Octopus

Неуверенной походкой Джилл направилась к мусорке, чтобы затушить сигарету. Шпильки цеплялись за колготки, оставляя еще больше стрелок, но те уже и так приказали долго жить. – Да бросила бы тут, кис, – заплетаясь и икая, прокричала Трэйси. Джилл картинно помотала головой: – Ну уж нет! А кто будет защищать природу? Трэйси громко гоготнула. – Тоже мне, нашлась защитница! Джилл изобразила подобие улыбки и почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Не стоило так много пить перед клубом, могут и не пустить. Да и сигарета только усилила желание прочиститься. Джилл набрала побольше воздуха в легкие, прогоняя навязчивое ощущение. Ничего, держись, подумала она, сейчас разгоним кровь. Взяв подругу под руку, Джилл понеслась ко входу. Секьюрити с каменным лицом заявил, что девчонкам сегодня не стоит идти в клуб одним в таком состоянии. Трэйси собралась было поспорить, но Джилл оттащила ее в сторону. – Ты рехнулась? Будешь возникать много, тебя точно не пустят. Надо найти кого-нибудь. – Кого, зай? Все наши сейчас спят дома в кроватках. – А мы найдем не наших, – раздраженно ответила Джилл. Она любила Трэйси, но иногда та действовала ей на нервы. Особенно когда перебирала. А перебирала она часто. – Давай, соберись, твою мать. – Ну Джилли, – захныкала Трэйси, – я хочу танцевать! – Если ты вспомнишь, что ты не кусок дерьма, а женщина, то тебе представится такая возможность. – Трэйси указала ей на группу гогочущих парней, появившихся в начале улицы. – Надо к ним присоединиться. А для этого, милая моя, надо проявить себя. Как думаешь, сможешь? Трэйси достала зеркальце, быстро вытерла черные полосы с щек, припудрилась. – Я готова, детка, – пьяно-игриво сообщила она. Джилл тяжело вздохнула. – Вот и молодец. Джилл оперлась на кирпичную стену, выставив вперед ногу. Сообразив, что порванные колготки делают из нее скорее шлюху, чем ищущую спутников искательницу веселья, она быстро сняла их, бросив в темный угол. Вернувшись в изначальную позу, Джилл достала сигарету, и, как только группа парней поравнялась с ними, крикнула: – Мальчики, ни у кого не найдется для дамы огонька? Один из группы обернулся и, осмотрев Джилл, улыбнулся. Он подошел чуть ли не вплотную, достал зажигалку. – Чья это такая куколка здесь отдыхает? – Если проведете нас с подругой в клуб, будет твоя, – проговорила Джилл, призывающе улыбаясь и томным движением закуривая. – Какие вопросы, детка, считай, все улажено. Я Бизон. Остальных тебе и твоей подружке знать необязательно. – Как скажешь, – Джилл издала игривый смешок в ответ на то, как рука Бизона по-хозяйски опустилась на ее талию. Постояв какое-то время, отпуская шуточки и докуривая, компания направилась к секьюрити. – Здорово, Чед! Все стоишь? – хмыкнул Бизон. – Эти киски с нами. Секьюрити молча указал рукой на вход. – Ну что, ребятки, пошли отжигать! Раздался одобряющий гомон, и компания ввалилась в клуб. Внутри грохотали басы, ядовитое неоновое освещение вспышками слепило глаза – Джилл проморгалась, прежде чем привыкнуть к обстановке. Диджей развлекал толпу, такую же пьяную, горланящую, как и они. По стенам на пилонах девушки в сетчатых чулках и коротеньких шортиках извивались, вокруг них собрались возбужденные зеваки, кидавшие на пьедесталы наличку. К новоприбывшим подошла текила-герл в джинсовой юбчонке и с внушительным декольте и предложила что покрепче. – Всем моим друзьям – за мой счет, – прокричал ей Бизон и, протянув девушке деньги, прижал к себе Джилл. Он потянулся к ней за поцелуем, но та отстранилась. – Ты чего? – Ты слишком торопишься, милый мой, – Джилл натянуто улыбнулась. – Дай хоть выпить для начала. – Это пожалуйста, – грубовато ответил Бизон и впихнул ей в руку