1
— эй, Фёдор, знаешь, в чём сходство между психическибольными и душевнобольными? — издаётся из уст, которые были приподняты в лёгкой усмешке. Брюнет почти сразу же оборачивается к нему, поднимая свои аметистовые омуты, наполненные хронической усталостью и холодностью, под глазами виднелись синевато-фиолетовые мешки, состав которых от глаз не отличался. Эти глаза некоторое время глядят на лицо напротив, скользя от уст в усмешке до тёмных глаз, в которых читалось отчаяние и целая ужасающая драма, но даже так в этих глазах играли искры внимательности и интереса.
Достоевский отводит свой взгляд в сторону от лица, поджимая свои бледноватые губы, цвет которых таков в связи с болезнью, которую считал он своим бременем — анемия. Порой это раздражало, ведь долгое сиденье и резкое поднятие с места может привести к потемнению в глазах на десять и более секунд, от чего ты их жмуришь, пытаясь одновременно с этим унять появившиеся лёгкое головокружение, держась за все поверхности, дабы удержать баланс тела. Этот ужасно мерзкий звон в ушах, словно ты стоишь прямо рядом с церковными колоколами. Забор крови самое что не на есть адовое испытание, которое только могло придумать человечество, его можно было сравнить с казнью. Ведь тогда все симптомы объединяются и решают к хуям собачьим тебя добить, заставляя тут же сбиться с ног и свалиться в потере сознания, реагируя лишь на нашатырный спирт, что подводят прямо к носу, измеряя при этом твоё давление, ужасаясь тому, насколько ты бледен, спрашивая у окружающих любую конфету, желательно, конечно, шоколадную. И вот спасение находится в виде человека, который держит при себе подобные сладости — блондин с прекрасной косой, которого Фёдор спутал тогда с девушкой.
мы ушли, верно? Какие там были изначальные мысли… Нет-нет-нет, только не говорите, что нить взаимосвязи вновь потерялась! Неужели снова придётся биться головой о стену, чтобы понять свои изначальные мысли до того, как они растеклись по разным сторонам? Как мерзко и уже невыносимо!
Фёдор размышляет над вопросом Дазая, зная, что в этом есть подвох. У него всегда есть подставка для твоей ноги, чтобы ты споткнулся и лил слёзы горя, повреждая свою коленку, которая была разодрана из-за шереховатой поверхности земли. Подобные вопросы из его уст всегда были не к месту. Вот, к примеру, стоят они вдвоём в аптеки, один по рецепту берёт таблетки, второй пришёл за витаминками, которые по сути своей для детей, но тому было всё равно. И стоит перед ними бабушка, обсуждающая свои болячки с фармацевтом. Дазай ведь не может держать рот под замком. Ему обязательно надо что-то да ляпнуть. Фёдор никогда не забудет тот взгляд бабули на вопрос Осаму «интересно, время гниение трупа может зависит от возраста? Ну вот к примеру, младенец может гнить быстрее из-за своего маленького тела, чем человек в возрасте. А рост и масса тела влияет на это?». Тогда Фёдор готов был задушить Осаму со словами «давай проверим». Он был таким нетактичным.
появился этот неадекват в жизни Фёдора относительно недавно, но так резко, как Смерть. Она приходит также внезапно, сверкая своим металлическим концом косы. Вот вроде уже потеря пульса, ожидание того самого светлого света, ослипляющего тебя, от чего глаза слезятся, однако лицо продолжает украшать улыбка. Но Смерть не приходит. Вместо этого ты вздыхаешь этот горячий, противный кислород, обжигающий твои лёгкие, от чего ты кашляешь, жмуря свои глаза, которые слезятся только сильнее. Счастье или ненастье?
сейчас же с его волос срывают резинку, которая закрепляла низкий хвост тёмных прядей. Он направляет свой взгляд обратно на шатена напротив, который этой резинкой собирал свои пряди на макушке, не собираясь трогать другие. Достоевский лишь тяжело вздыхает на эти действия. Он держит в руке чашку с чёрным чаем, отпивая оттуда, слабо чувствуя необычный вкус, несхожий с кипятком, потому можно смело предположить, что это и есть чай. То, что их обоих объединяет — чёрный чай. Им обоим нравится этот напиток. У него не ощущается ярких вкусов, но всё же он имел при себе вкус, немного горьковатый, если хорошенько распробывать. Время от времени, во время работы за компьютером, когда Фёдору было чрезвычайно лень просто налить в чайник воду и поставить кипятиться, он посасывал пакетик чая во рту. На вопросы Дазая по типу «зачем? Как и почему?» он не отвечал, лишь продолжая заниматься своими делами. Тогда и этот балбес подхватил эту привычку. Вообще он слишком быстро берёт чужие привычки в свои и часто подстраивается под чужое поведение по наблюдением Достоевского. И это было странно, раздражающе и забавно одновременно. Чёртов кофе три в одном, такое же дерьмо.
— уязвимые во всех аспектах жизни? Они всё время от чего-то да зависят, их легко задеть, сломить, «настроить» под свой лад., — отвечает брюнет, который приподнёс к нижней губе палец, поглаживая там, после слегка кусая палец.
— глупые проблемы вытекающие с детства. , –
заключает брюнет, который не особо старался думать над очередным вопросам Дазая, если же он будет мыслить глубоко, то на ответ уйдёт три вечности и он всё равно будет неверным.
— на самом деле, всё проще! Они больны! — весело произносит шатен, сверкая своей улыбкой. Достоевский лишь вздыхает на это, осознавая, что никогда не поймёт этого неполноценного человека.
