Когда чувство нельзя объяснить магией

И вот снова Гермиона вернулась на свой факультет, в Хогвартс. Уже четвертый год, с четырнадцати лет, она учится здесь, познавая секреты магии, изучая различные заклинания, практикуясь в зельеварении и борьбе с темными искусствами. И от этого года она ждала того же. Удивительно, но родители Гермионы не были волшебниками. Её дар появился не по наследству, а сам по себе. И всё бы ничего, но некоторые маги, слишком гордые своим происхождением, не преминали называть таких, как она, "грязнокровками". В волшебном мире это было сильнейшим оскорблением, унижающим любого. И несмотря на то, что Гермиона была одной из лучших учениц, не получая оценки, как это делали смуглые близняшки Патил (шикарная идея под тройничок с близняшками), у нее было много недоброжелателей: все слизеринцы, в принципе не уважающие гриффиндорцев, странная гадалка, с которой она рассорилась в прошлом году, Северус Снейп. Последний вообще, казалось, её ненавидел: никогда не хвалил, принижал успехи, не пропускал возможности назвать её заучкой или зубрилкой. Но наша Гермиона была не одна. Найдя себе лучших друзей в лице Гарри и Рона, она прошла с ними через многое и могла полностью им довериться. При этом она была на хорошем счету у своих товарищей по факультету, а когда Джинни тоже пошла в Хогвартс, она могла спокойно обсудить с ней свои женские секреты. Что ещё было нужно для счастья? Первая учебная неделя не приносила ничего обычного: те же кабинеты и преподаватели, те же картины, призраки и движущиеся лестницы, кажущиеся родными. Однако в последний учебный день, на уроке зельеварения, кое-что всё-таки случилось. Гермиона никак не могла получить мазеобразный концентрат слёз единорога со спермой морских ежей – средства, полезного для ухода за кожей. Оставшись в кабинете одна, она раз за разом пробовала получить требующееся вещество. Профессор Снейп, которому надоело смотреть на эти попытки, приказал ей прекратить. — Жалкое зрелище, Мисс Грейнджер. Минус десять очков Гриффиндору. Прекращайте свои бесполезные попытки, уберите за собой и уходите. С этими словами он, взмахнув полой своей мантии, развернулся и хлопнул дверью в свой личный кабинет. Расстроенная не столько его словами, сколько неудачей, Гермиона начала собирать вещи. Уже собравшись уходить, она неожиданно заметила лежащий на одной из парт кусочек пергамента. Заинтересовавшись, она подошла к нему и начала рассматривать. На нижней его стороне была написана записка, причем ей. — Гермиона, будь в коридоре со статуями в полночь. Мне нужно кое-что тебе сказать, — гласила она. — Хм, непонятно, кому нужно со мной о чём-то говорить, — задумалась Гермиона. — У нас было сдвоенное занятие со Слизерином, но я почти уверена, что это не от них. Вряд-ли это и кто-то из наших: если бы этот кто-то хотел со мной поговорить, то встречи в полночь были бы ни к чему. Ещё и почерк кажется мне сильно знакомым. Одним словом, Гермиона не знала, что ей делать. С одной стороны, хотелось просто выкинуть эту записку и забыть про неё, но если вдруг там что-то важное, то отказываться нельзя. С другой стороны, это может быть и ловушка, чтобы показать её с другой стороны. Однако самым грустным было то, что она не решалась спросить у кого-то совета. Уж слишком личной ей казалось это послание. Совсем запутавшись, Гермиона просто забросила эту бумажку в сумку и отправилась на следующее занятие. Но судьба дала ей понятный знак, что нужно идти на встречу с незнакомцем: на уроке заклинаний профессор Флитвик решил обучить четверокурсников заклинанию маскировки – одному из приёмов высшего волшебства. — И запомните, ученики, — говорил он, — чтобы ваша маскировка была сильной, вы должны не только представлять себя слившимися с окружением, но и должны хотеть спрятаться, иначе чары будут недостаточно сильны. У всех получалось по-разному. Гарри и Гермиона, благодаря своим способностям в колдовстве, почти сразу смогли