Буря и лепесток сакуры

Ты сама могла бы прилететь и прильнуть к моему сердцу, если бы захотела. Но, схваченная против своей воли, ты ускользнешь из моих объятий, исчезнешь, как благоухание, не дав мне даже вдохнуть его. (с) "Джен Эйр", Шарлотта Бронте

Мико смотрит на Мэтра искоса, предельно осторожно, с каким-то даже нарочитым, показательным холодком. Скулы неохотно красятся в розовый - выдают лишь волнение, когда повышает тон. Сузуму понимает: лучше ее никого нет. Другие - пусть страстные, безобразно живые, или же отчужденно-исполнительные, холодные - все равно звучат недостаточно совершенно. У дирижера проклятая сверхчувствительность к фальшивым нотам. Это уже на грани невроза - недаром сорваться на крик во время репетиции стало привычным делом. Одни трепещут, другие нетерпеливо хмурятся, пережидая бурю. Третьи поникают в терпеливом смирении. И лишь его сакура, его Мико-цветочный-лепесток как будто умом и душою всегда находится в совсем другом месте. Думает лишь о скрипке и своем собственном хрустальном мирке изящества, где никакие посягательства не имеют веса и силы. Сводит челюсти от бессильного осознания: играть она будет хорошо, но на чувствах - даже не подумает. Притворяться не в ее характере, даже ради того, кто закрыл бы глаза на любую, красивую, но желанную ложь. - Благодарю Вас, но на чашку кофе я остаться не могу, - в этом "не могу" звучит твердое "не хочу", потому что глаза снова смотрят в сторону с некоторой досадой вынужденного смущения. Сузуму рад бы смутить ее по-настоящему, заставить лепестки заалеть и всколыхнуть аромат прохладного утра - порывом жесткого ветра. Упиться запретной сладостью. Но чем сильнее буря, тем упрямее цветет сакура. Не поколебать твердой убежденности, что он для нее - никоим образом не спутник. - Как скажете, Мэтр, - на губах оседает соль и лед. Минорная тональность. О, эта мука проклятая! Покорность, сопоставимая только с прочностью цельного гранита. Мико остается на дополнительные полчаса после репетиции, но скрипка - единственное, что волнует ее хрустальное сердце в эти минуты. И ветер исступленно утихает, осознавая: только нежность и мягкая уступчивость может хоть на миг, мимолетно притронуться к этим волшебным цветам.