it is difficult to think of you without me in the sentence

У Сергея в горле комок с тех пор, как он впервые увидел ту злосчастную фотографию. Теперь, когда Олег жив и невредим, а его голова лежит на коленях Сергея на заднем сиденье "Мерседеса", комок все ещё не ушел. Его пальцы все еще в крови (он уже не уверен чьей), но он рассеянно проводит ими по волосам Олега, чтобы остаться в себе, заземлиться в этом окружении, в Олеге, пока Лера мчится по обочинам дороги. Олег дрожал, когда Сергей только подошел к нему. Сейчас дрожь утихла, но только чуть-чуть. Сергей накинул на него куртку, прикрыв, как мог, грудь и руки, а спину постарался оставить открытой, чтобы не раздражать поврежденную кожу. В голове мелькнули воспоминания об их поездке из Канкуна несколько лет назад, о том, как Олег кашлял, пока они ждали такси в Санкт-Петербурге, а потом с неохотой взял предложенные Сергеем свитер и куртку. Несмотря на хаос и перестрелку, Сергей скучает по той поездке, скучает по тому, что он чувствовал, по тому, как Олег, казалось, получал от нее удовольствие и как он сиял от этого. Они должны вернуться, думает он, и он даже не прочь поваляться на пляже или просто посидеть в номере отеля и заказать... - Мы приехали, - резко прервала его размышления Лера. Она припарковала их в крытом гараже и бросила на него взгляд через задний обзор. Это тот самый держи-себя-в-руках взгляд, который она сохраняет с тех пор, как он подобрал ее в этой машине. - Оставайтесь на месте. Я скоро вернусь, - говорит она, прежде чем выйти из машины. Он знает, что он слегка потерял лоск, но, к счастью для всех них, похоже, у него нет времени рассыпаться в труху полностью. - Где... - хрипит Олег. - В больнице, - говорит Сергей. - У Леры. Я не могу пока рисковать, возвращаясь на базу, и не могу латать тебя в тесноте машины. Возможно, у него начинается паранойя, но есть также реальный шанс, что все помещения, в которых они находились, теперь известны врагу. Он берет руку Олега и сжимает ее: - Я разберусь, обещаю. Лера возвращается, уже без прежнего нижнего костюма, в больничной форме и лабораторном халате, с большой сумкой под мышкой. Она бросает Сергею два больших комплекта халатов, туда же складывает хирургические шапочки и маски. - Переоденьтесь в них как можно быстрей. Мы войдем через служебный вход. Он может идти? - Мы справимся, - говорит Сергей. Они и вправду справляются, правда, в три раза медленнее обычного, а Олег хромает рядом. Лера быстро находит служебный лифт, что очень удачно, потому что Сергею нужно прислонить его к стенке, чтобы перевести дух и пережить остаток этой бесконечной ночи. После того, как двери лифта звякают, Лера направляет их в темный коридор, где, по предположению Сергея, находятся незанятые помещения для персонала. - Комната для стажеров-медиков, - поясняет Лера, пропуская их и направляя мимо ряда компьютеров и принтеров в небольшую боковую комнату. - К счастью для вас, сегодня у нас мало сотрудников. Обстановка скудная: двуспальная кровать, стул, небольшой стол с телефоном и корзиной для использованного белья. Сергей помогает Олегу лечь на кровать, а Лера разворачивает сумку и высыпает на стол свой контрабандный арсенал. Она становится на колени у кровати и дезинфицирует рану. Олег проницательно напрягается, но вскоре успокаивается. Сергей знает, что Олег терпел и не такое, в том числе и от руки самого Сергея, и выжил, чтобы рассказать об этом. Тем не менее, он не может удержаться от того, чтобы не стиснуть челюсть при виде этого зрелища. Пока Лера работает, ему становится не по себе, и он встает, чтобы пройтись, чувствуя себя совершенно бесполезным, и, возможно, она это тоже чувствует. - Подай мне несколько полотенец, - просит она, и он подает. - Так вы здесь спите? - спрашивает Сергей, не то чтобы его это сильно волновало, но это светская беседа для того, чтобы отвлечься от мыслей об изогнутой игле, ввинчивающейся в кожу Олега. - Конечно, если считать бессвязный восьмиминутный сон, который казался подарком во время моей ротации по хирургии. - Хм, должно быть, нам повезло, что ты научилась накладывать швы как раз вовремя. - Конечно, - говорит она бесстрастно, - это все, о чем я когда-либо мечтала. Когда в детстве меня спрашивали, каким врачом я хочу быть, я отвечала: чумным. Обычно у Сергея наготове остроумный ответ о важности инфекционной медицины, но он не чувствует себя достаточно уверенно для этого. Вместо этого он заставляет себя следить за движением ее рук, отстукивая неровный ритм пальцами по столу. - Спасибо, Валерия, - выдыхает Олег, когда его заматывают в бинты и пластырь. - Ты еще, наверное, ребра повредил... - половину лица, запястье и плечо, - заканчивает за нее Олег. - Бывало и хуже. - Наверное, да, - хмурится она, снимая перчатки и доставая из кармана горсть таблеток, упакованных в блистеры. Она кладет их на стол. - Не могла достать что-нибудь покрепче в такой короткий срок, но это должно немного притупить боль. Я вернусь с перевязью и шиной для запястья, но вы уверены, что не хотите обратиться в неотложку?. - Нет необходимости, - говорит Олег. Сергей ничего не говорит, продолжает тихонько постукивать по столу, чувствуя себя зажатым в пространстве между "здесь" и "нигде". *** - Я повесила табличку об уборке у входа в коридор, чтобы никто не ворвался на нашу маленькую вечеринку, - сказала