцелуев, а лишь обнялись, так как за Аврором пришла Джинни и их сыновья. Утром мы успели нацеловаться и наговориться, а мой дневник Поттер отдал личному эльфу, который служит ему в Аврорате. Винки — эльфийка. — Положи эту тетрадь в мой личный, коричневый, сейф, Винки, — произнёс строго Гарри. — Давай, произнеси клятву «Непреложного обета», что не посмотришь в него и никому не расскажешь. Её никто не должен увидеть, никакая видеокамера в моем кабинете. Поняла меня? Положи её осторожно в сейф. Хорошо, Винки? — Винки все поняла, хозяин Гарри Поттер, сэр! — поклонилась эльфийка. — Винки все сделает так, как надо, ни один полтергейст, ни одно привидение Министерства магии и Аврората не увидят ничего, когда Винки будет класть вашу вещь в ваш личный сейф. — Хорошо, Винки, головой за этот документ отвечаешь, — кивнул гроза магического мира. — Я потом тебе заплачу, моей магией Главного Аврора поделюсь, новую одежду тебе купим, какую ты сама пожелаешь. И эльфийка дала обет, она унесла с собой мою тетрадь. — Не переживай, любимый, — произнёс Гарри, — Винки предана мне, она верная и надёжная, а также очень быстрая. После Добби она одна осталась мне верна. Другие эльфы Аврората тоже хорошие, но Винки — особенная. Я кивнул в ответ и мы с Поттером сели завтракать. Последняя трапеза вместе. Когда теперь мы встретимся снова? А встретились мы на Рождество, на балу в Министерстве магии. Хм, а ведь уже год прошёл с нашей первой встречи. Гарри сдал перед Рождеством все дела Рону Уизли, теперь рыжий станет Главным Аврором, а Поттер решил уйти в Отдел Тайн работать, вняв, наконец-то, моим просьбам прекратить лезть под пули с разными проклятья с заклятиями. Я поставил вопрос ребром, и любимый исполнил мою просьбу. Рональд — не Гарри, он сам не полезет первым в бой, а пошлет кого-нибудь, поэтому смерть Уизли не грозит — маловероятно, ему до самоотверженности Поттера далеко, но искупаться в почете и славе — это рыжий любит. Джинни занялась репортажами матчей своей любимой сборной «Холихедских гарпий», стала ездить на чемпионаты по квиддичу, и начала печататься в «Ежедневном Пророке», в «Придире» у Полумны Лавгуд и в «Ведьмополитене» или в «Ведьмином досуге», как его ещё называют. На рождественском балу мы с Гарри договорились, что встретимся в нашем домике после 10 января — после святок, потому что принято праздники проводить с семьями. В апреле у меня родится сын, Астория сейчас глубоко беременна, и ей тоже необходимо моё внимание. В очередной раз, когда Джиневра уехала на матч «Холихедских гарпий», мы с Поттером решили-таки встретиться в домике на юге Германии. Была как раз пятница, когда я прибыл раньше его в тот домик, купил продуктов по дороге, да и включил отопление, чтобы протопить его, сделать уютным и теплым. Я приготовил фаршированную курочку, нашинковал салат из овощей, откупорил бутылку вина и накрывал на стол под музыку старой немецкой группы «Modern Talking». Она начала действовать ещё в 80-е годы прошлого столетия, но и в новом столетии после 2000 года все ещё в Германии оставалась популярной. Гарри больно любит эту группу и мы под песню «Modern Talking» часто танцуем, когда проводим наш уикенд в этом домике. Вот и сейчас я пританцовывал под песни двух парней из группы, когда услышал звук аппарации. Любимый явился. Да, это был действительно Поттер. Он принёс бутылку виски Огденского, дорогой сыр и замечательный виноград. Удивительно, где он зимой нашёл настоящий летний виноград, выращенный под солнцем и науральный, а не наш, что лежит в супермаркетах, созданный генно-модифицированной инженерией — стекло, одним словом. Он разделся и ответил, что виноград из Австралии, так как там сейчас наступило лето. Одному