навести на себя маскирующее заклинание. Невилл чуть не поджёг профессора, а Рон, на радость всем, кое-как заколдовал магическую петарду, созданную его братьями, и перенёс её под самый потолок. Петарда взорвалась, осыпав всех сначала огненными искрами, а потом конфетти. За эту выходку Рон должен был убирать кабинет, но с помощью оценивших его шутку товарищей это не заняло много времени. Вечером, сидя у камина, Гермиона занималась одним из своих любимых предметов – нумерологией. Почти все уже ушли по своим комнатам, и лишь несколько людей оставалось в общей комнате. — Одним из разделов нумерологии является осознание будущего по фактам прошлого, — читала она. — В нашем мире есть некоторые закономерности, показывающие, что нам стоит делать, а что нет. От этой фразы Гермиону унесло: весь день после нахождения записки ей казалось, что все намекало ей на то, что стоит идти. — Неужели наш мир и вправду так взаимосвязан? — задумалась она. — Может быть, иногда стоит прислушаться к нему – и тогда многое станет ясным. В ее голове теперь была лишь одна четкая мысль: нужно идти туда, к чему бы это не привело. Едва дождавшись, когда последний софакультетник поднимется в свою башню, Гермиона вышла из гостиной. — А куда это мы по ночам шастаем? — остановила её Полная Дама. — Ты что, хочешь, чтобы у твоего факультета отняли очки? — Простите, мадам, — умоляющим шепотом заговорила Гермиона. — Мне очень нужно кое-куда отойти. Можно вы закроете на это глаза? Я могу принести вам книгу по профессиональному пению, чтобы вы могли и дальше совершенствовать свой прекрасный голос, — ловко выкрутилась она. — В первую же неделю рискует, — медленно произнесла Полная Дама, уже мысленно держа в руках книгу. — Ну что же, хорошо, только не гуляй долго. — Большое спасибо, — от души прошептала Гермиона, скрываясь в темноте. Ещё во время своего ожидания Гермиона точно представила, как она будет добираться до коридора со статуями. При этом она была максимально далеко от самых проверяемых по ночам мест, так что неприятностей она не ждала. Не решаясь пользоваться палочкой, Гермиона постоянно прислушивалась: не идёт ли кто. Добравшись до места встречи, она сначала успокоилась, а потом напряглась ещё сильнее: а кого ей теперь ждать? Она же всё ещё не знает, кто должен сюда прийти. Постояв пару минут, она услышала слишком болезненно знакомые ей звуки – звуки шагов профессора Снейпа. — Ну конечно же, кому же здесь оказаться, если не ему! — в сердцах воскликнула про себя Гермиона. Будучи готовой к такой ситуации, она стала одними губами говорить заклинание маскировки, вспоминая всё, что ей говорил Флитвик. Профессор мог быть доволен своей ученицей: такого уровня маскировки не всегда достигали семикурсники. Однако это не помогло... — Мисс Грейнджер, что вы здесь делаете? — как будто стараясь не привлечь внимания, но при этом строго спросил он. — Профессор, я-я, я просто... — Гермиона пыталась хоть какое-то оправдание. — Я не хочу ничего слышать, Мисс Грейнджер. Идите за мной, — резко прервав её, сказал он. Следуя за Снейпом, Гермиона думала о том, во что она влипла. Одна, вне факультета ночью, в первую же неделю. — Скорее всего он сделает всё, чтобы меня отчислили, — с каким-то грустным спокойствием думала она. На ее удивление, Снейп не повел её ни к Макгонагл, ни к Дамблдору. Путь, по которому они шли, напоминал ей путь в подземелья Слизерина. Какое-то время она оказалась в такой темноте, что видела только свет на конце палочки (волшебной, если что) Снейпа. Поэтому она немало удивилась, когда обнаружила себя в его кабинете. Профессор предложил ей присесть, и сам сел напротив нее. Неожиданно его выражение лица сменилось со строго-холодного на взволнованное. — Гермиона, я знаю, зачем ты пришла туда. Я не мог не заметить записку в своем кабинете. Особенно, если эту записку подложил я. А всего то и надо было дать тебе неправильные компоненты, чтобы задержать тебя как можно