Золотко

Алтан устало потёр виски, ненадолго зажмурился, а затем перевел тяжёлый взгляд на Вадима. Наемник стоял рядом, сложив руки на груди и уже знакомо перекатывая во рту острую зубочистку. Язык не поворачивался назвать этого мужчину телохранителем, скорее ураган во плоти или дьявольское отродье. Не сказать, что Алтана это беспокоило, но иногда он ловил себя на том, что некоторые действия или слова, сказанные наемником, заставляли его внутренне сжиматься, словно упругая спираль. Это ощущение появлялось внезапно: в одно мгновение Алтан снисходительно улыбался очередной нелепой шутке, а затем напрягался, чувствуя в груди нарастающий ком тревоги. Чем она была вызвана и к каким последствиям может привести оставалось только догадываться, но парень упрямо отгонял от себя любые подобные мысли. В стремлении контролировать и четко разделять личное и рабочее, молодой Дагбаев едва ли придавал серьезное значение своим желаниям. Но они были. Темные и слишком навязчивые, чтобы суметь их полностью игнорировать. Алтан скрипел зубами, сжимал бессильно кулаки, но то и дело поддавался на провокации внутреннего голоса. Словно шепот из темного угла, обещающий удовольствие и одновременно смеющийся над слабостью глупого мальчишки. Все это привело к тому, что в какой-то момент Алтан все же допустил мысль о возможной близости с неуравновешенным, лишенным моральных принципов, наемником. Алтан даже не пытался отрицать сексуальность и животный магнетизм Вадима. Просто изначально в этих мыслях не было никакого здравого смысла, а затем все понеслось к чертовой матери на крейсерской скорости, обещая смести все на своем пути. Алтан не был слепым или наивным до такой степени, чтобы не заметить мощь крепкого натренированного тела, как и многие другие детали, волнующие и что-то затрагивающие в сознании парня. Находясь в машине, Алтан практически не таясь наблюдал за длинными пальцами, уверенно сжимающими гладкую кожу руля. Он думал о том, что эти руки одинаково касались как оружия, так и человеческих тел. С той лишь разницей, что холодный металл Вадим трогал нежно, почти ласково, а тела любовников или своих жертв — жестко и почти всегда смертельно. Точно так же Алтан разглядывал крепкую шею, забитую ярким рисунком. Видел, почти физически ощущал эти мышцы, которые плавно перетекают в широкие плечи. В безжалостный список летели мощные бедра, упругая задница и неожиданно — глаза. Алтан все же стыдливо признал тот факт, что его не просто привлекают чужие глаза, его будоражит взгляд. Словно дымчатое марево с бледным оттенком зелени, болото, в которое ступив однажды, уже никогда не выберешься обратно. Алтан не хотел тонуть. Он просто... — Вашество, я, конечно, польщён такому вниманию, но последние пять минут ты смотришь так, будто хочешь меня сожрать. — Вадим улыбался, слегла склонив голову. — Боюсь, что ты застрянешь у меня в глотке, — слишком поспешно ответил Алтан, скривившись. — Заткнись и не мешай мне думать. — О новых цветочных горшках или мертвом теле? — Вадим пнул кончиком ботинка неподвижно лежащую руку. — О твоём члене, — отозвался Дагбаев, разворачиваясь и направляясь к выходу склада. Пожалуй, иногда стоило позволять себе такие словесные вольности, чтобы всего на одно короткое мгновение уличить Вадима в замешательстве. Может в силу профессии, а может и от природы, но Вадим слишком хорошо владел своей мимикой, поэтому такие редкие и незначительные жесты как-то по-особенному гладили эго Алтана. — Шевелись, я хочу домой, — на ходу бросил он, прислушиваясь к шагам за спиной. — Как пожелаете, Вашество! — Вадим догнал его в три шага, обогнул, а затем как дурацкий шут распахнул перед ним дверь, пропуская на улицу. Свежий воздух тут же прояснил голову. Алтан повел плечами, непроизвольно коснулся небольшой серьги в ухе, и широким шагом направился к недалеко припаркованной машине. На сегодня было предостаточно эмоциональных качелей. Ещё и этот чертов мешок дерьма, возомнивший себя вправе грубить и что-то требовать от молодого Дагбаева. Алтан терпел долго, настолько долго, что даже Вадим, мало интересующийся деловыми отношениями их семейства, первый предложил "разрулить" ситуацию с очередным бизнес-мудаком. Разрулил, конечно, но для этого пришлось назначать встречу, ехать на территорию заброшенных складов, а потом ещё минут десять наблюдать томное вальсирование Вадима со своей очередной, но недолгой пассией. К слову, именно это показательное