рюмку так настойчиво, что половина содержимого выплескалась Джилл на платье. Та выпила залпом и попыталась оттереть пятно. – Да брось, ты и так секси, – сказал Бизон и уткнулся слюнявым поцелуем ей в шею. Джилл всю передернуло, но Бизон воспринял это иначе. – О, да ты уже вся потекла, куколка, а все целку из себя строишь. Пошли, я тут знаю один уютный закуток… Бизон схватил Джилл за подол и потащил ее в сторону туалетов. Та выдернула платье. – Слышишь, ты! Ты удумал, что, если протащил нас сюда, я тебе вовек обязана и должна дать? Отдыхай, кавалер! Бизону это явно не понравилось. Очередная неоновая вспышка осветила его исказившееся от злости лицо. – Дура! Ты не знаешь, с кем связалась! Он рванул обратно на танцпол, а Джилл выдохнула с облегчением. Это компашка явно неадекватная. Надо валить отсюда, но первоочередная задача – найти Трэйси, черт бы ее побрал. Впрочем, поиски подруги увенчались практически мгновенным успехом: она опиралась на барную стойку, уже не стояла на ногах, а один из группы, с которыми они пришли, подливал ей тут же, как она выпьет. Даже издалека было видно, что язык у Трэйси заплетался, глаза слипались – вот-вот, и она просто заснет. Очевидно, это не мешало планам парня, если не способствовало их воплощению в жизнь. Джилл убедилась, что поблизости нет Бизона, и пробралась сквозь толпу к Трэйси. – Трэйс, пошли, тебе хватит. – А ты чего за нее решаешь? Иди сама, не порть малину. – Охренел? – Джилл была в бешенстве, но одновременно ей стало страшно, что их уход может затянуться. Она смягчила тон: – Чувак, давай мы не будем ругаться. Моя подруга уже достаточно выпила, нас дома ждут, нам пора. – Чего ты, Бизона, что ли, испугалась? – гоготнул парень. – Ну так не надо было его обижать, он этого не любит. Сказала, что его, значит, его. А ты, как дело дошло до благодарности, соскочить решила. Он такого не прощает, правильно боишься. – Не надо меня пугать, я не из пугливых, – парировала Джилл, но почувствовала, как внутри все перевернулась. Ей даже показалось, что она в момент протрезвела. Она взяла Трэйси за руку и потянула со стула. Та упала на пол, ойкнув. – Твою мать, Трэйси, – процедила Джилл. Она наклонилась к подруге и стала бить ее по щекам, чтобы та пришла хоть немного в чувство. – Ну Джилли, мне больно, – простонала Трэйси. – Пойдем, милая, пойдем, ну пожалуйста, – на Джилл накатило отчаяние. Она была готова заречься идти еще хоть куда-нибудь с этой несчастной пьянчугой. Наконец, после долгих попыток привести Трэйси в более-менее адекватное состояние, Джилл повела ее к выходу. На полпути ее нагнал парень со стойки. – Слушай, ну ты не серчай, а? Ну не поладили, с кем не бывает. Оставайтесь, вы клевые девчонки! – Спасибо за приглашение, конечно, но нам правда пора, – Джилл изобразила подобие улыбки и одернула Трэйси, которая радостно забормотала, что не против еще остаться. – Ну, нет – так нет, – на удивление быстро согласился парень. – Но хоть выпей на дорожку-то, – и он салютовал Джилл рюмкой, которую держал в руке. – А то твоя подружка вволю повеселилась, в отличие от тебя. Джилл замешкалась, но, после недолго раздумья, выпила содержимое. В конце концов, она и так почти протрезвела, а одна рюмашка погоды не сделает. Она поблагодарила парня и, покрепче взяв Трэйси под руку, направилась к выходу. Вдруг Джилл почувствовала себя странно. В голове резко зашумело, как будто диджей включил свою пластинку прямо у нее в мозгах. Уши заложило, как при предобморочном состоянии. Она окинула взглядом помещение в поисках свободного стула или дивана. К ее счастью, два кресла были неподалеку. Бросив Трэйси, она упала на соседнее, опустив голову на колени. Ее мутило, ощущение было такое, что