дольше. Гермиона не понимала, от чего опешила больше: от признания Снейпа или от ситуации в целом. Не дав ей возразить, профессор продолжил. — Прежде чем ты что-то скажешь, позволь мне кое-что у тебя спросить. Ты слышала от Гарри о его матери? — Да, — чуть слышно ответила Гермиона. — Отлично, значит ты должна знать, что она, как и ты, выросла в семье немагов. Я учился вместе с ней с первого курса и отлично её помню. Тут, к ещё большему удивлению Гермионы, по щеке Северуса скатилась небольшая слезинка, а на его лице появилась – кто бы мог подумать – улыбка, добрая и искренняя улыбка. — С самого первого дня, когда я начал вести у тебя, мне всегда казалось, что ты очень похожа на нее. Такая же старательная, добрая, но всегда готовая прийти на помощь – как ты похожа на Лили. Не знаю, как ты к этому отнесешься, но я уверен, что люблю тебя. Если ты хочешь узнать, почему я всегда вел себя с тобой так плохо, то всё просто: я боялся выдать свои чувства. Теперь же, когда ты взрослая, я решил, что пора тебе об этом узнать. Я прекрасно понимаю, что ты – не Лили, однако ты так на нее похожа, что я ничего не могу с собой поделать. Закончив свой небольшой монолог, Северус замолчал, выжидательно смотря на Гермиону. — Профессор, что вы говорите? — тонким от странности ситуации спросила она. — Пожалуйста, зови меня Северус. Я не настолько тебя старше. — Хорошо, пусть будет так. Северус, чего вы от меня хотите? Сильно взволновавшись, Снейп встал, подошёл к Гермионе, взял ее за руку, поднял с кресла. — Гермиона, ты примешь мою любовь? — спросил он, тут же мягко и нежно прижавшись своими губами к губам Гермионы, целуя её. Шок, полученный от всего сказанного, достиг своего пика. "Да или нет?" вертелось в ее голове. Профессор Снейп, всегда такой холодный и жестокий – и влюблен в меня? И вся эта нежная история с мамой Гарри. Неужели его чувства искренни? Подумав ещё мгновение, Гермиона оторвала свои губы от губ Северуса, немного отошла и почти беззвучно сказала Это слово. — Да, — все, что она могла произнести. Волна нежности захлестнула их обоих, поэтому они кинулись в объятья друг друга, сливаясь в затяжном, нежном поцелуе. Их горячие губы скользили друг по другу, языки совсем чуть-чуть касались, при каждом соприкосновении вызывая что-то вроде разряда между ними. Их руки не оставались без движения. Пока Гермиона обвила свои руки вокруг талии Северуса, он опустил их вниз, начиная снимать с Гермионы ночную рубашку. — Северус, что вы делаете? — чуть не воскрикнула Гермиона. — Во-первых, называй меня на "ты". Во-вторых, если мы признались друг другу в чувствах, то почему бы нам не сделать Это в первый раз? Гермиона ощутила, как по спине забегали мурашки. Она уже пробовала имитировать секс, используя разные предметы, но девственности себя не лишала. А тут, сразу по-настоящему, ещё и с профессором. — Ты уверен? — неуверенно спросила Гермиона. — Да, я сделаю всё, чтобы тебе было только приятно. — Ну-у, тогда ладно, надеюсь на это. Сильно засмущавшись, Гермиона начала раздеваться сама. Чтобы поддержать ее, Северус начал делать то же самое, постепенно обнажаясь. — А у него красивое тело, — отметила про себя Гермиона. Совсем скоро они оказались в одном нижнем белье. Притянув Гермиону к себе, Северус снова начал целовать ее. Даже через лифчик она чувствовала тепло, исходившее от его груди. Ей всегда казалось, что он и сам холодный как лёд, а тут... Его горячие губы и тело будто обжигали ее. Тут его руки потянулись к ее спине – и ещё один элемент одежды упал к их ногам. — Можешь, пожалуйста, сесть в кресло? — попросил он. — Зачем? — поинтересовалась Гермиона. — Просто поверь, я хочу сделать тебе приятно. Пожав плечами, Гермиона опустилась в кресло. Подойдя к ней, Северус аккуратным движением опустил ее трусики, обнажив закрытую, гладко выбритую киску. — А теперь просто сядь и расслабься, — произнес он, опускаясь на колени, приближая свою голову прямо ног Гермионы. — Что