шоу заставило Алтана чуть ли не впервые задуматься о действительно интимных вещах. Например, каково это переспать с Вадимом? Если отбросить все эти бесконечные "но", то какой он вне работы? Алтан мысленно качал головой, представляя не самые лучшие образы. Вадим виделся ему жестоким, беспринципным и тем, кто с лёгкостью переходит любую черту. Тем, кто будет хлестать по лицу, до хрипов сжимать горло и засаживать так глубоко, что впоследствии придется либо вызывать врача, либо в его сопровождении ложиться в больницу. Алтан действительно представлял Вадима именно таким, а это отнюдь не было самым желанным. Они много проводили времени вместе, много разговаривали, пусть большая часть этих разговоров и состояла из тупых шуток одного и шипящих ругательств другого. И Алтан подмечал много разных деталей, таких как мягкие повороты кистей рук, тихий голос и неожиданно приятный смех. Все это могло бы надоумить на что-то более... стандартное, но Алтан не сомневался, что дай тому волю и Вадим насухую выебет его, глумливо растирая слезы по всему смуглому лицу. А ещё Алтан видел схожие мысли на лице Вадима. Изредка, почти незаметно, но Дагбаев улавливал, как сменяется настроение наемника, как падает тень на его неожиданно хмурое лицо, а в мутных глазах плещется один единственный вопрос: позволит ли богатенький и несносный мальчишка отыметь себя? Алтан обычно хмыкал на это и снисходительно улыбался, а Вадим, заметив внезапную смену настроения, тут же превращался в привычного шута с багажом идиотских шуток и даже подкатов, которые они оба расценивали как нечто пустое и бессмысленное. Но сегодня отчего-то все казалось не таким уж и поверхностным. Алтан все больше погружался в собственные мысли, все чаще бросал задумчивые взгляды на ухмыляющегося телохранителя, и к приезду домой уже наверняка знал, что рискнёт, несмотря на все нелицеприятные моменты их возможной близости. В силу возраста и небольшого опыта, молодой Дагбаев прекрасно понимал, что полностью справиться с любовником он не сможет. И если вдруг Вадиму приспичит его зажать, унизить или сделать что-то выходящее за границы разумного, то Алтану останется только терпеть, стиснув зубы. Но даже несмотря на все эти безрадостные мысли и ожидания, парень ясно осознавал, что он скорее согласится на секс, чем и дальше будет вращать невидимый барабан у себя в голове. По крайней мере, именно с такими размышлениями Алтан ввалился в собственную комнату, на ходу скидывая пиджак. — Выпить? Или, может, набрать ванну? — Вадим стоял в дверях, прижимаясь плечом к косяку. — Или я свободен на сегодня? Алтан, уже забывший о существовании телохранителя, как только оказался в уюте родных стен, вздрогнул и обернувшись, произнес: — Прими душ, от тебя несёт кровью. — А потом? — А потом тащи свою задницу сюда. Я хочу выпить и мне нужна твоя компания. — Алтан скинул туфли, потянулся к ремню на брюках, но вовремя остановился, с прищуром глядя на расслабленного наемника. — Вадим. Иди. — Как всегда, лишаешь меня самого интересного. Ляпнул и тут же скрылся, а Алтан с удивлением смотрел на закрытую дверь, не понимая то ли это был очередной бессмысленный трёп, то ли намек на что-то существенное, что никогда ещё прежде не происходило между ними двумя. Спустя четверть часа Алтан уже не был так уверен в себе, своих безрассудных желаниях и в целом идее, чтобы провести эту ночь в компании раздражающего наемника. Тяжесть влажных после душа кос нервировала, чуть потрескавшийся лак на самых кончиках ногтей вызывал чувство отвращения, а глаза, те, что обычно смотрели с презрением, сейчас испуганно блестели. В отражении зеркала Алтан видел себя другим и это не столько пугало, сколько настораживало. В приглушённом свете уютной ванной комнаты все казалось иначе, даже проще. Не было ядовитых взглядов, вызывающе вздернутых бровей и неприятных улыбок. Был только молодой мужчина, с покрасневшими от усталости и недосыпа глазами, с опущенными плечами и отведенной в сторону ногой — боль от старых ран все ещё присутствовала в жизни Алтана. Именно таким его и застал Вадим: обнаженным, рассеянным и по-настоящему красивым. Без косметики, шелка и с мягкими изгибами поджарого тела. Такой Алтан был редкостью даже для самого себя. — Не подскажешь, почему я до сих пор тебя терплю? — по-прежнему стоя к нему спиной, спросил Алтан, глядя в зеркало. — Золотко, тебе ли не знать ответ на этот вопрос, — ухмыльнувшись, Вадим