она чувствовала каждый свой орган, как по ним перемещаются жидкости и остатки обеда. Неоновый свет делал еще хуже. – Трэйси, посиди тут, я до туалета, – пробормотала она, но Трэйси крепко спала и не могла ее слышать. Не чувствуя ног, Джилл неслась в сторону уборной. Разум совершенно затуманился, мозг отказывался соображать. Джилл как будто видела все со стороны. Ей хотелось испугаться, чтобы прийти в себя, но страх, вместе с остальными тормозящими факторами, как будто выключился. Джилл внесло в кабинку. Еле двигая пальцами, она заперлась и осела на пол, соскользнув по стене. Кабинка была грязной и выглядела отвратительно, воняло застоявшейся мочой, повсюду разбросан мусор и разбитые бутылки. Джилл попыталась встать, чтобы умыться. В раковине валялись затушенные окурки. Джилл включила кран, и вода смыла пепел, оставляя след в форме длинных подтеков-щупалец. Окурки застряли в проеме слива, поднимая вонь от промокшего табака. Шум воды гулом отзывался у Джилл в голове. Вода словно наполняла ее, текла по органам, по нервам, по венам. Протухшая вода, вонючая вода стала жидкостью внутри нее. Джилл плеснула воду на лицо, но легче не стало. Чувствовалось, как ржавчина и хлорка стягивали кожу, шелуша ее, собирая в одном месте. В какой-то момент Джилл почудилось, что кожа сейчас вот-вот слезет и что зеркало обманывало ее, не показывая этого. Девушка вся обмерла: вот теперь ей стало действительно страшно. Она тщетно водила пальцами по лицу, пытаясь разгладить лоб, щеки, подбородок, – кожа все равно не хотела возвращаться в свое изначальное состояние. Джилл заплакала: как же она теперь будет ходить с таким лицом? Как же ей быть? Как же? Как же… Она села прямо на грязный стульчак унитаза, опустив голову на колени. Слезы лились и лились из нее ручьями, струились по голеням, затапливая стопы, стекая по шпилькам, своими ремнями как веригами стиснувшим щиколотки, чтобы стечь в слив, который неким странным алтарем образовался прямо посреди кабинки. Слезы как будто стали затвердевать у нее на ногах – не солеными кристаллами, нет, – холодным студнем. Этого еще не хватало, где-то в мозгу отголоском раздался голос Джилл. Отчетливо ощутив чужое присутствие, она медленно подняла голову с колен, чтобы замереть от ужаса. По ее ноге скользило щупальце. Жирное, извивающееся, оно поднималось из слива, обвивало унитаз, и вовсю уже ползло по ней. Волна ужаса и отвращения холодным потом пробила Джилл. Трясясь от бившейся в ее теле истерики, она, превозмогая страх, скинула с себя щупальце. То настойчиво продолжало тянуться к ее бедру, щупом пробираясь все выше. Джилл собрала оставшуюся волю в кулак и – это показалось ей неплохой идеей – изо всех сил ударила по щупальцу. То отпрянуло, как будто одновременно ошарашенное и рассерженное неожиданным сопротивлением. Джилл вскочила с унитаза и рванула к двери. Непослушными пальцами дергая за щеколду, она увидела, как на нее погрузилась тень, заслонив собой неверный свет от лампочки. Джилл открыла рот, чтобы закричать, но его тут же закрыло щупальце. Отчаяние накатило на девушку, она пыталась отбиваться, но ее крепко держали и волокли от двери. Джилл ворочалась и старалась вытаскивать руки, но щупальца – они вдруг стали везде: они высовывались из раковины, из унитаза, они оплетали и ползли повсюду, но главное – они не отпускали Джилл. Помогите, помогите, помогите, стучало у нее в голове беспрерывным ритмом. Но рот ее был зажат, а потому по кабинке раздавалось только невнятное мычание, заглушаемое орущей снаружи музыкой. Вдруг в очередном изгибе у нее получилось вытащить руку, но за такое самовольство одно из щупалец схватило ее за шею и резко ударило об стену, отчего девушка упала на пол. Джилл