Нас пока не рассекретили

      Холодный ветер, уже ставший привычным в эту весну, бросал в окно пригоршни мелкого противного дождя. Над ухом устроил занудливый концерт комар. Арбенина поаплодировала ему, и на обнаженное плечо лежащей рядом женщины свалился комариный трупик. Фронтвумен «Ночных снайперов» осторожно сдула его, и как можно нежнее коснулась губами загорелой кожи, совершенно не заметив слабой улыбки Светы.       Немного поелозившись, Диана снова опустилась головой на подушку, почти уткнувшись носом в изящные лопатки. Но спать тут же расхотелось, а захотелось как можно сильнее прижать к себе эту невозможную женщину, с которой ее соединяло слишком многое: любовь, которую они так и не смогли убить за эти, почти тридцать лет; тайные короткие встречи; долгие разлуки. И чтобы не дать рукам слишком распускаться, пришлось тишком сползать с кровати, краем глаза ухватив загоревшийся экран сургановского смартфона, который на беззвучке судорожно пополз по тумбочке. Зацепив его в последний момент, прежде чем он шлепнулся на кровать, Диана сгребла заодно свой и, как и была, голая, выскочила из спальни.       Прошлепав на кухню, она наконец, провела пальцем по экрану, принимая входящий звонок.       — Че те надо, Жукова? — прошипела Арбенина, поплотнее прикрыв дверь. — Насколько ты помнишь, у нас есть ещё… — уточнив время, продолжила негодовать она, — …целых двадцать два часа полноценной семейной жизни!       — Я то помню, — хмыкнула директор «СиО», — главное чтобы вы об этом не забыли!       — Забудешь тут… — проворчала снайперша, — когда трезвонят, понимаешь.       В ответ Леночка ехидно, и несколько злорадно хихикнула и отключилась.       Арбенина громко засопела носом, дуясь на нее, и подумывая какую-нибудь каверзу. Но портить отношения с таким надежным союзником было не в ее интересах, а потому решила не переводить оставшееся время невесть на что. Потянув руку, она сгребла с холодильника айкос, заправила его, и щёлкнула кнопкой кофемашины. Пока та жужжала, готовя утреннюю чашку кофе, Диана открыла окно пошире, впуская в помещение утреннюю свежесть и влажный северный ветер. Задумчиво потягивая айкос, она, до пояса высунувшись в окно, смотрела как уныло машут намокшими лапами корабельные сосны. Бор почти подступал к этому месту — гостевому домику в охотничьих угодьях одного высокопоставленного человека, расположенных на границе Московской и Ленобласти.       Это было их со Светкой тайное место для встреч. О нем знали только два человека, и один из них Жукова, которая и познакомила с хозяином этих мест. Только здесь, не боясь посторонних глаз, они могли хоть ненадолго забыть обо всем и обо всех, отдаваясь друг другу без остатка, чтобы вновь почувствовать это счастье: быть вместе…       Арбенина отключила айкос, прошлепала босыми ступнями по теплой плитке к кофемашине, и с наслаждением потягивая первую за день порцию кофе, задумалась как бы поинтереснее провести день. И судя по всему, затянутое тяжёлыми серыми тучами небо, не оставляло вариантов, кроме одного: вновь нырнуть под теплый бок к Светке. Но для того, что будет под этим самым бочком, нужны силы.       Стараясь все телодвижения проводить как можно бесшумнее, но все-таки периодически собирая углы то боком, то бедром, Диана заскользила по кухне: омлет, приготовленный собственноручно, безглютеновые блинчики из морозилки, рисовые булочки и тонко нарезанное мясо — для завтрака этого достаточно…       …Толкнув плечом дверь, она, глянув одним глазом, убедилась, что Сурганова ещё спит, и проскользнула в спальню. Поставила тяжёлый поднос на тумбочку, и склонилась над Светой, чтобы осторожным поцелуями разбудить ее, но тут же оказалась в сильных объятиях таких хрупких, на вид, рук.       — Доброе утро, родная, — прошептал хрипловатый спросонок любимый голос.       — Может быть, может быть… — отозвалась Арбенина, забираясь на кровать и укладываясь рядом, чтобы не пропустить ни единого упоительного мгновения. — Но для конкретно доброго не хватает некоторых деталей.       — И каких же? — чуть прикрыла глаза Светлана, но из-под длинных ресниц уже вовсю засветился лукавый огонек потемневших глаз.       — Вот этих… — Диана всем телом навалилась на Сурганову, длинно, влажно провела языком по ее шее, -… Вот этих… — короткими поцелуями покрыла скулы, напоследок слегка зацепив зубами мочку уха. Почувствовав как обнаженное тело под ней слегка дрогнуло, покрываясь мурашками, она довольно ухмыльнулась: — И вот этих… — накрывая губами губы любимой женщины.       Короткая схватка языков закончилась вничью, и они откатились в стороны, не соприкасаясь даже кончиками пальцев. Желание разрывало тела, но хотелось продлить удовольствие как можно дольше. Первой не выдержала Арбенина: она вновь накрыла собой Свету, покрывая поцелуями сначала лицо, затем шею, медленно сползая к маленькой, почти девичьей груди.       