вышел из ванной напоследок мазнув тяжёлым взглядом по такому притягательному телу. Вернувшись в спальню, Алтан устало опустился в кресло, принял из рук Вадима бокал вина, и так же молча уставился на довольного жизнью наемника, беззастенчиво растянувшегося на хозяйской постели. — Ты ужасен, знаешь? — сделав пару глотков, Алтан навел указательный палец на мужчину, а затем поманил того к себе. — То есть тебя смущают мои манеры, а не отсутствие у меня жалости к твоим потенциальным ухажёрам? — хохотнул Вадим, поднимаясь с кровати и усаживаясь в ногах Алтана. — Золотко, из нас двоих — ужасен именно ты. За интеллигентной маской скрывается тот ещё монстр. — Чудесный комплимент из твоих уст, — тихо отозвался парень. Рука непроизвольно легла на светлую копну волос, взъерошивая и без того лохматое нечто. Хотелось схватить и потянуть назад, склониться и заглянуть в бесстыдные глаза, но вместо этого Алтан лишь осторожно пропустил пряди между своих пальцев. — Хочешь помассирую ногу? — неожиданно спросил Вад, и не дожидаясь ответа уселся так, чтобы правая стопа парня комфортно устроилась рядом с его пахом. — Ты заканчивал курсы? Если нет, то я не готов к перемалыванию костей. Алтан хотел, чтобы это прозвучало едко, но вместо этого услышал в своем голосе сомнение и тревогу. Вадим тоже заметил: вскинул голову и с интересом посмотрел на хмурое лицо парня. Затем молча провел пальцами от ступни до колена, осторожно погладил выпуклые шрамы, и медленно провел уже всей ладонью вдоль бедра. — Почему ты думаешь, что я причиню тебе боль? — спустя несколько минут тишины все же спросил он. — Почему в твоём взгляде вместе с похотью я вижу ещё и страх? — А что, твои ласки распространяются на что-то помимо оружия? — Алтан расслабился, сполз чуть ниже, и подпёр голову кулаком, продолжая наблюдать за чужими руками на своем бедре. — Нет, — сухо ответил Вадим. — Только на тебя. Алтан не нашелся с ответом, вместо этого он сместил стопу, надавил на чужой пах, а уже спустя мгновение едва сдержался от позорного вскрика — Вадим с лёгкостью поднял его с кресла, чтобы тут же опустить на постель. — Ты перегибаешь, Вадим. Уперевшись здоровой стопой в грудь мужчины, Алтан попытался отползти назад, но был вынужден замереть. Вадим мягко, почти невесомо обхватил его щиколотку, мазнул губами по выступающей косточке, а затем отвёл ногу в сторону. — Золотко... Помолчи. Слишком ошеломленный, чтобы спорить или брыкаться, Алтан с удивлением и пока ещё лёгким волнением наблюдал за тем, как наемник, от которого он ждал боли и унижения, с непривычной для него осторожностью гладит его ноги. Теплые, чуть шероховатые ладони медленно скользили по смуглой коже, рисуя на ней сложные узоры. Поддавшись мгновению, Алтан развел ноги и вытянул руки над головой, чуть ли не впервые оказавшись в таком уязвимом виде. Этим Вадим и воспользовался, подтянув парня ближе к себе. Руки уже ощутимей сжали чужие бедра, скользнули по твердому животу и замерли на груди. Склонившись, Вадим заглянул в черные глаза, а затем тихо, в самые губы, произнес: — Я буду любить тебя, Золотко. Змейка может расслабиться. — Какое лицеме... — Молчи. И Алтан действительно замолчал. То ли от глубокого шёпота, то ли от серьезного взгляда серых глаз, но остаток фразы он проглотил, успев только подумать о том, что такого Вадима он совершенно не знал. Поцелуй не был внезапным, но ощущения — да. Сухие, чуть обветренные губы Вадима касались его рта с удивительным трепетом, что могло сравниться только с тонкими крыльями бабочки. Чем глубже становился поцелуй, тем сильнее заходилось сердце в груди Алтана. Нежные, тягучие, словно патока, прикосновения, кружили голову похлеще вина. — Чудесный мальчик, — прошептал Вад, касаясь губами скулы, виска, а затем и самого уха. — Невероятный... Тяжело сглотнув и не совсем понимая действительно ли все это происходит прямо сейчас, Алтан неуверенно опустил руки на его плечи. — Вадим? Если это какой-то извращённый подход, то, пожалуйста, свали на хрен. Вместо ответа Вадим по-хозяйски уселся между разведенных ног, погладил внутреннюю сторону бедер и наконец опустил одну ладонь на его член. — И это мне говорит тот, кто не стесняется вилять передо мной голой задницей? — усмехнувшись, Вад сильнее сомкнул пальцы на члене, провел пару раз по всей длине, а затем спокойно спросил: — Мне уйти? Сжав зубы и непроизвольно подкинув бедра, Алтан наконец сдался, мысленно махнув рукой