Слова Пропавшей Безысходности

Болезненно синий свет пасмурного заката освещал темнеющую улицу и ее старые, упрямо держащиеся за этот мир дома. Очередная полицейская машина, если ее можно было так назвать, проезжала по улице и разбрызгивала воду из луж. Как и всегда, из неё доносился голос, усиленный громкоговорителем. Полиция постоянно объезжала все дома города, чтобы убедиться что все пойдут в храм. Снова собрание. Снова пожертвования. Думаю, никто и никогда не пошёл бы на него добровольно. Ведь каждый сбор, каждая молитва, каждое пожертвование не имело смысла. Однако... Не в нашей стране. В мыслях я всегда удивлялся, почему звери верят в эту чушь? Но мне всё-таки не кажется, что хоть кто-то знает ответ на этот вопрос. Это так уныло. Жить в этой стране, жить в этом городе... Да и в принципе жить. Жизнь вообще имеет хоть какой-то смысл? Этим вопросом я задавался с детства, ведь наша жизнь, как мне кажется, бессмысленна. Мы живем ради того чтобы рожать и воспитывать зверят, ради того чтобы мы видели в них свой призрачный смысл жизни, которого на самом деле нет... Ведь так? Из задумчивости меня вывел внезапно начавшийся дождь, первые капли которого упали прямо мне на нос. Я быстро отстранился от дороги, всё ближе и ближе прижимаясь к старым домам, крыши которых создавали хоть какую-то защиту от влаги. Пусть даже это были просто огромные, железные и дырявые куски забора вместо нормальной крыши - всех всё устраивало и никто не жаловался. Пустые улицы, уродливые здания и назревающий ливень каждый день нагоняли тоску на и без того ужасную жизнь. Вдалеке был слышен вой, полицейские сирены и звон колокола. Кажется, очередные бунтари решили показать кто тут главный, но у них ничего не вышло. Я шёл как раз туда, что же за невезение такое? Хотя... Сейчас туда шли все. И большинство было уже на месте. Скоро было начало. Начало очередных наших страданий. Когда я дошёл, Каспер, один из моих лучших и единственных друзей, уже стоял возле толпы и без малейшего интереса ждал. Я подошёл к нему с вопросами. —Что случилось? Я слышал вой и сирену. —Ай, да опять волки разбушевались. Снова пытались оспаривать решения правительства и полиции. Сколько раз в этом месяце такое уже происходило? Два? Три? В общем, не так уж важно. —Каспер снова уставился на терпеливо ожидающую толпу, а потом поправил свой ошейник и добавил —Достали уже ошейники, их даже снять нельзя, а мы не знаем ЗАЧЕМ они! Мне, может, эта штука давит. Какая кому будет выгода от того что я сдохну? —Злой крокодил снова попытался снять ошейник, но у него ничего не вышло. —Никакая. Как раз в этот момент из храма вышел старый чёрный пёс в сопровождении охраны. Пёс махнул всем присутствующим лапой, после чего прокашлялся и начал: —Сейчас очень сложные и трудные времена для нашей страны, для нашего народа, для наших жителей, однако я уверен, что все мы справимся. В одиночку это было бы невозможно, но все мы знаем, на чью помощь можем рассчитывать. Он тот, кто всегда защитит и спасёт нас. Он тот, чьё имя навсегда в наших сердцах. Без Него мы бы никогда не жили так, как можем. Давайте же отблагодарим Его молитвой! На этом моменте я перестал слушать. каждую неделю одно и тоже. Каспер махнул мне головой и склонился над ухом. —Эй, Чарльз, а если он говорит что мы бы не жили без "него" так, как живем сейчас - значит что если его не будет то мы все будем нормально жить? Хах, я бы посмотрел на это. —Крокодил смотрел на меня так, будто был уверен в моём согласии. Я лишь кивнул и шикнул на него, после чего продолжил слушать пса. —Мы должны развиваться и сохранять мир во всём мире. Мы должны строить новые города, храмы и школы, и поэтому я попрошу всех вас пожертвовать немного денег на развитие. Развитие нашего будущего, нашего города, нашего прогресса! —Охранники свирепо посмотрели на толпу, идущую к Ящику пожертвований. Каждый был обязан пожертвовать все принесённые деньги. Я потянулся в карман за деньгами и подошёл к Ящику сразу после Каспера. Кинув все деньги я молча отвернулся, глядя на Каспера. Огромный двухметровый монстр класса пресмыкающиеся