олег вообще как негр

Этот город никогда не спит. Неон рекламных вывесок, прохожие, дорогие машины. Элитные клубы ждут своих посетителей на светские тусовки и рауты, но к утру все будут равны. Яркие магистрали соседствуют с темными подворотнями, блеск бриллиантов - с лохмотьями бомжей. Все, как всегда. Максим перестроился в крайний правый и замедлил ход. Щуплая фигурка почти терялась на фоне витрин и прогуливающихся парочек, и Максим проехал бы мимо, если бы не взмывшая вверх рука. Он поспешно нажал на тормоз, и машина резко остановилась. Дверца открылась и захлопнулась. - Привет, - егор пристегнулся и выдохнул, обмякая на сиденье. - Здравствуй, - максим кивнул, покосившись на него, и влился в средний ряд. - Долго ждал? - Нет, - егор закусил губу и отвернулся к окну. - Да и в удовольствие было. После дневной-то жары. - Ты загорел, - остановившись на светофоре, Макс обернулся к нему, лаская взглядом ключицы, виднеющиеся в вырезе рубашки. - Практика, - егор пожал плечами. - Олег вообще как негр. Максим засмеялся: - Я заметил. Мать поначалу его даже не узнала. Кожа почти черная и одни глаза сияют. - Он с поля не вылезал. Говорил, что это последняя практика в его жизни. Другой такой не будет. - Ну, он прав. Такой не будет точно, - Макс свернул и снова остановился на светофоре. - Ну а ты? - А я... не любитель с землей общаться, ты же знаешь. - Знаю. Дитя стекла и бетона, - Максим позволил себе мимолетную улыбку. Пустой и такой нужный разговор. Как настройка и немой вопрос: ничего не изменилось? - У каждого свои недостатки, - егор повернулся к нему лицом, свернувшись в компактный комочек на сидении. Острые коленки задевали рычаг, ремень впился в плечо, но он словно не замечал дискомфорт, глядя сквозь неровную челку на профиль Максима, подсвеченный индикаторами приборной панели. Морщинки усталости в уголках глаз, поджатые губы. Приятное, пусть и грубоватое лицо притягивало взгляд волевым подбородком, аккуратной родинкой на щеке и густыми ресницами, из-за которых разглядеть настоящий цвет его глаз редко получалось. - Что? - почувствовав его взгляд, Максим обернулся, и егор помотал головой. - Ничего. Просто смотрю. Я тебя месяц не видел, соскучился. Ты устал. Снова ночами не спишь? - Сплю, - Макс лишь сильнее стиснул пальцы на руле. Недолго осталось, всего два квартала. - У нас новый проект. Серьезные инвесторы и очень большие деньги. - И ответственность, - Егор вздохнул и прикрыл глаза. Он не выдержал первым. Напряжение, разлитое в салоне, можно было ощутить физически, но оно ни в какое сравнение не шло с тем, что кипело внутри. И как только Максим вынул ключ из замка зажигания, Егор потянулся к нему через рычаг и торпеду. Мазнул губами по губам и вышел из машины. Нахохлившись и спрятав руки в карманы, он остановился у двери, спрятавшись в тени от света фонаря. В маленькой квартирке было пусто и тихо. Не тикали часы, не капала вода из крана. Лишь было слышно, как у соседей бормочет телевизор. Скинуть обувь, оставить документы на тумбочке. И рваный, надрывный шепот звучит в унисон: - Иди ко мне... Они целуются торопливо, жадно, почти больно. Прикусывая губы, вламываясь в рот, заново вспоминая вкус. Языки сплетаются, танцуют, и рвется из груди отчаянный стон. Мало. Им так мало друг друга. Слиться, напитаться, залезть под кожу и остаться там. Лихорадочные, почти грубые ласки, но на другие больше нет сил и терпения. Но оставлять следы на нём нельзя, и Егор льнет, зло кусает его губы словно в отместку. Максим шипит, но только прижимается ближе. Стянуть рубашку с плеч - почти подвиг. Стряхнуть брюки - на последнем глотке самоконтроля. Егор высокий, чуть угловатый, но такой желанный и любимый. Он хрипло что-то шепчет и сам избавляется от белья. Максим держит его отчаянно и крепко, гладит ладонями гибкое молодое тело, лаская изгибы и впадинки. Далеко до спальни и стена у двери - не лучшая подпорка, но от возбуждения уже слишком больно. Егор опускается на колени неожиданно. Целует и сразу заглатывает напряженный, кажущийся каменным член. Максим захлебывается воздухом, но Егор уже снова на ногах. Подается вперед, трется своей плотью о плоть Макса и стонет в голос. Шепчет заполошно, кусая опухшие губы. - Возьми. - Это их слово. Разрешение-приказ-требование. Не грубое "трахни", не пафосное "войди в меня". Возьми. Как знак: я твой. Там, внизу, меж двух половинок скользко и влажно. Вход тугой, но Егор только подается навстречу вторжению пальцев, вжимаясь лбом в плечо мужчины. - Готовился? - усмешка Максима мягкая и понимающая, но в ставших черными глазах нет ни капли мягкости. Страсть. Жажда. Отчаянный голод. Егор знает, как это. Ждать бесконечно, а потом брать, выдирать у времени несколько часов счастья и болезненного удовольствия. - Слишком много. Говоришь. - Он знает, что будет больно, но только обнимает ногой бедро Максима , давая ему лучший доступ. Вот так, лицом к лицу. Чтобы ловить дыхание, собирать поцелуи с губ. Егор вскрикивает, когда после короткой подготовки член оказывается в нем. Мышцы протестующе сжимаются, обнимая таранящий тело член, но Егор только зажмуривается, сам насаживаясь на него до конца. Пара минут, чтобы чуть привыкнуть - это все, что нужно. Максим двигается меж его бедер сильно, размашисто, удерживая у стены почти на весу собственным телом. В в темных зрачках боль смешалась с удовольствием. Их обоих хватает ненадолго, но Егор не выпускает его из себя до тех пор, пока последняя капля семени не оказывается у него внутри. Он почти сорвал голос, он дрожит, но улыбка на его губах сумасшедшая и счастливая. Но им мало, им всегда мало. Следующий раунд начинается почти сразу. Они снова торопятся, но всё же добираются до кровати. Максим кидает его на постель и, устроившись меж его бедер, без слов берет в рот. Он не особый мастер в этом, но его движения слишком искренни, чтобы на них не ответить. Он работает языком и губами, высасывая из любовника все, что тот может дать. Егор почти кричит, кончает.