на все свои опасения. — Разденься... Идиот. Вадим как-то по-особенному мягко улыбнулся, стянул через голову майку, а потом не спеша поднялся, приспуская резинку спортивных штанов. — Очевидно белье ты не носишь. — Алтан с интересом наблюдал за бесплатным представлением. — Сними, — вместо ответа коротко приказал мужчина. Всего одно слово, но Алтану этого хватило, чтобы почувствовать себя в западне. Поток мыслей вернулся к самому началу: а если сделает больно? Не играя, не подначивая, а именно унижая? Алтан хмуро смотрел перед собой, пытаясь игнорировать поступающий к горлу ком. — Золотко, ты мне веришь? — Вадим осторожно потянул парня на себя, крепко держа его за руки. — Я хоть раз подвёл тебя? Алтан отрицательно качнул головой. Затем ещё раз, словно встряхиваясь, и только после этого неуверенно опустился на колени перед Вадимом, стягивая с того штаны. Он не был готов взять в рот, даже не рассматривал подобное в ближайшем будущем, поэтому когда Вад мягко притянул его голову к своему бедру, шумно выдохнул. Вадим ласково погладил тонкие губы, перекинул тяжёлую прядь темных волос через плечо, и нагнувшись, поднял парня на ноги. — Не буду принимать на свой счёт, — тихо рассмеялся Вад, толкая парня обратно на кровать. — Все ещё жду подвоха, — хрипло произнес Алтан. Его взгляд был прикован к широкой груди, украшенной объемным и ярким рисунком. Алтан никогда не интересовался о значении, хотя догадывался, что за шутливыми формулировками будет скрываться что-то важное и понятное только самому Вадиму. Дерзить и спорить больше не хотелось, тело все чаще сковывало приятным томлением, а руки неизбежно тянуло к чужому телу. Был ли смысл отказывать самому себе, когда единственной преградой между ними оставалось — внезапно — только терпение наемника? Алтан скользнул раскрытыми ладонями по плечам Вадима, чуть сжал пальцы на теплой коже, а затем закинул обе ноги за его спину. Казалось, минуты растянулись на долгие часы: за одной лаской следовала другая, настойчивые пальцы нежили возбуждённую плоть, а Алтан все глубже погружался в марево похоти, где не было места смущению. Ему нравилось то, как уверено Вадим изучает его тело, как одной рукой сжимает талию, а другой — дразнит и одновременно готовит упругие мышцы. В какой-то момент все потеряло значение, пока Алтан не почувствовал лёгкую дрожь. Чужую. Пришлось нехотя разлепить глаза и сфокусироваться на лице Вадима, который смотрел в ответ и едва улыбался. Язвительные слова уже готовы были сорваться с языка парня, пока он не понял одну простую, но по его личным меркам, невероятную вещь. Вадим на самом деле получал удовольствие. Не от совершенных им безумств, не от насилия или дурацких, вечно неуместных шуток, а от их близости. Его потряхивало от вседозволенности, и это было заметно по дрожащим рукам и прикушенной губе. Алтан приподнялся, схватил мужчину за шею и потянул на себя, впиваясь в его рот кусачим поцелуем. Хотелось всего и сразу. Сильно, до болезненных стонов, чтобы тело выламывало в удовольствии, которое мог ему дать только Вадим. — Возьми, — прохрипел Алтан. И этого оказалось достаточно. Резко, не говоря ни слова, Вадим перевернул его на живот и навалился сверху, обнимая одной рукой поперек груди. — Дыши, Золотко, — прошептал Вадим, а затем осторожно начал входить. Алтан сжался и тут же расслабился, успокоенный шепотом и мягкими поцелуями, которыми Вад осыпал его шею и плечи. Все эти касания, трепет, с которым Вадим брал его, никак не вязались с тем образом, что создал себе парень. Но это было волнующе и прекрасно, то, как его любили и баюкали в крепких объятиях. Алтан вздрогнул и едва сдержал всхлип от переизбытка эмоций: Вадима было слишком много и одновременно недостаточно. И с каждым новым толчком, с каждым новым шепотом, опаляющим его ухо, Алтан задыхался от возбуждения. И даже на самом пике, когда Вадим сильнее его сжал, все быстрее вбиваясь в разнеженное тело, Алтан мог думать лишь о том, что ему мало и он хочет ещё. Сегодня, завтра и по возможности — всегда. — Кто бы мог подумать, что Вашеству так понравится, что мне придется вытирать ему слезы, — несмотря на слова, Вадим говорил мягко и без привычной улыбки. — Замолкни. — Алтан спрятал покрасневшее лицо в подушке. — Просто... Ты был другим. — Только для тебя, Золотко. Только для тебя, — прошептал Вадим, аккуратно отводя тяжёлые пряди, чтобы оставить на его спине ещё один нежный, но не последний поцелуй.