Часть 1
23 июня 2022 г., 21:00
— Нори, пусть уберут освещение из увертюры к «Кармен». Гитарист проспал вступление к опере «Садко» — замени его. Напомни, что перерыв будет после шоу. Пусть установят камеры, если их ещё не установили. А что у нас с костюмами для прямого эфира и декорациями к спектаклю «Лорелей»? — Сесиль чётким, уверенным шагом пересекала ряды домиков на колёсах. За ней скорым шагом следовала помощница, быстро записывая все указания.
— Вот образцы: тёмный ультрамариновый или формы морских офицеров?
— Синий Кляйна, — ответила Сесиль, — И перенесите моё интервью на воскресение, сразу после передачи с зарубежными коллегами после эфира новостей. Да — и поставьте шоу-балет на субботу после обеда. Выступление во дворце искусств состоится в три тридцать, после этого надо представить танцевальную программу во дворце культуры. Между двумя номерами времени должно хватить только на дорогу.
Последнее слово Сесиль произнесла так, чтобы становилось ясно, что разговор окончен. Нори понимающе кивнула, сделала последнюю заметку и удалилась, после чего её место занял менеджер.
— В копании звукозаписи сказали, что они немного озабочены бюджетом, — начал он несколько неуверенно, прижав руки к груди и согнув пальцы. Лицо исказило сомнение в необходимости проведения выходных мероприятий.
— Последнюю тройку лет я трудилась не покладая рук, чтобы получить эфир для встречи с иностранными критиками. Успешное выступление позволит вывести контакты на новый уровень. Шоу в пятницу должно пройти безупречно, — сказанное поразило её. Она остановилась против него. Сама Сесиль была недовольна тем, что её планы подвергались сомнению, ведь по сути это означало, что под сомнение попадал её основной принцип «Ты можешь положиться на то, что я сделаю это хорошо». Но она понимала, что в действительности она больше недовольна тем, что собралось очень много всего, что нужно как-то менять в жизни.
— Завтра во дворце устраивают приём для участников торжества. Настаивают на вашем присутствии. Будут удачные знакомства, — сразу переключился парень
— Мы идём, — отозвалась Сесиль. Следующим объектом её внимания стала стайка девушек-танцовщиц, обсуждавших выступление.
— Дани, — окликнула хореографа Сесиль, после чего та подошла к певице, попрощавшись с танцевальным коллективом, — Мне нужна новая хореография для шоу в субботу.
— Нет проблем, — ответила девушка, с вечной улыбкой проглядев короткую танцевальную дорожку движений певицы — что-то вроде этого хотела Сесиль — и удалилась, помахав рукой на прощание.
— Снова звонили со студии… и хотя им очень, очень, очень понравилось выступление и присланные за прошлый месяц фотографии для составления рейтинга и возможного представления зарубежным партнёрам по оценке музыки — они интересуются — когда они смогут услышать что-то… новое, — протянул последнее слово менеджер, на всякий случай отклоняясь от Сесиль.
— Как только они будут готовы — я их спою, — ответила девушка, захлопывая дверь перед носом парня. Её фраза означала, что он должен был сказать следующее: «Как мой менеджер, вы знаете — что мои песни ещё не готовы.»
Когда-то каждое выступление до последнего аккорда было для Сесиль Енешти волшебным сновидением радостных цветов, звуков и движений. Она не танцевала, только когда чувствовала себя слишком усталою и просила отдыха. Когда-то каждое выступление казалось совершенно новым и неожиданным. Когда-то было возбуждение от успеха, и пьянило как вино вызываемое ею восхищение. Она знала это чувство и знала его признаки и видела их на себе — дрожащий, вспыхивающий блеск в глазах и улыбку счастья и возбуждения, невольно изгибающую губы, которые вызывали и её отчётливая грацию, верность и лёгкость движений. Люди любят лоск и сладкий образ знаменитости, не зная — сколько боли, слёз и крови стоит за ним. До карьеры и когда только начинала петь в общении с людьми было проще. Сейчас… нет. Они теперь, каждый раз, как обращаются к ней, немного сгибают голову, как бы желая пасть пред ней, и во взгляде его было выражение покорности и обожания.