эльфу Гарри отдал свою верхнюю одежду, другому — сапоги, а третий эльф взял из рук пакет с продуктами. Мы обнялись с любовником. Я был чуть выше Гарри, поэтому я поднял его и закружил по гостиной. У меня был с собой подарок — щенок, которого звали Аврор. Я назвал так. Малыш понравился брюнету. — Я так люблю тебя, Потти, и очень скучал, — произнёс я, целуя моего гриффиндорца, когда он отпустил на пол щеночка. Аврор Поттер — пусть теперь уже и не главный, но все ещё аврор! — опоясал меня ногами и жадно приник к губам. Я был вынужден сесть на диван и Гарри стал двигаться на моих коленях, целуя и обнимая меня. — Я больше скучал по тебе, любимый! — ответил он. А глаза его полыхают огнём любви и желания, губы мужчины ищут постоянно мои уста. Он целует и стонет мне в рот, трется своим пахом о мой и горячо шепчет: — Люблю тебя, Малфой, как же сильно я люблю тебя. Я с ума схожу, когда рядом нет тебя. Гарри сделал нам новые порт-ключи в виде маховика времени. Декоративные украшения, продающиеся в ювелирных бутиках магического Лондона. Маленькие — с грецкий орех, а внутри часы. Золотые и стильные. Моё кольцо порт-ключ осталось просто украшением на пальце, он снял с него чары и заклинания. Мы, конечно, надеялись, что если кольца были парные и зачарованные вместе, то если одно перестанет работать, то и другое прекратит действие, оно не перенесет Джинни в наш скромный домик на юге Германии. Что если Уизлетта пролетит мимо или не долетит до пункта назначения? Мы с Гарри, во всяком случае, молились об этом. Поттер сказал мне ещё на балу, что кольца нет ни в «Норе», ни в доме на Гриммо, 12. «Возможно я потерял его на рейде», — написал сообщение мне аврор. Я, конечно, не успокоился. Я знаю по Хогвартсу, какой может быть Уизлетта нервной. Я не боюсь её, но не хочу, чтобы она мозг е*ла моему Гарри. А она может. Тем более, что сейчас Джиневра зла на мужа из-за того, что он стал просто рядовым аврором, работает тихо и не слышно в Отделе Тайн, хотя это ей не препятствуют тянуть из него деньги, бриллианты и шмотки. Поттер не жадный, он даёт ей все, лишь бы она отстала от него. — Детка, ты с работы? — спросил я Гарри. — Устал? — Нет, я прибыл с Гриммо, — нежно улыбнулся аврор, — на работу в Министерство магии нам в понедельник, 13 января. Я эти дни буду твоим, Драко, а ты уж не выпускай меня из своего плена, пожалуйста. — Нет, сладкий, не выпущу, — ответил я. — Идём ужинать? И мы принялись ужинать. После сытногоэтого застолья я пригласил Гарри потанцевать, а уже поздно вечером мы занялись любовью с чувством, толком и так, как хотел мой Герой. Я не выпускал моё сокровище из рук, мы не могли всю ночь насытится друг другом. Уже утром я почувствовал неладное… снаружи. У меня создалось впечатление, что вокруг дома кто-то ходит и высматривает. Уизлетта или это была моя паранойя? Я не страдаю ею вроде бы. Я покормил щенка и успел наложить дополнительные чары невидимости на окна, как вдруг увидел, что в окно смотрит в улицы Джиневра. Ясно, что она не видит меня, но я вижу её. Значит, нашла она дом и кольцо, но, слава богам, оно не привело её прямо в гостиную. В этот момент как раз спустился ко мне Поттер, мы хотели с ним проехаться на лыжах по лесу, так снег всю ночь шёл пушистый и сейчас нс улице было хорошо. Я обнял моего аврора и указал на окно. Гарри вздрогнул. — Хорошо, что я сегодня добавил чары и заклятия защиты с утра, — произнёс я, — славно почувствовал неладное. — Значит, кольцо у неё? — вздохнул Поттер и я кивнул. Тогда брюнет сам стал зачаровывать дом, окна и двери своими фирменными чарами и заклятиями, чтобы Уизлетта не смогла снять защиту. Конечно, она не смогла, но долго ходила вокруг да около, словно та