Пока я не поверю

— Я люблю тебя, Кас… — он закрывает глаза, будто ему сложно это говорить, — По-настоящему, слышишь? Он кладет руку мне на талию и аккуратно притягивает к себе — я делаю шаг навстречу. Он наклоняется ближе к моему лицу, а я, на свой же страх приближаюсь еще. Он касается моих губ своими и ведет меня поцелуем, а я доверяюсь. Я приобнимаю его дрожащими руками и прижимаюсь еще чуть сильнее. Я растворяюсь в этом моменте. Я впервые чувствую что-то настолько сильно и впервые испытываю такое смешение чувств: я уязвим перед святым огнем, который отрезает меня от остального мира, и еще больше уязвим перед Дином; мне ужасно стыдно за себя, свою природу, свои чувства и за свою уязвимость; мне страшно, страшно за то, что я могу все испортить, страшно, что все не по-настоящему; но я, кажется, то, что называется «счастлив»? Дин немного отстраняется. А у меня кружится голова, будто я первый раз полетел. — Больше не исчезнешь? — он по-доброму ухмыляется. — Никогда. — как-то глупо, но искренне отвечаю я. Я смотрю в зеленые глаза, в которых легко отблескивает пламя, и теряюсь в них. Меня опьяняет запах его старой кожаной куртки, смешавшийся с запахом геля для душа. Я чувствую на себе жгучие прикосновения крепких рук. И я не знаю, что будет дальше. Не знаю, что делать дальше. Я не знаю, как себя вести и, клянусь, если бы не святое масло, не разодранные крылья и не обещание — я бы просто исчез от непонимания. — Отлично… — выдыхает Дин и дергает за какой-то трос, свисающий с потолка. Оттуда падает ведро с водой и круг размыкается. Дин уходит вглубь подвала и возвращается с огнетушителем. — Ловко придумано, — замечаю я. Отчасти потому что мне нечего больше сказать, а сказать, наверное, что-то стоило. — Сильно ведьма тебя потрепала? — Дин уточняет у меня и почти как ни в чем не бывало смотрит на меня оценивающим взглядом. — Ерунда, — замалчиваю я. — Насколько ерунда? — когда Дин так спрашивает, ему практически невозможно солгать. — Я опалил крылья и больше не могу перемешаться. — из всего набора чувств осталась только вина. За то, что переиграл тот день и попытался стереть Дину память, за то, что не являлся, за то, что помотал нервы и, кажется, еще за множество вещей, которых я пока даже не делал. — Давай поднимимся к нашим заучкам, — Дин пожал плечами, — может вычитают что-нибудь.

***

— Нашел… — Бобби сидел с бокалом виски, уткнувшись в какую-то книгу, — Исцеляющая мазь по рецепту какой-то древней языческой богини. — он развернул книгу, чтобы я, Дин и Сэм могли взглянуть на рецепт. — Думаешь, сработает на ангеле? — спросил Дин. — Должно бы, — Бобби отставил стакан и принялся копаться в ящиках, — написано, что помогает всему, что еще материально существует. — он выставлял на стол какие-то мешочки и баночки. — Интересный рецепт, — констатировал Сэм, — надо будет нам такой мазью тоже обзавестись. — Ага, единственное, чего у меня не хватает, так это крови нечисти, убитой в полнолунье. Сможете достать, мальчики? — У нас валяется кровь убитого в полнолунье оборотня, — сказал Дин и тут же пошел на выход, к Импале.