Но постепенно сердце её стало сжиматься больше и больше. Когда-то любованье толпы опьяняло её, а теперь она понимала — что каждый раз, когда говорят о ней или с ней, в глазах вспыхивает радостный блеск, и улыбка счастья изгибает чужие губы лишь потому, что она знаменита и певица. Только пройденная ею строгая школа воспитания поддерживала ее и заставляла делать то, чего от неё требовали, танцевать, отвечать на вопросы, говорить, вежливо и широко улыбаться. Надо было взять отпуск и сказать, что она больна, и уехать домой, но на это у неё не было силы. Она чувствовала себя убитою. Куда девалась её всегда спокойная, твёрдая манера и беспечно спокойное выражение лица? И вроде можно говорить о всяких мелочах, веси самый ничтожный разговор — а такое ощущение, что всякое сказанное слово решит её судьбу.
Она зашла в глубь маленькой гостиной у гримёрной в её трелере и опустилась на софу. Воздушная юбка платья поднялась облаком вокруг тонкого стана; одна обнаженная, худая, нежная девичья рука, бессильно опущенная, утонула в складках розового тюника. Весь бал, весь свет закрылись туманом в душе. Одиночество в последнее время вдохновляло больше, чеми любовь.
— Я понимаю — сочинять песни должно быть легко. Даже весело. Так и было. Вот если бы на мне не висели все другие заботы: репетиции, звук, декорации, костюмы, свет, аренда, зарплата… Нет, я не жалуюсь. Конечно — я звезда… Я воплотила мечты в жизнь. Но я… не знаю. Иной раз мне бы хотелось почувствовать себя свободной — от всех забот.
Девушка стянула с себя парик, кинула его на пол куда-то за угол дивана, посидела немного, уткнувшись в ладони поставленных на колени рук и вздохнула. Она устала смотреть вниз. Чёрно-синие волосы выбились из причёски от распрямления спины. Девушка заправила за ухо сине-чёрную прядь, потом взяла в руку веер, который она держала на журнальном стеклянном столике и быстрыми, короткими движениями стала обмахивать своё разгоряченное лицо. Но, вопреки этому виду бабочки, только что уцепившейся за травку и готовой, вот-вот вспорхнув, развернуть радужные крылья, страшное отчаяние щемило ей сердце.
«А может быть, я ошибаюсь, может быть, этого не было?» И она опять вспоминала всё, что она видела. В дверь постучали. У Сесиль дрогнула нижняя губа; она быстро встала.
— Силь, что это такое? — спросила представитель продюссера Норсон и неслышно подошла к девушке, — Я не понимаю этого. Ты уже давно повторяешь прошлые хиты. От тебя давно новых песен не поступало.
— Нет, нет, — сказала девушка, чуть ли не дрожащим от слез голосом.
— Я сказала, что твои новые песни замечательные и лучшие из когда-либо написанных, но тебе просто нужно чуть больше времени, и я бы могла помочь тебе в силу своих возможностей. Но моё задание состоит в том, чтобы ты не нарушила график. Так что если через три месяца они не услышат от тебя новых песен в твоём исполнении — тебе придётся подыскать другую компанию звукозаписи.
— Ах, мне всё равно, — ответила девушка. Никто, кроме неё самой, не понимал её положения, никто не знал того, что она не могла написать музыку. В последний раз она радовалась после концерта, стоя в своём простом чёрном платье с браслетами, на руках и ниткой жемчуга на шее и вьющимися волосами расстроившейся причёски несколько лет назад.