ведьма-паночка из повести Николая Гоголя, которую я прочёл на днях, заинтересовавшись русской классикой. Не могла и Джинни Уизли пройти магический круг защиты. Не могла и злилась, хотя чувствовала магический щит. Мы с Поттером видели, как она вертела и крутила кольцо в руках, но у неё не получалось, и это её бесило. Факт один — пока нам с Гарри нельзя встречаться здесь, а эльфов я переведу в Англию, в свою лондонскую квартиру на время. Мало ли — от греха подальше. Погулять нам с аврором не удалось по заснеженному лесу, но мы прекрасно провели время — попарились в сухой сауне на первом этаже и полежали в ванной после. А потом готовили ужин, кормили друг друга и занимались любовью. Ни Гарри, ни я телефоны свои не включали — все потом, после возвращения в Британию. В Лондоне нас с Поттером ждал разгон. Пока нас не было Уизлетта отправилась в мэнор на поиски меня и Поттера. Отец выпроводил рыжую бестию, а Астория мудро ответила, что я, Драко, звонил ей, а сейчас я вне Британии, уехал по делам. Она мне верит, поэтому ей все равно, где я, так как я вернусь. Я — учёный и дел у меня побольше, чем у домоседки Уизли, которая видит во всем подвох. «-Если ты не доверяешь мужу, Джинни, — сказала ей Астория, — это твоя проблема, а я своему Драко верю на все сто!». Рыжая оскорбилась и ушла из мэнора. В понедельник меня вызвал на совещание Кингсли Шеклболт, также там были собраны и все главы отделов Министерства магии, некоторые колдомедики. Гарри сел рядом со мной и написал сообщение: «Она (Джинни, значит!) устроила мне Армагедон дома со своей ревностью. Я ушёл на Гриммо, 12., хочу побыть один. Целоваться она хочет и секса ей подавай. Я не хочу её и больше не притронусь к Джинни». Я прочёл сообщение и ответил так: «Мои родители уезжают в гости, Асти поедет с ними в магическую Францию. У меня дел полно в Мунго, я остаюсь без проблем в Лондоне. Хочешь, можешь побыть со мной в моей квартире на… (и я написал адрес). Эльфы наши из домика в Германии тоже в квартире, я их заборал в Брттанию, а своих прежних я отправил в мэнор. Если хочешь, то я жду тебя у меня сегодня… Я буду поздно, эльф Ганс приготовит нам ужин». Гарри кивнул и мы удалили сообщения. В апреле Астория родила мне сына — мою копию: белые волосы, серые глаза. Мы с ней назвали мальчика Скорпиус Гиперион Малфой. Родился здоровым, крепким ребёнком, вот только голос у него был басовитый — не в меня этим пошёл. Я же был рад и всю весну ухаживал за Асторией и не мог нарадоваться сыну. Да и Джинни попросила прощение у меня, когда приехала с Гарри поздравлять нас с первенцем. Вроде бы все вернулось на круги своя, но между Поттерми явно что-то происходило и это тревожило меня. Гарри улыбался в гостях, но взгляд его был таким уставшим и печальным, что у меня защемило сердце. Пока Гринграсс показывала Уизлетте свои парижские шмотки, белье и новейшие бренды, косметики, я подсел к любовнику и кивнул, мол, в чем дело, жизнь моя? Поттер не хотел говорить, так как мы оба знали, видели и чувствовали подслушивающие чары, которые нам оставила перед уходом в гардеробную Уизлетта. Гарри написал мне следующее: «Она сорвала с меня кулон «маховик времени» и покрутила. Она попала в дом, но слава богам, в нем не было эльфов. Я сказал, что этот дом принадлежит мне, и в нем я отдыхаю после рейдов, просто когда хочу побыть один. Почему не с ней? Потому что её истерики мне надоели. Нам придётся пока не встречаться в том домике, Драко… — Я кивнул, а Поттер добавил: — Я продам этот дом, мы купим другой, в Италии». Я покачал головой ответил: «Нет, не надо. В том доме ты впервые стал моим, любовь моя. Этот дом — наш уголок и наша колыбель страсти, просто мы пока не будем в нем встречаться, до