был просто беспомощен. Все мы были беспомощны. Мы были в ловушке. Наконец пёс из храма заговорил, оставляя мои мысли далеко за пределами реальности. —Давайте же закрепим наш успех ещё одной молитвой. Да будет так! Да будет успех! —Он присел, после чего поклонился и начал молиться. Его примеру последовали и все остальные, в том числе и я. Разве что я не молился, а думал, как быстрее отсюда уйти. Следующие десять минут мы провели в таком состоянии. Дождь уже успел намочить всех пришедших, а гром испортить остаток настроения. Когда все наконец встали пёс снова махнул лапой и вернулся в храм. —Ну что? По домам? —Спросил Каспер, оставляя на мне свой мрачный взгляд. —Да. —Я не хотел обидеть Каспера, но у меня уже не было сил что-либо делать, а тем более отвечать более внятно. Мы разошлись по разным путям. Мне предстояло пересечь железную дорогу и несколько улиц, а Касперу нужно было пройти в соседний район. Жёсткий и неприятный железный ошейник вымок и стал ещё хуже, чем был до этого. Я не знал, зачем носить ошейник. Пёс из храма объяснял это тем, что ошейники усиливают связь с "божеством". Сам же он не носил ошейник из-за того что «был достаточно близок» к божеству. Плакат с нарисованным божеством и красивой надписью «Главное - верь!», висящий на фонарном столбе неподалёку от меня сорвался, пронёсся по ветру и упал прямо в лужу. Я прошёл прямо по «лицу» этого божества. Если бы не пустые улицы и мигающий свет фонаря - меня бы застрелила полиция. Однако улицы были мрачными, тёмными и пустыми, а мигающий свет одного из единственных работающих фонарей пытался скрыть меня во тьме. Фонарь ещё раз моргнул, отправляя меня в далёкое путешествие по этому миру. Я не стал медлить и пошёл дальше. Раскаты грома, удары молнии и крик ночной птицы мешали идти. Я уже слышал как вдалеке проехал поезд, оставляя за собой тяжёлый металлический скрежет. Дождь поливал город, а также смешивал его со здешней грязью. Почти нигде в домах не горел свет. Нет, его не отключили из-за неполадок на станции или где-то еще. Его просто не было. Электричество было только у служителей храмов, как самых богатых жителей этого города, ну и у правительства. Я с интересом рассматривал дома, мимо которых проходил. Интересно, а как это - быть служителем храма? Думаю, этим задавались многие. Из мыслей меня вывел крик какого-то зверя. —Эй, пацан! Я обернулся и увидел в свете очередной молнии того кто меня звал. Это был один из машинистов поездов, отдыхающий на пороге бригадного дома. Он подозвал меня жестом, и я неспешно подошёл к нему. —Вы это про меня? Что такое? —Ты чего это в такую погоду без зонта ходишь? Простудиться решил? —Машинист окинул меня взглядом, а потом продолжил. —Мокрый весь уже. Глянь на себя хоть. —У меня нет зонта, а я иду домой. Все равно мне немного идти осталось. —Я оглянулся на дорогу, с которой должен был сойти на железнодорожные пути. В этот же момент прогремел гром, а улицу снова озарила молния. —Не, не пойдёт так. —Машинист встал со своего стула, повернулся, а потом ушёл в бригадный дом. Я уже был готов уйти, как вдруг он выглянул из-за двери и протянул мне зонт, после чего вновь сел на стул. —Потом вернёшь. Ну или на память оставь. Как хочешь. —Он взял из кармана железную зажигалку и старую сигарету, а потом закурил. —Спасибо. А вы чего здесь сидите? Отдыхаете или ждёте кого-то? —А? Отдыхаю, отдыхаю. После работы только того и хочется: посидеть на крыльце и покурить сигарет. Ждать мне некого уже. Не знаю я больше никого в городе. —Серый кот, выглядящий лет на десять старше меня затянулся, выдохнул дым, а потом продолжил. —Меня, кстати, Джек зовут. —А я Чарльз. —Я осмотрел крыльцо и заметил на полу верёвку, канистру бензина, горстку угля и фонарь со свечой внутри. —А зачем вам бензин? Поезда же на угле работают, а машины есть только у полицейских. Джек подождал несколько мгновений, и заговорил после раската грома. —Бензин? А... У меня был друг. Он был бунтарём. Он пошёл против системы. Это не осталось незамеченным... —Джек сделал паузу, посмотрел на сверкающее от грозы небо и