Пока я не поверю

Мы с Джинной перенеслись на небеса. Я узнавал, что это мой дом, но не понимал, где я. Все было по-райски чистым и просторным, но с другой стороны лишенным всякого смысла. Я огляделся и не увидел Джинны рядом с собой. Я не увидел вообще ничего, будто бы я находился в абсолютно чистой пустоте. Будто бы не было ни верха, ни низа — ничего. И тут пустота начала обретать очертания. Вокруг меня поднимались огромные трибуны, а прямо передо мной, откуда-то с высока, сидя за письменным столом на меня смотрела Джина. Это место мне было знакомо лишь по описаниям. Это был зал божьего суда. Вопреки мнению человечества — Бог не судил здесь душу каждого умершего. Здесь, кажется, вообще люди никогда не бывали. Это место было верховным небесным судом, и на него, насколько я знаю, вызывали только тех, кто ужасно провинился перед небесами. Ангелы все плотнее заполняли трибуны, но я не узнавал ни одного из них. Даже сосуды мне были неизвестны. На столе Джины появились белоснежные весы — те, которыми должны измеряться добрые и злые дела. Я всегда в глубине души знал, что моя вина неизгладима… Но Джина глянула на меня со своего пантеона и резким движением сорвала чаши с весов. Они испарились и только сейчас до меня дошло, как будет проходить процессия. — Братья мои, — Джина встала из-за стола и окликнула всех собравшихся ангелов, — Сегодня мы собрались здесь, чтобы судить изменника небес, ангела Кастиила. Мои плечи поникли. Я понял, что здесь будет происходить. Весь ангельский трибунал собрался предать меня наказанию. Они даже разбираться ни в чем не станут. — Кастиил, — обратилась ко мне Джина, — Ты признаешь, что ты виновен в измене небесам? — по ее холодному лицу скользнул огонек удовольствия. — Не признаю, — я стрался отвечать как можно длиннее и формальной, — Я все также остаюсь верен основной миссии небес: защита творений божьих, людей. Насколько же последние годы все извратили… «Миссия» — отговорки, которые каждый может крутить, как угодно, ради своих собственных корыстных целей. — А это следующее, в чем мытебя обвиняем, Кастиил, — Джинна уже не стала скрывать улыбку, — безнравственно тесная связь с людьми, выходящая за рамки дозволенного ангелу. — Я не… — Ты больше времени проводишь на земле, а не на небесах, — оборвала она меня, — Ты изменяешь естественный ход истории ради группы людей. Я снова попытался вклиниться, но у меня не вышло. — Ты предпочитаешь благосостояние людей, благосостоянию ангелов. Кажется Джинна поняла, что мой план был — тянуть время. Поэтому, как только она закончила перечислять длинный список обвинений, она тут же перешла к приговору. — Я и мои братья еще не считают тебя полностью потерянным, Кастиил, — и почему же мне не нравилась ее улыбка, с которой она стала спускаться ко мне, — Ты сможешь избежать смерти, Кастиил, если искупишь свою вину перед небесами. — И как же? — у меня была надежду, что я смогу остановить их погоню за Винчестерами, но в душе я прекрасно понимал, что это невозможно. Джинна подошла ко мне ужасно близко и положила руку мне на плечо: — Убей Дина Винчестера, как символ твоей преданности людям. Это невозможно. Но я ей об этом не сказал. — Даю тебе неделю, иначе ты, Винчестеры и все люди, к которым ты хорошо относился или с которыми ты хотя бы здоровался будут уничтожены. Семь дней — лучше, чем ничего. Может быть мне удастся что-нибудь придумать. — Не разочаровывай меня, Кастиил! Я почувствовал, как меня вытолкнули из зала суда. Кажется, обратно на землю.