Нам нужно поговорить.

Последний посетитель уже покинул таверну, и, слезающий со стула, стоящего за барной стойкой, капитан кавалерии, старался молча добраться к выходу, как холодный голос вдруг разорвал тишину. — Останься. Нам нужно поговорить. Кэйа в удивлении распахнул глаз. Всего на секунду снимая свою вечную маску беззаботности. — Нам не о чем разговаривать, Мастер Дилюк. — Как раз таки есть о чём, — молодой Рагнвиндр обогнул барную стойку и почти вплотную подошёл к кавалеристу, — Например о том, что ты весь день хромаешь. Тебе так не терпится выпить, что сразу после поручения ты пошёл не к Барбаре, а сюда? — взгляд беспокойно окинул тёмное пятно на бедре названого брата. Кровь. — Оу, мне так льстит, что Вы переживаете за меня, Мастер Дилюк, — хитро улыбнулся Альберих. Кэйе страшно. Его видят насквозь. — Не переводи тему, — Дилюк смущённо отвёл взгляд, прикрывая нижнюю часть лица облачённой в перчатку рукой. Кэйе смешно, он банально не понимает, когда их отношения начали теплеть. Это всё жутко утомляет. — Так мило, что ты заботишься обо мне, братец. — слово скверно пощипывает где-то под рёбрами. Неприятно, — Вот только я не понимаю лишь одного, чего ты добиваешься? — словив удивлённый взгляд Дилюка, Кэйа горько усмехнулся, — Вся эта фальшивая забота. Чего ты ей добиваешься? Дилюк молчит. Неприятно, когда ты стараешься наладить отношения, но твои попытки игнорируют, да, Мастер? Они молча смотрят друг на друга. Они так устали. — Если тебе нечего сказать, то отпусти меня. Стоило Кэйе развернуться, как его локоть схватили мёртвой хваткой. Сзади послышался.. всхлип? — Останься. Ещё не на долго, — Сквозь выражение чистой злобы и серьёзности одинокая слеза пробежала по щеке мужчины, обжигая кожу, выжигая на ней пятно обиды. Обиды на самого себя. Дилюк плакал. Это больно, ведь сам Кэйа довёл его до слёз. Глаза мечутся по чужому лицу и холодные ладони опускаются на горячие щёки. Приятный контраст. Они так близко, стоит только наклониться вперёд и уже Кэйа, с несвойственной ему нежностью, сцеловывает чужие слёзы. Они устали. — Прости меня, — словно в унисон говорят они. Кэйа целует горячие щёки. Слёзы льются без остановки, но сейчас мужчины даже не могут понять чьи они. Кто из них плачет? Кто извиняется? Так приятно быть ближе, словно въедаясь под кожу. Они наконец-то рядом. Впервые за несколько лет Дилюк не ощущает тот съедающий день ото дня жар, сжигающий самые скрытые уголки души винодела. Жар, контрастирующий с собачьим холодом, сковывающим конечности. Холодом, так напоминающем о нем. Кэйе впервые не зябко до болезненной тряски посреди ночи в твёрдой постели. Словно собственный лед пробирался в каждую мышцу, уничтожая изнутри. Так непривычно. — Открой глаза — фраза была сказана почти шёпотом, но она так громко звучала в голове Дилюка. Кэйа стоит и прижимается к его лбу своим. Он родной. Язык Кэйи мазнул по чужим губам. Дилюк не оттолкнул того, их губы сплелись в поцелуе. — Прости меня, — шепотом повторял мужчина, оставляя прозрачные, столь невинные и призрачно лёгкие поцелуи по всем доступным участникам физиономии Рагнвиндра. Кэйа украшал его бледную кожу бабочками-поцелуями от лица до горловины чёрной рубашки. Они жертвы обстоятельств, барахтающиеся в одной пучине собственных пороков. Столь одинаковые и разные одновременно. Их дыхание участилось, и уже в четыре дрожащие руки пытались стянуть плотный чёрный сюртук. Наконец поддавшийся фрак полетел куда-то на пол. Кэйа прислонил голову к быстро бьющемуся сердцу брата. Кэйа не знал, что оно принадлежит только ему. И всегда принадлежало, и Рагнвиндр готов был об этом кричать. Когда крепкие руки, облачённые в перчатки взяли Кэйю за щёки и приподняли