***
Поздним вечером девушка приехала на радио-станцию. Эфир радиостанции «Чайка». Сейчас по городу разливалась музыка, но скоро у них прямой эфир, а как его проведёшь — так и покатится ночная работа. Радиостанция — её дом. У неё очень большой гостеприимный дом с просторной верандой, увитой плющом. Сегодня на одном из телефонов — Эре. На этой станции пересеклись несколько параллелей. Слушатели следуют за здоровой старшей девушкой, по сути брошенной родителями за неимением свободного времени, ведь всё внимание, забота, теплота отдается младшенькой. Несносная, к некоторым недобрая Эре, стыдящаяся своей сестры-инвалида, но ставшая такой потому, что осталась вне родительской любви. И сама Сесиль и её желание жить полноценной жизнью. Люди все еще звонят на радиостанции, чтобы заказать музыку. Почему люди звонят на радиостанции, чтобы запросить песни, когда можно легко настроиться на YouTube или Spotify? Это не имеет никакого значения. Сесиль размышляла, как Эре могла с такой подкупающей лёгкостью и так искренне петь в телефон, отвечая звонившим, а потом направлять их на нужный телефон — к Сесиль, чтобы она жалела их, так что слезы на глаза наворачивались, тогда как первая в жизни поступала жёстко и расчетливо. Сесиль пробовала примерить «Эри» на себя. Но она не была ничьей мечтой, никто её -а не певицу — не хвалил, слушатели в основном не замечали её работы. Сесиль пришла в голову мысль — Эре рассказывала о себе. Она такая успешная, роскошная, представляла себя нищей старушкой, потерявшей голос и одиноко стоящей на ледяном ветру. По сути, это была история о ней. Ей достаточно быть красивой и талантливой. Ей не нужны были друзья, потому что она не надеялась — что в трудную минуту они поддержат её — а потому и сама не собиралась кому-то помогать. Всё это вытекало и из бесед с Сесиль за чашкой чая. Эре всерьёз полагала, что «не цветёт цветок без славы и успеха». Поэтому она и стала такой, какой стала. Впрочем, эту же мысль разделяла и Сесиль. Несколько звонков, заказы песен. В основном, отдающих ноткой печали. Поэтому и общий тон грустный. Некоторые звонки разбирали операторы, некоторые перенаправляли ей. Некоторые помощники операторов задавали вопросы, после чего внимательно что-то записывали. Пара операторов, тоже задав пару вопросов, заполняли бумаги, некоторые вносили в компьютер. Некоторые звонки длинные, затяжные, некоторые — как лето, которое гораздо короче зимы, а некоторые — как осень, приходящая мгновенно и оставляющая впечатление промелькнувшей за окном золотой птицы. На столе у Сесиль в жестяной банке стояло растение с нераспустившимися, ещё недозревшими цветами. Подарок. Сюда тоже передавали подарки, некоторые даже покраснев. Потом надо будет посадить веточки в деревянную кадку, а в тёплой комнате их уже поставили — они всю зиму будут зелёные. — Эй, Сесиль, для тебя заказали песню, — окликнул её молодой парень на телефоне, зажимая трубку плечом. Для неё тоже заказывали музыку благодарные поклонники. — Кейго, Таками, Япония, — тихо огласил оператор, после чего Сесиль замерла. В Японии она не была столь известной, как в Европе, да и слушала её там в основном молодёжь. — Поехали, ребята, — пара хлопков в ладоши от принявшего вызов оператора, и заиграла мелодия. «Такие девушки есть в мире, Что светят в небе для всех нас Они как огонёк, забытый где-то, Мечты о чудесах. Я так счастлив в объятиях ангелов — Сегодня вечером всё в порядке. Я так счастлив сегодня вечером. Эхо в моих ушах, и всё это в твоём голосе Радость в том, что мне хорошо Это в момент эмоций, Но радость в том, что ты — радость. Ты, возможно, самая красивая малышка Это в момент эмоций. Мы не на связи с тобой Но это так правильно Она не осталась ужинать и уехала.