ты собираешься делать? — слегка испуганно спросила Гермиона. Тут Северус аккуратно дотронулся своим шероховатым, немного влажным языком до ее внешних половых губ. От неожиданно приятных ощущений Гермиона сразу застонала. Немного приоткрыв киску Гермионы пальцами, Снейп опустил свой язык немного глубже, во влагалище, которое уже начинало наполняться выделениями от возбуждения. Найдя клитор, он начал водить вокруг него кончиком языка, изредка надавливая в центр, заставляя Гермиону издавать возбуждающе-сладкий стон. Через несколько минут Северус начал ускоряться. Его язык гулял по всему влагалищу, находя приятные Гермионе точки, а своими горячими руками он начал водить по ее бёдрам, будто бы разогревая их. — Северус, ещё немного, и я ,— не успела сказать Гермиона, потому что ощутила свой первый оргазм. Сильная и приятная волна прокатилась по ее телу, заставив выгнуться, поднявшись с кресла. Встав с колен, Северус был готов приступать к следующей фазе. — Тебе понравилось? — Очень, это было так приятно. Не желая тянуть дальше, Снейп плавным движением снял с себя трусы, обнажив свой прямой, пульсирующий, длинный член. — Хочешь потрогать его? — зная ответ, спросил он. — Да, хочу, — с радостью согласилась Гермиона. Дотронувшись своей маленькой рукой до члена Северуса, она ощутила его пульсации. Очевидно, что он уже давно был готов к делу. — Можешь опуститься туловищем на мой стол? — попросил Северус. — Конечно, — незамедлительно ответила Гермиона. Став в позу, Гермиона обернулась, чтобы посмотреть в лицо тому, кто признался ей в любви. Снейп смотрел на нее с все тем же нежным, приятным выражением лица. — Ты готова? Это может быть немного больно. — Да, готова. — Хорошо, — сказал Северус, подходя к Гермионе сзади, подводя свой член к ее киске. — Я вхожу, — сказал он, вставляя головку члена в ее лоно. — Гермиона сразу ощутила, как этот горячий член миллиметр за миллиметром погружается в нее, распирая влагалище. Вот на его пути встала девственная пленка Гермионы. Одно усилие, закушенная губа – и из ее киски потекла небольшая струйка крови. — Как ты? — спросил Северус. — Нормально, — ответила Гермиона. Внутри немного покалывает, но в целом все хорошо. — Тогда я начну двигаться. Потихоньку Северус стал двигать своим членом туда-сюда, медленно и нежно раздвигая стенки влагалища своей возлюбленной. Так как это был её первый раз, то она подсознательно сжимала его, делая ему приятно. Гермиона ощущала не менее приятное чувство. То, как этот больших размеров член растягивает ее изнутри, грея своим теплом, было просто бесподобно. По каким-то своим соображениям Снейп решил не затягивать процесс, поэтому понемногу стал ускоряться. С каждым его движением Гермиона издавала протяжный, едва слышный стон. С ростом темпа Северуса ей было всё более приятно. Однако апофеоза удовольствия она достигла, когда он опустил своё туловище на нее, взялся руками за её грудь и стал нежно, с чувством массировать ее. — Мне кажется, или твой член увеличивается? — спросила Гермиона, желая убедиться в правильности своих ощущений. — Да, я уже на пределе. Ещё немного, и я — только и успел ответить перед тем, как его член выплюнул прямо внутрь Гермионы сразу весь свой заряд спермы. — Я же забеременею! — только и успела подумать Гермиона, когда Северус взялся за волшебную палочку. — Акцио семя! — тихо произнес заклинание Снейп, и все, что попало внутрь киски Гермионы, начало постепенно вылетать оттуда, направляясь в банку, куда указывала волшебная палочка. Как только всё до последней капли оказалось там, Северус закрыл её, повернулся к Гермионе, взял ее за подбородок, нежно поцеловал и произнес: — Дорогая Гермиона, спасибо тебе за все эти приятные ощущения. Надеюсь, что и телек это понравилось. Помни: я люблю тебя. А также жду тебя в том же месте через неделю. Надеюсь, что ты придёшь. А, и ещё. Прошу, никто не должен знать о нас. — Хорошо, Северус, я сохраню нашу тайну. КОНЕЦ