Изумрудный мир.

       Сидеть на берегу Невы утром — романтично. Особенно если перед этим вы долго говорили о чувствах, о словах, о будущем. Но Руслану и Дане не нужно это обсуждать, потому что у них ничего из этого нет.        У Руслана бутылка flash’a, у Данила — фуммо с манго и алоэ. Они сидят и молчат уже минут двадцать, но каждому из них некомфортно в этой тишине. Им нихуя от этой жизни больше не нужно, потому что они уже покорили всё, а теперь бессмысленно залипают в горизонт. Питер не засыпал даже на минуту, а потому даже в пять утра кажется, что уже час пик.       На другом берегу, наверное, жизнь другая. Руслан знает, что это не так, но хочет верить, что там, где их нет, гораздо лучше. Везде, где нет Кашина лучше. Руслан смотрит на Даню и пытается угадать, что у него сейчас в голове. Почему тот не предпринимает попыток вернуть всё, что было год назад, хотя сам и позвал сюда. Для Руслана Кашин изменился слишком сильно — гиперболизация эмоций искривила образ битмейкера, сделав его лицо неестественным. Веснушки на фоне бледного лица с румянцем на щеках уже не казались россыпью звёзд на закате. Веснушки как веснушки. Абсолютно обычные, хаотичные и неэстетичные. Весь Даня стал серой и мрачной пародией на себя самого, только скилл в музыке качал, а так, морально — упал ниже плинтуса. Руслан и сам не понимал почему так считает. Просто пока у Кашина в руках телефон, где открыта переписка с Мидлер, Руслану было до омерзения тошно смотреть на некогда друга.        Данила никому не позволял лезть в свои отношения, ни в дружеские, ни в любовные. Он на хую вертел каверзные вопросы и интерес блоггер-СМИ. Как-то сложилось, что фраза «счастье любит тишину» Кашину в мозг въелась своей правдивостью. Он уже минуты три бессмысленно смотрит на их диалог с Лерой и не понимает, почему до сих пор не нашёл слов, чтобы поговорить с Русланом. Девушка Кашина писала что-то каждые секунд пятнадцать, будто словесный понос, но Дане хотелось изучать каждый пиксель, каждый символ на черновом экране айфона.

«Когда домой?»

Даня наконец-то поворачивается на Руслана. Флэш закончился и теперь шатен просто сидел, обнимая колени, которые мёрзли из-за вырезов на узких джинсах. У Дани нет дома.

«Минут через 10. Иди спать, я позже отпишу»

Даня наконец-то убирает телефон и теперь тоже смотрит на другой берег. Там жизни нет, как он считал. Там, где Даня, всегда пусто и мёртво. Битмейкер выучил эту простую истину, а потому старался не портить чьё-нибудь «там» своим «здесь». Возможно, благодаря этому и вышел трек «Я ТУТ». Но сейчас стоит подумать о чём-то кроме своих заёбов. — Я хотел поговорить. Руслан не смотрит на Данила. Лишь отпускает колени и садится прямо, зевая. — Да, я так и понял. Тушенцов откровенно заебался уже сидеть. Жопа мёрзла, Даня тяжёлый в моральном плане и находиться рядом с ним было тяжело, так ещё и в сон клонит. Утром надо бы отписать агенту, чтобы сверял список городов в новом туре чуть быстрее. — Я считаю, что мы должны обсудить конфликт. Телефон вибрирует, напоминая Руслану, что Мидлер всё ещё фантомом преследует Данила даже тут, от этого становится ещё хуже. Шатен тут лишний. Замечая краем глаза, как быстро Кашин достаёт айфон и быстро отвечает своей девушке, Тушенцов готовится оставить эти бессмысленные попытки на разговор.

«Мне кажется, что ты странный сегодня.»

«Не ебу о чём ты»

— Конфликт, Дань, — лениво тянет Руслан, вставая с земли. Кажется, хрустнуло колено, разрезая мутившую тишину. — был у тебя. А я просто просил человеческого отношения к себе, понимаешь? Руслан смотрит на Даню, а тот как-то нехотя ложится на спину и смотрит точно в карие глаза. Тушенцов понял: Даниле, в общем-то, похуй. Он себя виноватым не считал. — Объясняй. — так на отъебись было кинуто, что Руслан даже оскорбился. Внутри скреблись шпицы, злые такие. Наверное, с бешенством пуская слюни на напускные эмоции Кашина. Руслан вздыхает. — Сам же говорил, что понимаешь, а теперь под дурочка косишь. Со мной не прокатит, — шатен мотает головой и надевает солнцезащитные очки. Данила всё ещё лежит. Он в максимально беззащитном положении. Всё, что его защищает — маска эмоций. Но кажется, что Руслану ничего не стоило сорвать её. Да вот только зачем? Тушенцов же, вроде, даже не скучает без Данила. — Просто интересно стало. Ты винишь меня, но приходишь. Я тебя блокирую везде, а ты унижаешься. Зачем? — Дане очень впадлу думать рационально. Он, вроде, сам рвался поговорить, но не теперь. Сейчас уже как-то не то. Будто плевать, но что-то тянет внутри за сухожилия и мышцы, заставляя улыбаться, будто под ТРИГАН-Д. Руслан хмыкает и пинает пустую бутылку флэша в сторону Дани, показывая своё теперешнее отношение к нему. Ему искренне насрать, что Кашин может запросто сломать ему хребет. Руслану больше не страшно. — Потому что ты был моим другом. Ты бы так не сделал? Кашин прикрывает глаза и тихо усмехается. А это уже начинает веселить. — Когда мы в тикток хаусе трахались, то друзьями ты нас не звал. Кашин не успевает даже подумать о том, какая жёсткая подошва у конверов Руслана, когда боль с левой стороны прошибает тело. Тушенцов явно не намерен терпеть хуйню, особенно если режет по воспоминаниям. Битмейкер хватается за рёбра и стонет от ноющей боли, слегка скрючиваясь. — Пошёл ты нахуй, Кашин. На последок Руслан плюет в бывшего друга и уходит. Нахуя он вообще пришёл? Просто трата времени. Лучше бы спал дома, а не жопу морозил. Но не успел Тушенцов и пятидесяти метров пройти, как его тянут на воротник чёрного трешера назад и почти валят на землю. Шатен успевает лишь кое-как равновесие удержать, но Кашин разворачивает его лицом к себе и бьет наотмашь пощёчину. — Если я и иду на хуй, то только при условии, что он будет твоим, — выплевывает битмейкер и притягивает Тушенцова к себе с рыком, целуя. Они здесь пара лишних.