Denouements

Кулаки каждый раз непроизвольно сжимаются, когда девушка видит, как дети один за другим швыряют друг друга по помещению. Каждый раз невыносимо больно смотреть на каждого ребёнка, они выглядели крайне несчастными, хоть и обладали чем-то по типу суперспособностей. Вайолет видит, как один из старших детей, кажется его номер был 002, злостно скалится на другого, более маленького ребёнка, номер которого она ещё не запомнила. Они стоят посреди комнаты и испепеляют друг друга взглядами. Никто из них не собирался нападать первым, выжидая действий со стороны соперника. 002 не выдерживает, он никогда, в принципе, не отличался терпеливостью, лёгким взмахом руки громко впечатывает ребёнка в кафельную стенку. Со стороны мальчишки слышаться тихие всхлипы, а Вайолет опускает взгляд в пол. Ну не может она смотреть на то, как дети калечат друг дружку. Она не уверена, насколько долго длилось это занятие, да и часов в помещении не было, однако про себя она подсчитала, что этот сущий ад должен был закончиться с минуты на минуту. — Эй, всё хорошо? — где-то сбоку слышится голос Саманта — её подруги по несчастью, учитывая, что в лабораторию Хоукинса они попали плюс минус в одно и тоже время. Санитарка, видимо, уловила обеспокоенный вид подруги, поэтому и поинтересовалась в пол голоса. — Да-а, — шёпотом отвечает, поджимая губы, — Просто до сих пор не могу привыкнуть... Ко всему этому. — Понимаю, — брюнетка кивает головой, а затем медленно и незаметно переплетает их пальцы, пытаясь поддержать Вайолет. Ловко высвобождает тонкие пальцы из тёплых рук девушки, она всё ещё не испытывала любви к физическому контакту с кем-либо, потому и отстраняется, в глубине души надеясь, что не обидела этим жестом подругу, однако та и вовсе не заметила этого. — На сегодня всё, — доктор Бреннер хлопает ладошками по столу, поднимаясь с места. Кивком указывает санитарам, чтоб те отвели пострадавших детей в медпункт и осмотрели их. Потихоньку народ начинает расползаться, первым из лаборатории выходит Бреннер, за ним остальные доктора, потом офицеры, а потом уже санитары за руку с детишками. Карие глаза девушки бегают по уже почти пустому помещению, замечает девочку, которая ошарашенно осматривала всех выходящих, будто ища кого-то определено. Кажется, номер этого ребёнка был 011. Вайолет набирает больше воздуха в лёгкие и делает решительный шаг вперёд, в сторону девочки. Ей всё ещё было непривычно общаться с детьми, по большей части, она до одури боялась их. Мало ли что им взбредёт в голову, ей не особо хочется умереть в этом месте. — Всё в порядке? Пройдём в медпункт, у тебя ссадины, — присаживается на коленки перед 011 и осторожно касается ладошкой её щеки, привлекая внимание. Девочка в ответ лишь монотонно кивает головой, не отрывая взгляда от выхода. Вайолет переплетает их пальцы, встаёт с пола и выводит одиннадцатую из помещения. Длиннющий коридор, казалось, длился целую вечность. Хоть девушка и работает здесь больше полугода, всё ещё попросту могла заблудиться здесь и даже план помещения не спасал в этой ситуации, уж слишком коридоры были похожи между собой. — Мы почти перешли, — оповещает Вайолет и замечает на лице 011 какое-то волнение: она продолжала постоянно оглядываться назад. Девушка пытается выдавить из себя подбадривающую улыбку, но выходит, наверное, так себе. Ей определено нужно поучится общаться с детьми, иначе в один прекрасный день кто-то из детей не выдержит её кислой мины и попросту свернёт ей шею при помощи телекинеза или ещё чего-то. А случаев таких было не мало; за эти полгода тут было смертей минимум семь, а то и больше. И все трупы — охранники либо санитары, которые "случайно", по словам доктора Бреннера, попали под горячую руку кого-то из детей. С облегчением выдыхает весь воздух и победно улыбается, когда видит перед собой знакомую металлическую дверь. Сперва заводит девочку, а затем заходит и сама, негромко прикрывая дверь за ними. — Так, Одиннадцать, присаживайся, — на этот раз улыбка Вайолет получилась более доброй и естественной — на рабочем месте всегда поспокойнее. Жестом указывает на медицинское кресло. 011 слегка топчется на месте босыми ногами, а затем молча слушается и присаживается на краешек кресла, складывая ручки на коленках. Вайолет нервно поджимает губы и начинает копошится по стеклянным полкам, в поисках ваты и хлоргексидина. Все это время 011 внимательно наблюдает за действиями санитарки, и девушка замечает на себе этот пристальный взгляд. Неужто сейчас она вывернет ей руку или ногу? Непроизвольно передёргивает плечами от одной только мысли об этом. — Все нормально? — переспрашивает у одиннадцатой, та лишь в ответ положительно кивает головой. И Вайолет на секунду показалось, что уголки её губ слегка приподнялись. Она улыбается? Вот это действительно неожиданность, обычно дети в лабораторных халатах с татуировками на запястьях довольно скупы на эмоции. Наклоняется над девочкой, осторожно промывая ссадины на её щеке проточной водой, а затем наносит антисептический раствор на вату и совсем легонько прикладывает к нежной коже. — Не щиплет? — слегка жмурится и виновато смотрит на 011. — Нет, — отрезает девочка, а Вайолет слегка опешила; ну не ожидала она, что та заговорит с ней. — Х-хорошо, — голос слегка дрогнул, но русоволосая пытается перестать нервничать и взять себя в руки. Девушка заканчивает процедуру, заклеивая ссадину маленьким лейкопластырем, довольно осматривает девочку и выдыхает. — Ну всё? Пойдем проведу тебя, — протягивает руку в приглашающем жесте и 011 охотно цепляется за неё.

***

С делами на сегодня было покончено, только если не случится что-то серьезное и их не вызовут вновь на работу? Службой назвать это было сложно. На пороге комнаты появляется уставший силуэт Вайолет, рукой нащупывает включатель света и устало клацает по нему. В комнате пусто, её соседка, видимо, ещё не добралась до комнаты. Оно и к лучшему, хоть парочку минут девушка проведет в уединение с самой собой. А в лаборатории Хоукинса это было крайне сложно осуществить, учитывая, что видеокамеры стоят почти на каждом углу, а скопления людей случаются чаще, чем на концертах. Их комната была самой простенькой — две кровати по бокам помещения, тумбочки около них, светильники, одно зеркало и один платяной шкаф на двоих. Белые стены и потолок напоминали больничную палату. Личные вещи у них присутствовали, но каждые три дня охрана осматривала их телефоны и вещи, в поисках потенциальной угрозы. Девушка в отражение настенного зеркала вызывает лишь отвращение: неестественно бледная кожа, серые круги под глазами, вытянутое лицо, не особо густые брови и русые волосы чуть длиннее плеч, но обычно она всегда завязывает их в низкий хвост, чтобы не мешались при работе. Недовольно морщится и отворачивается от зеркала, попутно растягивая пуговицы накрахмаленной рубашки. Какой это уже был день в Лаборатории Хоукинса? Она давно сбилась уже со счёта, но Вайолет Вайс уверена, что застряла здесь на вечность.