продолжил. —Он устроил бунт, украл у кого-то бензин и раздал всем горящие факела. Его поймали и повесили прямо на глазах у всех. Все видели его страдания. Эту канистру он дал мне перед бунтом. Тогда он сказал мне... «Этот бензин мы зальём в новый общественный транспорт, который будет доступен всем и каждому. На котором можно ехать любому. Бесплатно. Храни эту канистру. Будь осторожен и не разлей.». Он поджёг факела этим бензином. Тем огнём сожгли все его вещи. Эта канистра - единственная память о нём. Единственное, что может напоминать мне о деньках которые мы прожили вместе. Когда мы считали что всё хорошо. Когда мы считали что у всех всё хорошо. Как же мы ошибались... Чарльз... Ты видел во что превратился город? Хотя... Это глупый вопрос, верно? —Джек смахнул слезу, готовую упасть на гниющие деревянные доски. Он снова посмотрел на дождливое небо. —Думаю, тебе пора идти и не тратить время на нытье какого-то старого кота, так? Скоро выйдет ночной патруль, и тебе несдобровать если тебя найдут. Я удивился такому резкому завершению диалога, оставившему в моей жизни ещё больший след чем обычные дни с Каспером. —Д-да, конечно. Я пойду. До свидания, Джек. Джек нахмурил брови, а потом остановил меня снова. —Стой. Возьми фонарь. Одному ходить по железной дороге ночью опасно. Даже не из-за того... Что ты сам знаешь, а из-за темноты. —Кот наклонился, взял с земли фонарик и зажёг свечу в нём зажигалкой. Мерцающий свет фонаря завораживал. —Представь. Идёшь ты по путям, спотыкаешься, падаешь и разбиваешь голову об рельсы. Глупая смерть, не правда ли? —Он усмехнулся, подал мне фонарь, после чего натянул на глаза свою фуражку. —А теперь иди отсюда. И побыстрее. —Хорошо. До свидания. —Я снова повернулся лицом к дождю, раскрыл зонт и сошёл с крыльца. Джек уже не замечал меня. Я прыгнул на рельсы вместе с фонарём и зонтом Джека. Свет фонаря чуть было не погас из-за такого резкого движения. Взгляд на фонарь снова заставил меня подумать о Джеке... Этот серый кот с сигаретой просто не давал мне покоя. Я тысячи раз проходил мимо этого дома, но ни разу не видел самого Джека. Возможно, его просто недавно взяли на работу... Так или иначе, мне нужно было идти дальше, а эта задача была куда важнее размышлений о Джеке. Фонарь освещал мне путь, не давая «споткнуться и упасть, разбив голову». Маленькие камешки шаркали у меня под ногами, гниющие деревянные куски рельс беспокойно хрустели, а странное рычание доносилось из чащи близлежащего леса. Я прошёл через железнодорожные пути, оставляя их позади. Вдалеке уже виднелся мой дом. Когда я дошёл до своей старой многоэтажной развалины, что держалась буквально на честном слове, или же просто дома, я осмотрел калитку. Она была исцарапана и искусана, будто кто-то взбесился. Глубокие деревянные раны делали это место еще страшнее, чем оно было на деле. Я открыл калитку, прошёл по грязной земляной тропе к дому и достал ключи от квартиры. На стенах подъезда красовались богохульные и ненавистные надписи, рекламные листовки и облупившаяся краска. Я быстро поднялся на четвёртый этаж к своей квартире. Запах в подъезде был сырым, полным безнадёжности и отчаяния, будто это на самом деле пыточная, а не простой проход к жилищам в многоэтажке. Открыв дверь в квартиру, я заметил привычные, почти пустые комнаты. Я скинул с себя мокрую уличную одежду, повесив ее на дешёвую вешалку, поставил фонарь Джека около такой же дешёвой тумбочки, кинул зонт рядом и вздохнул. Вновь подняв фонарь, я отправился на кухню. Я взял с полки хлеб, налил воды в стакан и поставил на стол. На этом же столе был самодельный дневник и карандаш, которые отвлекали меня от реальности. Я пододвинул к себе фонарь, открыл дневник и начал записывать: «Джек... Странный кот, которого я встретил сегодня. Он выглядел и вёл себя действительно странно. Он дал мне фонарь, он дал мне зонт. Этот машинист оказался очень добр ко мне... Его история очень печальна. Его друга повесили и сожгли за бунт. Однако он не желает никому смерти, как делают остальные. Интересно, в чём его смысл жизни и имеет ли она его вообще...?»