того времени, когда станем свободными. Надеюсь, ты забрал у неё кулон порт-ключ?» — поинтересовался я и Гарри кивнул. Вообще, эти зима с весной у нас с Поттером были особенные — мы не могли насытиться друг другом, каждая встреча воспринималась нами, словно подарок, будто дар богов. Краткие поцелуи в Министерстве магии, когда я приходил туда по делам, или когда Поттер появлялся у нас в Мунго. Краткие объятия и горячий шёпот: «Я люблю тебя!», когда мы говорили друг другу, прячась в каком-нибудь укромном уголке. Сладкие мгновения запретной любви. На середине мая месяца Джинни уехала со своими гарпиями в Польшу, а Гарри пригласил меня на Гриммо, 12. На рассвете, устав от страсти, мы с Поттером уснули, поэтому не заметил ни он, ни — я прихода в дом Блэков Джиневры. Домовик Кричер оказался связанным в чулане, чтобы не смог предупредить нас. Уизлетта закатила скандал. На тот момент, когда мы спустились в гостиную из спальни, рыжая смотрела в N-ый раз запись видео нашего горячего — на всю ночь! — траха, и женщина была абсолютно пьяная. Она кричала и визжала, называя нас грязными тварями, пидарами, изращенцами. — Я ненавижу тебя, Гарри Джеймс Поттер! Ненавижу за твою ложь и лицемерие! Зачем только ты женился на мне? Ты сделал мне троих детей, а сам все это время был заднеприводным пи*дюком? Ты позволил какому-то Хорьку е*ать себя в жопу? Да ты — не отец моих детей, а ублюдок, которого не добил Волдеморт. А жаль, что ты не сдох тогда! Жаль, что я защищала тебя во время войны, и всегда тебе была опорой. Надо было выдать тебя, как когда-то предложила Пэнси Паркинсон, чтобы Тёмный Лорд убил тебя. Ты — ублюдок, выродок, педик! Ненавижу!.. Гарри в ужасе смотрел на свою жену и молчал. Я стоял рядом и держал любимого за руку, чтобы он не чувствовал боль одиночества. Дальше произошло все мгновенно. Вот Джинни вынула волшебную палочку и в состоянии полного аффекта закричала: — Авада Кедавра, Гарри Поттер! Зелёный луч убивающего заклятия полетел в Гарри. Я закрыл мгновенно любимого собой, успел оттолкнуть — и все… Очнулся я вне моего тела — рядом с ним. Вот Поттер медленно поднимается с пола, подбегает ко мне, в ужасе прижимает к себе, трясет, но я то уже не в теле, мой дух свободен. Я подошёл к Гарри, хотел потрогать его за плечо, но моя рука прошла насквозь. Джинни пришла в себя после дикого гнева, поняв, что она натворила. Она зарыдала и упала на колени рядом. — Я не хотела, Гарри! — завыла она. — Я метилась от злости в тебя, а он закрыл собой твоё тело, Гарри. Сдох этот Хорек проклятый. Что теперь будет со мной? Поттер, я не хочу в Азкабан, не хочу поцелуй дементора! Спаси меня, Гарри, спаси от смерти. — Уйди от меня, Джинни! — хрипло произнёс аврор. Он обнял меня снова и зарыдал. Потом он встал и поднял моё мёртвое тело на руки, положил на диван. Он применил к жене «Петрификус тоталус», а также «Инкарцеро», а потом уничтожил видеозапись нашего секса. Этого не должны видеть ни наши дети, ни родители (родные Джиневры), ни судьи Визенгамота. Конечно, Гарри вызвал Министра Магии, авроров, моих родителей и Асторию. Весть о моей смерти немедленно облетела весь Лондон, а к обеду весь магический мир вообще узнал, что бывший Пожиратель Смерти мёртв. Кто-то жалел меня, но большинство вздохнули с облегчением, желая мысленно, чтобы и Люциус отправился следом, как правая рука Волдеморта, хоть и в прошлом. Астория плакала. Конечно, её и нашего с ней сына мои родители не оставят в беде, она будет жить в Малфой-мэноре, но Скрпиусу не вернуть отца. Нарцисса тяжело перенесла мою смерть, ведь моя мать была на третьем месяце беременности. Она ждала близнецов. Помолодевшие родители могли позволить себе такую роскошь. Меня