ему Лера возле палаты, когда они оставили Олега спать. Она вернулась раньше с необходимым оборудованием, кофе, бутылками с водой и завтраком из больничной столовой для всех. - Наверное, я должен сказать спасибо, - говорит Сергей, наливая остатки кофе в бумажный стаканчик, - за все. Ее брови взлетают вверх. - Это прозвучало странно искренне. Сергей улыбается, и в его улыбке проскальзывает усталость. - Так это значит, что ты уволилась и продала меня? - думала об этом, - говорит она. - Может быть, я все еще думаю об этом, но Алтан все еще на свободе, и не несёт никакой ответственности за свои действия, и этот смешной концерт - моя лучшая ставка на какую-то форму правосудия на данный момент, к сожалению. Кроме того, у тебя еще есть счет, который нужно закрыть. Даже с ее цинизмом, она напоминает ему себя прежнего, более молодого и идеалистичного, до того, как все развалилось. - Дорога в ад и все такое, - говорит он. "Я все равно никого не убью", - возражает она, свирепея. Сергей изучает ее. - Ты действительно что-то из себя представляешь. Конечно, поэтому мы тебя и выбрали, но иногда я думаю, может, нам стоит отпустить тебя, пока ты в порядке? Лера фыркает. - Это что, реверсивная психология? - Олег, как ни странно, очень любит тебя и, возможно, расстроится, если все пойдет не так. Она прищурилась. - Я думала... нет, не важно. - Не так, - насмехается он, а потом спрашивает: - Что ты подумала?" - Просто... - она неопределенно проводит рукой между Сергеем и дверью, за которой спит Олег. Сергей откидывает голову назад так, что она ударяется о стену, к которой он прислонился. Он позволяет ее незаконченной мысли повиснуть в воздухе и не приходит ей на помощь. Часть его почти осмеливается сказать ей это вслух, и он не может объяснить почему. Он также знает, что, несмотря ни на что, она будет неправа. Нет ни одного слова, которое можно было бы подобрать для всего того, чем они были и являются друг для друга. В мире нет слова, которое могло бы быть достаточно. - Это не мое дело, - быстро говорит она, внезапно раздражаясь и немного смущаясь. - Мне нужно вернуться к работе. Можете остаться еще на несколько часов до конца моей смены, а я буду заглядывать, когда смогу. Только постарайтесь не... ну, не знаю, не спалить здание. - Постараемся! - фальшиво подбадривает ее Сергей. *** Когда Олег просыпается, уже рассвело, и Сергей почти закончил приготовления к тому, чтобы затаиться на несколько дней по новому адресу. - Ты чертовски плохо выглядишь, - бормочет Олег. - Надел для тебя свой лучший костюм, и вот что я получил? - Сергей пытается уйти в игривость, но не совсем попадает, не тогда, когда его сердце, которое все еще бьется где-то в горле, может попытаться вырваться из него в любой момент. Вопреки здравому смыслу, он пробирается на слишком маленькую кровать, и они оказываются грудь к груди. Она, конечно, не рассчитана на двух взрослых мужчин, она примерно такого же размера, как та, на которой они спали в детском доме в подростковом возрасте, и она точно так же скрипит. В этом есть какое-то утешение. Хотя, по правде говоря, он знает настоящий источник комфорта, и он не имеет никакого отношения к кровати, а имеет отношение к близости с другим человеком, который в ней лежит. - Давай вернемся в Канкун, - пробормотал Сергей, - а может, на этот раз куда-нибудь в новое место. Кай Так, Макао или, может быть, Вегас? Можешь напиваться сколько угодно, обчищать сколько угодно казино со своим великолепным тупым везением. Я даже предупрежу местную мафию. В прошлый раз ты получил настоящий кайф от всего этого. - Я могу сказать, что ты бредишь, - говорит Олег.- Когда ты последний раз спал? - Как насчет того, - говорит Сергей, почти задыхаясь от нахлынувшего отчаяния, - чтобы не заботиться обо мне сегодня? - Это все равно, что сказать мне не дышать - говорит Олег, так просто и буднично, что это подавляет резкий, прерывистый смех Сергея. И вместе с ним приходят слезы, внезапные и непрошенные. Даже здесь, даже сейчас, Олег подносит свою добрую руку к лицу Сергея, потирает дрожащим большим пальцем место под глазом, и Сергею снова девять лет. Кто-то порвал его рисунок и толкнул его в стену, и мир холоден, жесток и несправедлив, и он дрожит в объятиях единственного человека в мире, который когда-либо был действительно рядом, когда-либо был действительно безопасным, теплым и своим. - Привет, - шепчет Олег. - Все хорошо. Я в порядке. Сергей качает головой. - Это никогда не закончится. Пока ты со мной. Я думал, что ты умер, и не мог дышать. - Сергей. Олег всегда знал, как отсечь все, весь шум в голове Сергея, одним словом, сказанным так, как умеет только он. Он убирает руку Олега от своего лица, целует костяшки пальцев, которые уже сотни раз вступали в бой за него, потом еще раз, в ладонь. - Тогда Монте-Карло, - мягко говорит Олег, - в следующий раз. Сергей выдыхает, и именно сейчас его сердце, наконец, кажется, немного успокаивается. Он знает, что Лера может вернуться в любую секунду и сказать, что им пора убираться, но он уже придумывает, как бы затащить Олега в оперу в Salle Garnier, потому что мысленный образ этого гораздо предпочтительнее, чем образ веревок и крюков, все еще горящих за его веками. - Монте-Карло - это отлично - Он еще раз сжимает руку Олега для верности и знает, что даже сейчас Олег позаботится о нем.