Нетерпеливо, но осторожно сжала ее ладонями, пропуская меж пальцев уже налитые соски. Втягивала их по очереди жадными губами. Тихонько постанывала, и от этого удовольствия, и от того, что руки Светланы тоже не оставались в неподвижности: тонкие пальцы пробежалась по линии позвоночника, и теперь нетерпеливо мяли ягодицы, периодически раздвигая их, и спускаясь ниже, к влажной нежной плоти.       Чтобы понять друг друга, им уже давно не нужно было слов — они словно общались на ином, ментальном уровне. И вот уже, развернувшись и перекинув ногу, Диана, нетерпеливо мыча раздвигает истекающие влагой нежные складки любимой женщины, чувствуя как тоже самое делают с ней. Мозолистой подушечкой пальца она слегка помассировала клитор, дождавшись стона и нетерпеливого движения таза, она наклонилась, и всосала крохотный бугорок. Ответом было резкое, глубокое проникновение в нее двух пальцев и громкое, нетерпеливое: — Динь!       Но Арбенина не торопилась, не прекращая играть с клитором, она лишь подкрадывалась пальцами к входу, слегка проникая и тут же выскальзывая, чувствуя как в ее нутре нетерпеливо двигаются пальцы Светы — то у края, то резко проникая до самого дна. От подступающей разрядки в глазах темнело, но она продолжала, в этот раз садистски медленно проталкивая свои пальцы в жаркую, влажную, содрогающуюся глубину.       Наконец проникнув до самого основания пальцев, Диана одним движением выдернула их, отстраняясь и от клитора. Слегка дрогнула от короткого шлепка по заднице, прослушала нетерпеливый светкин хрип: — Арррбенина, я тебя когда-нибудь убью! — и одним движением вгоняя пальцы, одновременно вновь прикоснулась губами к сосредоточению нервных окончаний. Тело под ней содрогнулось, стеночки судорожно сжали пальцы, а затем обмякли, позади нее раздался тихий протяжный стон.       Отпустив клитор, и высвободив пальцы, Арбенина с наслаждением облизала их, и словно воочию видела, как искажено лицо Светы, как она кусает губы, в тщетной попытке сдержать те звуки, что сейчас рвутся из ее рта. Внутри же нее самой сейчас было пусто, подступивший было оргазм отхлынул, но лишь на короткое время, потому как едва прекратились конвульсии тела под ней, пальцы вернулись, уже три, одним резким движением, и на всю длину. В глазах потемнело, наслаждение, словно грандиозное цунами, накрыло ее с головой и она с криком утонула в нем.       Пришла она в себя все так же лёжа поверх любимой женщины, уткнувшись лицом в ее влажную промежность. С наслаждением втянув носом запах сотворенного ею чуда, она провела пальцами по складкам, собирая остатки влаги и с громким чмоканьем слизывая их.       — Динь… — раздался слегка охрипший голос Светы, мягкая ладонь неторопливо погладила ягодицы, а вторая рука обняла за талию, настойчиво приглашая подняться.       Понимая, что от нее хотят, она осторожно развернулась, перекидывая ногу. Света настойчиво тянула ее выше, к своему лицу. От ожидания, рот Арбениной наполнился слюной и она судорожно сглотнула ее. Бросив взгляд на лицо Светы, она содрогнулась всем телом: по узким, обычно бледным, а сейчас ярко-красным губам скользил язык, намекая на грядущее наслаждение; под полуприкрытыми веками мерцал дьявольский огонек.       Диана нависла над лицом, до побеления пальцев вцепившись в спинку кровати и замерла в ожидании, пока тонкие пальцы неторопливо гладили ее живот, бедра, проскальзывая между, но не касаясь самого сокровенного, содрогающегося от желания.       — Кузнечик… — просипела она, не в состоянии более ждать. В ответ пальцы с силой сжали бедра, резко дёргая ее вниз. Она с хрипом выдохнула воздух, когда пальцы коснулись истекающих влагой складок, раздвигая их. Далее была одна сплошная пытка, потому как язык Светы тут же нырнул в раскалённое нутро настолько глубоко, что, казалось, это совершенно выше человеческих возможностей. Он бился внутри, выскальзывал, трогал клитор, снова нырял. Судорожно цепляясь за спинку кровати побелевшими пальцами и тяжело, с хрипом, дыша, Арбенина уткнувшись невидящим взглядом в стену, с трудом удерживаясь на коленях, хотела только одного: чтобы это поскорее закончилось, и в тоже время не заканчивалось никогда.       В этот раз оргазм навалился в одну секунду, без предупреждения — вот только сейчас перед глазами мелькал рисунок обоев, и уже темнота накрывает ее с головой, чтобы разорвать мозг фейерверком наслаждения, а барабанные перепонки собственным криком.       Раскинувшись на кровати, Диана чувствовала себя ослепшей и оглохшей морской звездой, по которой ещё и проехался асфальтовый каток. Тело до сих пор содрогалось, под закрытыми веками плясали звёздочки. С трудом открыв их, она повернула голову. Сурганова, усевшись на краю кровати по-турецки с абсолютной невозмутимостью английской королевы поглощала принесённый Дианой завтрак.       Арбенина двинула рукой стараясь дотянуться пальцами до заманчивого округлого бедрышка.       — Я тебе отомщу… — просипела она.       Света покосилась на нее, смахнула с губ крошку, облизнула пальцы, измазанные вареньем и хихикнула:       — Обязательно! Если за оставшееся время сможешь прийти в себя.