его голову, мужчина удивлённо посмотрел в любимые глаза. Поцелуй вышел слишком вязким и горячим. Беспощадно жарко. Тягучее счастье ощущения обжигающе родного тепла рядом переполняло их, в тот миг разум замутнился настолько, что они отдались моменту, не думая ни о чём, кроме губ напротив. Руки Кэйи медленно оглаживали тело Рагнвиндра. Грудь, пресс, накачанные бёдра. Стянув ремень с глазом бога и кинув его куда-то к сюртуку, Кэйа стянул штаны с крепких ног. Бёдра усыпаны веснушками, а истекающий предэякулятом член трётся о нижнее бельё. Кэйа приблизился к нему, но резкая тупая боль в ноге отозвалась неприятной судорогой. – Кэйа? Всё в порядке? – обеспокоенно прозвучало сверху. Синеволосый лишь кивнул и жадно оставил засос на внутренней стороне бедра, всё выше окрашивая поцелуями небольшую тропинку на коже. Наконец они рядом. Слишком близко, въедась друг другу под кожу. Зубами стянув элемент белья, Кэйа увидел толстый, напряжённый и истекающий предэякулятом член. Со стороны это несомненно выглядело странно. Гордый и непреклонный капитан кавалерии, известный своей дурной славой среди похитителей сокровищ, стоит на коленях и любуется на член не менее уважаемого в Мондштате хозяина винокурни «Рассвет». Дилюк тяжело дышит, а разум кричит, что надо взять себя в руки. И он это делает. — Ты уверен? — смотрит с нескрываемым волнением. Кэйа слегка неуверенно кивает. Не смотря на показушную развязность и постоянный флирт с каждым вторым - это его первый раз. Страшно ошибиться. Заметив замешательство другого, Рагнвиндр шумно вдыхает через нос, пытаясь взять себя в руки. — Сначала попробуй облизнуть головку, – осторожно шепчет Дилюк, словно боясь спугнуть. Вот только бежать уже некуда. – Без тебя знаю, – Усмехается Кэйа, но, тем не менее, повинуется. Собирает слюну и щедро облизывает её. Дилюк хрипит в приглушённом полустоне, разлетаясь музыкой для ушей кавалериста. — Проведи по нему рукой.. — сверху доносится хриплое довольное мычание. Как этот невозможный девственник может быть таким умелым извращенцем? — Попробуй взять его в рот,— получается только до половины, — Молодец, Кэйа, у тебя очень хорошо получается, — глаза заискрились дьявольским огоньком. Самый лучший момент в жизни Кэйи. Дилюк его похвалил. Тепло завязывается тугим узлом чуть ниже живота. Кэйа пытается взять чуть больше, но рвотный рефлекс даёт о себе знать. Слёзы затуманивают всё перед единственным открытым глазом. Парень отстраняется, смаргивает и прокашливается, как чувствует ладонь, на удивление без перчатки, у себя на макушке. — Ты так стараешься, — Дилюк слегка посмеивается. Кэйе хочется вопить о любви к этому красноволосому идиоту. Он для него всё. Он все эти годы так ждал эту яркую и живую улыбку. Кэйа невольно улыбается, а слёзы вновь скапливаются в уголке глаза. Дилюк присаживается на корточки и увлекает Альбериха в, наверное, самый чувственный в его жизни поцелуй. — Я так по тебе скучал.. — Рагнвиндр продолжает выцеловывать податливый рот, прижимаясь ко лбу Кэйи своим, пока мужчина плавится в его руках. Так горячо и долгожданно. — Тебе не кажется, что уже хватит? Мы всё успеем, — Дилюк мягко улыбается и проводит большим пальцем по пылающей смущением щеке. — Ты у меня такой красивый. Кэйа не выдерживает. Слишком много всего от слишком дорогого ему человека. Он так его любит. Ему хочется разреветься так, как никогда не плакал. Если Дилюк снова уйдёт — он этого не переживёт. Но он говорит как сильно любит, и какой Альберих на самом деле прекрасный. Разве после такого Дилюк бросит его ещё раз? Тёплые слова отпечатываются на кромке ледяного сердца. — Давай продолжим начатое, пожалуйста, — О, нет, это не рвение опошлить своего брата, а желание