***

Бобби очень долго сидел и читал какие-то заклинания над ингредиентами. Дин очень внимательно следил за ним. А Сэм уже подыскивал для Винчестеров новое дельце. А вот я был абсолютно бесполезен. Просто сидел и ждал, когда мне помогут. — Держи, пернатый. — Бобби протянул мне мазь в стеклянной склянке. От нее пахло лавандой, цитрусами и металлом. — Благодарю, — я потупил взгляд. — Чего благодаришь, — Бобби отставил подальше стакан виски, — крылья доставай, сам-то, небось, не справишься. Мое лицо, по ощущениям, горело огнем. Крылья — очень личное, а я и так был загнан в крайне неловкое положение. Отрывочными фразами я постарался все объяснить. Меня снова выручил Дин: — Ладно, Кас, мы поняли… Бобби, отстань от нашего стесняющегося святоши, — меня восхищало, как он острил, как будто ничего и не случалось, — Давай выделим ему комнату и пусть гордо сам разбирается. — Да пожалуйста! — ответил Бобби, — Слева от библиотеки. — Спасибо… — почти беззвучно произнес я. — Я провожу. — отозвался Дин и кивком головы указал мне идти за ним. Мы поднялись на второй этаж и Дин указал мне на обшарпанную дверь. Я с глупым недоумением на него посмотрел. Он распахнул дверь и сказал: — Твоя комната. — он с каким-то странным выражением лица ухмыльнулся, — Если что понадобится — зови, я за стенкой. Я ушел изучать свою новую комнату. Обшарпанная деревянная кровать, шаткий стол и пустая книжная стойка. У меня никогда не было даже этого. Неужели я правда смогу остаться здесь, рядом с Дином, Сэмом? Я все смотрел на эту склянку с какой-то магической мазью, которая якобы сможет залечить мои ожоги. Я в это не верил. Но все же сел на кровать и попытался распахнуть крылья. Все саднило, будто прожигало до костей. Комната наполнилась запахом священного масло и паленых перьев. — У тебя все хорошо? — в дверях послышался голос Дина, — А то запашок, как от сгоревшего курятника. Я вздрогнул и попытался срочно спрятать крылья, но они только отчаянно забились по комнате, все больше наливаясь болью. Кажется я выглядел очень виновато, будто Дин застукал меня за чем-то постыдным. — Мне кажется тебе все же нужна помощь. Дин зашел и захлопнул за собой дверь. — Не стоит… — начал было я, но Дин только забрал у меня мазь и отошел на шаг, рассматривая мои крылья. — Нифига себе, — он правда выглядел удивленно, — и это ты назвал «ерунда»? — Я справлюсь… — все отнекивался я, чувствуя себя голым и уязвимым под взглядом Дина. Но он только ухмыльнулся и залез пальцами в склянку, зачерпнул мазь и приблизился ко мне. — Только скажи, если будет больно. И он прикоснулся к выжженному куску крыла. Ощущение, будто что-то потушило огонь, и постепенно успокаивало боль. Я не удержал вздох облегчения. А Дин лишь ухмыльнулся и продолжил. Я старался не думать. Старался не думать о том, насколько много мне помогают Винчестеры, и насколько по сравнению с этими людьми я беспомощен. Я старался не думать о Дине и о том, почему он сейчас сейчас здесь. Мне нужно было сохранять спокойный вид, подобающий ангелу. Поэтому я, как полный дурак, уставился на банку с мазью, которая стояла на столе передо мной, и представлял как я гуляю по Центральному Парку. Уже четверть склянки была использована, а мое правое крыло уже почти не болело. Осталась только половина. И мне стало гораздо сложнее отвлекаться. Через невероятную неловкость, я чувствовал каждое прикосновение Дина. Настолько нежно, что я бы никогда не поверил, что это Винчестер. Дин уже почти закончил. Остался только небольшой опаленный кусок у основания крыльев. Я контролировал свое дыхание, чтобы ни в коем случае не выдать себя частыми вдохами. Я молился, я надеялся, что Дин закончит как можно скорее… — Все нормально? — обратился ко мне Дин, — Кас? — Да, — выдохнул я, — отлично… Он подождал какое-то время и будто бы разочарованно сказал: — Я тогда, наверное, пойду… И вот Дин снова мне помог. Как обычно: без лишних вопросов и не спрашивая моего дозволения. Может быть мне нужно было что-то сделать? Что-то сказать? Или это все ничего не значило и теперь все будет, как прежде? Я смял подушку, и сел в угол кровати. Мне было о чем подумать...