В летающей тарелке

Пасека. Всего одно слово и столько загадок. Владимир Николаевич любит своих «пчелок» и в обиду не дает, зато они его — сколько угодно. Не получилось избавиться от Детдомова, тот узнал свою истинную фамилию и имя, а еще потом пришел разбираться зачем его, собственно, пытались превратить в фарш. А еще, презирая все свои истинные принципы, Щукрай был с ним ласков, ни единого обидного слова не сказал, медовиком кормил. Из всех возможных вариантов остался один — летающая тарелка, которая поджидала его в верхних слоях атмосферы. Научился Щукрай вызывать ее силой мысли. Пускай празднуют глупые земляне победу, он еще вернется обратно, но уже с другой стороны света. Был секрет у Щукрая с самого начала. Никакой он не человек, как теперь уже понятно. Он самый настоящий хищник. Маскировку он выдумал себе самую что ни есть хитрую и охоту на других существ водил одним известным ему методом. Зачем устраивать взрывы и погони, когда можно прикинуться добрым стариком, выучить местный язык и заставлять жертв самих идти к нему на контакт? Свои технологии, которые ему выдали при посадке на Землю, он разменял у местных серых на кое-что поинтереснее, чем можно было себе представить. С детства, водясь среди других хищников, был Щукрай особым, никогда не сдавал стометровки и владение оружием, за что от родителей получал подзатыльники и ненавидящие взгляды. «Такой охотник опозорит наш род!» — говорили умудренные жизнью воины и шипели особо яростно при виде Щукрая, который тогда себе еще не подобрал имени. Тот боялся, но с упорством безумца твердил свое, давно понятое — большая охота начинается в тот момент, когда никто ничего не подозревает и расположен дружелюбно. В тишине такое порой можно учудить, что ни при каких взрывах не удумаешь. Вздыхает Щукрай, снимая с себя маскировку доброжелательного деда и демонстрируя летающей тарелке свои истинные не очень эстетичные, как ему казалось, зубы, а также лицо, лишенное ноздрей. Ни одного черепа он так и не прибрал к рукам, ни одной кости не сохранил на память. Заругают свои. Кто теперь ему поверит, что благодаря ему в поселке Волуи творились такие дела, что у психиатра не расскажешь? Немного грустно. Злится малость Щукрай на себе, выруливая тарелку обратно к серым, у которых большинства своего добра оставил. Предстоит сложный разговор о том, как вернуть свое добро назад, а потом такой же сложный вопрос о том, как возвращаться домой на всеобщее осмеяние. Эх, если бы не поймал он когда-то давно на гипноз Павла, сына того сумасшедшего деда, и не мстил за пристреленную собаку, то все было бы иначе… Серые принимают радушно. — Давно не виделись, — на всеобщем галактическом приветствует его тот, который встречал при приземлении на Землю. — Еще бы давно… — уныло буркает Щукрай в ответ. — Ты за своими вещами что ли? — улыбается серый. — Так ты это брось, у меня для тебе более выгодное предложение. — Какое? — еще не очень соображая, спрашивает Щукрай. — Мы твою деятельность по старой дружбе записывали с момента твоей высадки на Землю. Можешь отнести запись к своим, как ты вурдалаков выращивал и как людей в фарш превращал, так тебя головой сделают. А ты нам вещички-то свои оставь. Нам понадобится. Поверь, запись уж получше будет, чем какие-то кости и черепа! Щукрай вдруг впервые почувствовал себя уверенно, даже по старой-доброй привычке хотел широко улыбнуться, но вспомнил, что истинное его лицо под это не подходит. Развеселился в момент. К нему вдруг пришло понимание, что не зря он всю свою деятельность замыслил. Он вернется домой героем, а уж записи… Их все инопланетяне понимают. — Пойдет! — бодро гаркает Щукрай и проходит вперед. Серый же спешит за флешкой, приговаривая: «Вот это я понимаю Хищник. С большой буквы. Обычно те бугаи грубые и нихрена ничего не понимают». Щукрай же в подробностях мыслил о том, как радостно его примут мать и отец, а также тысячи его собратьев по оружию.