похоронили в Малфой-мэноре, рядом со всеми нашими предками. Поттер заказал мой портрет и магией, чарами сделал так, чтобы он впитал мои воспоминания в себя, как бы частичку души. Портрет ожил, хоть я, наблюдая духом за всем этим со стороны, был против. Отчасти. Я знал, что с месяц смогу пробыть на земле рядом с теми, кого люблю, а потом Вечность заберет мой дух в себя, а душа, надеюсь, обретет вечный покой. Слышал я, что когда человек отдаёт свою жизнь за другого, за других людей, то грехи его прощаются. Да, я был плохим человеком сначала, и только после войны стал другим, любовь к Гарри, его близость сделали меня более чистым и сильным. Перед судом Гарри поговорил с женой. Он сказал ей следующее: — Азкабан тебе придётся испытать, но я не знаю, насколько тебя в него посадят. Мне не жаль тебя, Джинни. Выйдешь ты из него уже просто Уизли, я разведусь с тобой и никогда не прощу тебе смерть Драко. Ты прекрасно знала всегда, что я никогда не любил тебя, а женился из жалости, по доброте душевной, видя, что ты была привязана ко мне. Дети останутся жить со мной, но после твоего выхода из Азкабана ты тоже сможешь их видеть. Пусть будет так, так как я не хочу, чтобы дети жили без матери. С этой минуты ты для меня не жена, я не хочу знать тебя. Твои слова относительно Тома Реддла, что он не убил меня, я не прощу. Ты — убийца… — А ты — пидар! — взвизгнула женщина. — Замолчи! Одно моё слово, женщина, и тебя отдадут дементорам, поэтому не зли меня! — нахмурился Поттер. Он повернулся к охранникам и попросил: — Уведите в камеру её. Ни Рон Уизли, ни вся его родня не смогли упросить Гарри смягчить участь Джиневры. Поттер настоял на семнадцати годах лишения свободы для бывшей супруги. ************* От Автора ************* Прошло пятнадцать лет. ************* За эти долгие годы Гарри Поттер ушёл из Министерства магии, он занял должность директора Хогвартса. Ушёл он через пять лет после смерти Драко Малфоя. Когда Джеймс Сириус пошёл в школу, вот тогда и сам бывший аврор принял приглашение Минервы МакГонагалл, и по её просьбе занял должность директора Школы Чародейства и Волшебства. Он поселился с детьми в Хогвартсе, а на каникулах они уезжали в маленький домик на юге Германии, тот самый, в котором останавливались на уикенд бывшие любовники. Домик Гарри немного расширил, добавив три комнаты для детей. В свою же спальню он не разрешал им заходить, считая её святилищем памяти их любви с Драко. Там стоял «Омут памяти», зачарованный, впрочем, от посторонних глаз, но хранящий в себе все воспоминания Гарри о своём любимом Малфое. В школе директор Хогвартса и профессор ЗОТИ не расставался с дневником Драко, и как главу Библии перед сном, прочитывал на сон грядущий страничку или две из записей Малфоя. А ещё он часто разговаривал с портретом Драко, который всегда висел в его директорских апартаментах. Они часами и ночами разговаривали. Драко, прямо как живой, вновь подтрунивал над любимым Поттером с холста. А ночью, когда директор спал, Малфой наблюдал за своим экс-гриффиндорцем с полотна и тихо улыбался, не мешая Гарри отдыхать. За эти годы уже и Джеймс, и Альбус Северус Поттер стали аврорами, выучились. Лили Полумна поступила в медицинский на колдомедика учиться после Хогвартса. Скорпиус Малфой перешёл на седьмой курс в школе и оказался таким же красивым, умным замечательным, как и его отец. Гарри любил разговаривать по душам с сыном своего любовника, который, как оказалось, был влюблён в студента Академии .