оторопела, так что не сразу почувствовала боль; зато когда та стала разрастаться у нее в голове, разливаться и наполнять ее, способность отбиваться покинула ее окончательно. Джилл плакала и смиренно терпела, как щупальца овивают ее всю, как они лихорадочно шарят по ее телу, по груди, по бедрам, как настойчиво они снимают с нее трусики и лезут внутрь. Это конец, подумала Джилл, когда все тело, каждую нервную клеточку пронзила боль: щупальце проникло в нее. Оно вдалбливалось, резкими толчками пробиралось все глубже. Даже сквозь туман, застилавший ее разум, девушка чувствовала бесконечное унижение от происходящего и от назойливого гула, звучащего у нее в ушах. Джилл могла поклясться, что этот шум исходил от щупалец. Странно, вспышкой пронеслась в ее голове мысль, разве щупальца могут издавать такое? Тут у Джилл промелькнула еще одна мысль, на этот раз более отчетливая: щупальца потеряли бдительность. Одно по-прежнему закрывало ей рот, другое продолжало истязать грудь, а третье – насиловать ее. Остальные она на себе не ощущала, и ее руки на изломе, как у куклы, лежали свободно на холодном грязном полу. Щупальце, которое зажимало рот, повернуло голову Джилл в сторону, и та вперила взгляд в разбитую бутылку у стены. Свет переливался по стеклу, искрился на осколках. Так красиво, подумала Джилл. Не вполне осознавая, что она делает, Джилл взяла крупный осколок в руку и плотно сжала. Стало немного больно, но, по сравнению с тем, что с ней уже происходило, – словно комариный укус. Алый ручеек потек по запястью и большими каплями падал на пол. Очень красиво, снова шевельнулось в голове, так красиво должно быть и на второй руке. Джилл прислонила осколок ко второму запястью, желая лишь окрасить его в такой же алый цвет. Но следующий толчок внутри нее был сильнее предыдущих, и осколок воткнулся в запястье. Джилл поморщилась: это было уже непохоже на комариный укус. Рука тут же неестественно согнулась и упала обратно на пол. Девушка не расстроилась, ведь теперь грязный пол все быстрее заливал красный ручей. Она мысленно улыбнулась: а ведь щупальца тоже могут стать красивыми. Джилл достала осколок из запястья и резким движением воткнула его в щупальце, которое нависало над ней. Вдруг то, что держало ей рот, обвисло. Еще один красный ручей заливал ей лицо. Джилл улыбнулась уже физически. Воздух пах мочой, железом и спермой. В теле наступала легкость, боль отступала. Становилось так хорошо, так спокойно. Щупальца тоже превратились во что-то красивое и расслабились со мной, думала Джилл. Лампочка мерно мерцала в кабинке, глаза Джилл слипались, и она все чаще и все дольше моргала. Она чувствовала, как легкость отрывает ее от тела, как оно становится все грузнее и тянет ее вниз. Даже резкий стук выбиваемой двери не нарушил ее спокойствия. Она не понимала, что происходит, над ней нависли тени. Неужели щупальца вернулись, с уколом страха подумала она. Но нет, щупальца не разговаривали, а Джилл сейчас слышала голоса. – Твою мать! Твою мать, Бизон! – один голос был ошарашенным. – Я говорил ему, я предупреждал, что это сильная штука! – испуганно бормотал другой голос. – На кой хер он сюда пошел? – процедил первый голос. – А то ты не видишь! – раздраженно ответил второй. – Ну, что делать будем? – спросил первый, но его прервал испуганный визг: – Джилли!!! – Тише, тише, – первый. – Не ори ты, а то все сейчас прибегут. А оно нам надо? Нет, не надо. Кто ж знал, что твоя подружка с катушек слетит? Ему вторило мычание, прерываемое всхлипами. – Ты ничего не видела. И ты ничего не видел, – прикрикнул первый. – Да понял я, понял. Валим! Дверь кабинки прикрылась. Ну наконец-то, подумала Джилли, тишина. И это была ее последняя мысль.