Воздух

      Клятва на крови разорвана. Больше не существует понятий «они», «вместе». Теперь есть лишь Геллерт Гриндевальд и Альбус Дамблдор. Теперь только по отдельности. Теперь между ними только вражда и холод. Больше ничего общего, больше не любовь в том чистом, нетронутом виде, в котором она должна быть.       Обе волшебные палочки вздымаются вверх, выбрасывая одно заклинания за другим, снова и снова. Два человека, что так любили друг друга, навеки утратили связь, объединяющую их многие годы, дающую осознания, что они не одни, что они есть друг у друга, не причиняющую боль.       Взмах за взмахом, обжигающий всполох за всполохом. Теперь они могут сражаться друг с другом. Разница была лишь в том, что Гриндевальд ждал, желал этого момента, в отличие от Дамблдора, которого этот момент страшил изо дня в день. Альбус понимал неминуемость его наступления, но от осознания этого не мог перестать бояться. Бояться, что однажды ему всё-таки придётся пойти против любимого, против человека, который давно уже не любил Альбуса так, как любил раньше, против человека, чьё имя навсегда останется в памяти и в сердце Альбуса обжигающим клеймом, против человека, чей образ всегда будет преследовать Дамблдора болезненно-манящим воспоминанием, куда бы тот ни пошёл.       В один миг всё стихло. Все заклинания, взмахи, вспышки. Осталась лишь тишина. В этой тишине Геллерт и Альбус смогли услышать сердцебиение друг друга. Их лица находились на расстоянии полуметра. Подумать только, их губы разделяет всего каких-то пятьдесят сантиметров. Всего? Нет, сейчас это расстояние кажется им бесконечным.       Их глаза неотрывно смотрят друг на друга, пытаются найти былые чувства.       Находят.       Мужчины выдыхают. Не от облегчения, нет, скорее, наоборот — от безысходности найденного чувства.       Спустя минуту, показавшуюся мужчинам вечностью, Альбус, не отводя взгляда, нарушил тишину негромким, слегка осипшим голосом:       — Я тебя больше не люблю.       Ложь. Абсолютная ложь. Они оба это понимают.       Альбус всегда был одинок, постоянно запутывался в безысходности бытия. И Геллерт стал для него будто бы свежим глотком воздуха, после которого окружающий Альбуса мир перестал быть таким серым, беспросветным и удушающим. Дамблдор начал дышать свободнее. Но клятва на крови в последнее время начала душить его куда сильнее былой серой душной реальности. Теперь Гриндевальд отнимал весь тот воздух, который он когда-то подарил Альбусу.       — Неужели, — также негромко ответил Геллерт.       Насмешка в голосе Гриндевальда заставила Альбуса отшатнуться, заставила дыхание на секунду прерваться, а мозг — хаотично проецировать моменты прошлого, моменты, когда они вдвоем были счастливы.       Насмешка в голосе Гриндевальда не была сыгранной, она была настоящей. Но вот сердце и глаза Геллерта никак не могли скрыть всё ещё не прошедшие чувства.       Мужчины, взглянув друг на друга ещё раз, разошлись. Возможно, навсегда.       Альбус до конца своих дней будет воспроизводить в памяти этот день, не понимая, как такая любовь могла перерасти в такую вражду. Пожалуй, это одна из немногих вещей, которую Альбус Дамблдор так никогда и не сможет понять.