Авроров, Альбуса Северуса Поттера. У них было шесть лет разницы. Да и сынок Героя магического мира не ровно дышал к юному блондину. Оба слизеринца и ловцы снитча в играх в квиддич. У Нарциссы родились близнецы, которых они назвали Драко и Сириус, в честь их сына Драко, которого убила Джиневра, и Сириуса Блэка, которого любила Нарцисса. Через два года выпустили Джинни из Азкабана. Она изменилась, подурнела, никакого лоска от прежней Первой Леди не осталось. Она поселилась в «Норе» без права выезда из страны и из «Норы», лишенная магии — настоящая магла. ************ Спустя семьдесят лет. ************ Гарри Поттер лежал на смертном одре в своих апартаментах экс-директора Хогвартса. Полномочия он снял с себя после того, когда уговорил Альбуса Северуса Поттер-Малфоя стать директором школы Чародейства и Волшебства. Его сын со Скорпиусом сочетались браком давно. Они уже имели от суррогатных матерей детей — внуков Гарри с Драко, которых назвали в честь своих родителей: Гарри Генрихом и Драко Скорпиусом. Брюнет получился копией первого Гарри, а блондин — вылитый первый Драко. Сам же Скорпиус стал деканом факультета Слизерин и зельеваром. Так что вот так. Альбус Северус со Скорпиусом поклялись беречь память, портреты и дневник самого Драко Люциуса Малфоя у себя, в школе, как память. А после они реликвии передадут своим внукам, как память. Старый Гарри Джеймс Поттер поднялся с постели, он взял в руки портрет любимого, который был с метр в высоту, и произнес: — Драко, я, наконец-то иду к тебе, любимый! Ты ведь ждёшь меня в раю? Я так устал жить без тебя. — Я жду тебя, жизнь моя! — ответил Малфой с нарисованного портрета. — Я — всего лишь воспоминание здесь, как и ты им скоро станешь, но я заверяю тебя, любимый, что в раю тебя ждёт моя душа. Мы будем вместе целую Вечность, мой Гарри. Идём же со мной, ты много страдал в этой жизни, а я был прощен небесами за все. Идём. У нас красивый дом, сад, рядом лес и река, Потти, все так, как ты хочешь. Здесь мы все имеем возраст Христа. Ты не будешь старым и больным. Поднимайся, любовь моя, нас ждёт новая жизнь. Нас ждёт Вечность... Старый и, еле двигающийся, Гарри Джеймс Поттер, тихо заплакал. Его окружали дети и уже взрослые внуки, у которых за эти годы старения Героя магического мира, появились и свои дети, а значит — правнуки. Он припал губами к портрету Драко Люциуса Малфоя и прошептал слова: «Я. Люблю. Только. Тебя!». Потом его глаза закрылись и он заплакал. Скорпиус взял в руки портрет отца, а Альбус Северус уложил своего родителя на одр умирающего. Гарри тихо вздохнул и почил. Похоронили Гарри Джеймса Поттера на хогвартском кладбище рядом с профессором Альбусом Дамблдором и не далеко от могилы Северуса Снейпа. А в кабинете директора Хогвартса в раме появился портрет Гарри. Его повесили рядом с портретом Драко Люциуса Малфоя, и он ожил, впитав воспоминания самого Героя. Теперь картинные Гарри с Драко могли ходить к друг другу в гости, бывать у двух других директоров. Но чаще всего они уходили подальше, где могли бы побыть вместе на картине звёздного неба в кабинете астрономии, или на картине летнего пейзажа леса, рядом с Чёрным озером. Они много говорили, лёжа на лугу и обнимаясь, где их никто не видел и никто не тревожил покой. Ну, а души настоящих Гарри с Драко встретились на небесах, в их общем раю, где у них был фруктовый сад, прекрасный рядом лес и голубая река, в которой плескались золотые рыбки. Щенок по кличке Аврор тоже был с ними. Вечная весна и лето в раю, и две души влюблённых, которые обрели-таки на небесах мир, вечный покой и жизнь вместе. Они снова молоды, красивы, горячи и прекрасны. Герой, конечно, расскажет любимому экс-слизеринцу о том, что их сыновья смогли пожениться, что у них уже есть внуки и даже правнуки, что жизнь идёт своим путем, и что на земле помнят их имена — Гарри Джеймса Поттера и Драко Люциуса Малфоя… *********** Спасибо всем за внимание. 💚 ❤