доставить хотя бы физическое удовольствие самому дорогому, что есть в жизни Альбериха. – Но твоя нога.. – Дилюка обрывают на полуслове. – Не переживай ты так. Я тебе не кисейная барышня, – Кэйа наигранно недовольно фыркает, а Дилюк улыбается и вновь отстраняется от парня, кладя крепкую руку ему на затылок. — В этот раз я буду тебя направлять. Кэйа вновь прильнул к члену и взял в рот головку, проходясь кончиком языка по чувствительной уздечке. Дилюк подрагивает и стонет. — Ты у меня такой умничка, — он старается перебороть себя, чтобы не вцепиться в мягкие синие волосы, а просто поглаживать голову любимого. Сложно. — Помогай себе руками. И Кэйа повинуется. Слегка сжимает основание члена и мнёт яички. Дилюк хрипло стонет, значит Кэйа молодец. У него всё получается. Он вытаскивает член изо рта и проходится влажным языком по венам, иногда посасывая нежную кожицу. Дилюк хрипит. Дрожащие пальцы слегка сжимают волосы на затылке. Кэйа вылизывает чужой член, словно это самое вкусное лакомство в его жизни. — Ты так стараешься для меня, — слегка усмехается красноволосый и в ту же секунду сжимает чужие локоны в кулаке. Кэйа взял чуть глубже. Ещё немного и он будет упираться своим очаровательно ровным носом в рыжий лобок. Дилюк слегка согнувшись, хрипит в удовольствии. Кэйа же, воспользовавшись заминкой возлюбленного, беря инициативу в свои руки и начиная двигать головой. - Кэйа, о, Архонты, перестань, я сейчас кончу, - Рагнвиндр тяжело дышит, а пульс набатом стучит по вискам. Бросив невозможный взгляд василькового глаза из под пышных ресниц, Кэйа ускорился, ощущая приятное потягивание волос. Пара фрикций и Альберих только сейчас задумывается куда деть сперму, уже заполнившую его рот. - О, Архонты, подожди, я сейчас всё приберу! - Дилюк на трясущихся ногах рванулся за стойку, взяв пару тряпок. Чуть ли не падая на колени к Кэйе, он аккуратно помогает ему вытереть рот. – Это не было ошибкой? – Хрипло шепчет Кэйа, поднимая взгляд своего невозможного глаза, глядя словно в самую душу мужчины, заставляя внутренности выкручиваться в неестественные формы. – Теперь никогда и ни за что, – Вторит шёпотом ему Рагнвиндр, мягким движением нашаривая узел повязки среди густых волос мужчины, – Позволишь? – Аккуратно интересуется он, глядя на Кэйю со всей нежностью, на которую вообще был когда-либо способен. Короткий кивок послужил ответом. Мгновение и повязка с тихим шорохом падает куда-то на пол. Глаз Кэйи закрыт, а пересекающий его шрам ужасал. Рагнвиндр его оставил. Оставил шрам и после этого оставил Кэйю, навсегда выжигая напоминание о себе. Пытаясь привыкнуть к свету, Альберих промаргивается. Глаз медленно, но верно привыкает к свету. Глаз, на радужке которого сверкает каждая звезда Кхаэнрии. Мягкое прикосновение губ почти пугает. Дилюк медленно прижимается обветренными губами к шраму. – Прости меня, – Шепчет он, боясь отстраниться. Боясь увидеть ненависть в самых любимых глазах. – Всё в порядке. И обстановка эта настолько интимная, что казалось, будто повысь они голос хотя бы на одну миллионную децибел, то всё сотрется в порошок в эту же секунду. – Я всегда буду рядом. Теперь точно. Я был юн и не понимал, что я потерял, – Глаза Дилюка горят от самоненависти и всепоглощающей боли, – Пошли домой, Кэйа? Винокурня ждет тебя. Придерживая любимого под руку, Рагнвиндр помог мужчине встать, всё еще боясь, что это иллюзия. Что это тот самый сладостный сон, закончившийся кошмаром. Но Кэйа ощущается более, чем реально. Тихое шипение звучит под ухом. Раненное бедро отзывается на движение тупой болью. – Пошли домой. Там всё будет хорошо. И не смотря на возраст они снова юны, влюблены и все также глупы. Но в этом и есть их счастье.