Один раз живем, хуле

Конец учебного года. Последняя неделя. На улице печет так, будто боженьке приспичило отведать жареной человечинки. Самое время забить на учебу, но, сука, долги никто не отменял. Ваня как всегда пришел рано. По официальной версии он приходит раньше, чтобы сделать русский, но на самом деле он приходит в школу только по одной причине. И эта причина сегодня пришла раньше него. И сегодня, только войдя в кабинет и осмотревшись, Ваня понял, что Миша уже здесь. Он был поглощен прохождением нового уровня и сохранял, казалось бы, беспристрастный вид. -Доброе утро, - Ваня быстро прошел к своей парте и закинул на нее рюкзак. Миша сдержанно кивнул и чуть двинул стул, как бы безмолвно приглашая сесть. Но Ване и приглашения-то не нужно было. Он, вообще-то, только за этим в школу и шел. Одним быстрым движением Ваня оказался у мишиной парты и с размаху грохнулся на соседний стул. Он открыл учебник русского, и, стянув с себя очки, заглянул в экран мишиного телефона. Либо сейчас, либо никогда. Сердце бешено колотилось. Так, как колотятся старые советские стиральные машинки о кафельный пол ванной ванной комнаты. Волнение мелкими спазмами давило на грудную клетку. и не давало нормально дышать. Ваня даже не успел обдумать все последствия. Он даже не успел понять, каким боком в его голове появилась эта мысль. Он попытался выровнять дыхание. Сердце билось в истерике. Его глухие удары гулко отзывались в ушах. Ваня чувствовал легкость. Легкость от принятого решения. Невыносимая легкость. Бух. Сердце пропустило удар. "Один раз живем, хуле" -Миш, - хрипло прошептал Ваня, заставляя этим Мишу оторваться от экрана и повернуть голову в его сторону. Мишино вопросительное "А?" застряло где-то по пути наружу. Теплые пальцы Вани сжали сжали его подбородок и потянули на себя. Чужие губя без сопротивления прижались к собственным. Мягкие. Ваня прижал мишино лицо к своему сильнее, заставляя еще сильнее вжаться губами. Главный ванин страх тут же улетучился, словно маячащая где-то на периферии греза. Миша не оттолкнул. Поцелуй получился скомканным ввиду неопытности или же из-за двух бешено бьющихся сердец, через оглушительный гул которых не могла пробиться ни одна жалкая мыслишка. Теперь все будет по-другому. Потому что теперь исчезли все сомнения. И это лето они запомнят надолго. Они это чувствуют.