Социофобия, или пособие «Как научиться говорить об отношениях словами».

— Серёж, ты чё, все места скупил в вагоне поезда? — ураганом влетает Игорь в офис Разумовского, что-то роняя на ходу. Вообще, Игорь не планировал посреди рабочего дня, когда преступность всё ещё гуляет на свободе, врываться к своему бешеному рыжему чуду в рабочее пространство (в общем-то, совсем не планировал врываться). Но сейчас преступность может и подождать, а вот звонок от Юли, который был неимоверно важным, как и то, что Серёжа вытворил — нет. Да и ронять что-то Игорь не собирался... ну, только папку с расследованием дела и статуэтку Серёжину чуть не свалил – благо та стоит надёжно. — В смысле? — сам же виновник этого погрома роняет банку газировки с розовой жидкостью внутри, уже растёкшейся по кафельному полу. — Откуда ты знаешь? — Серый, зачем? — Гром ставит руки на стеклянный стол. — Кому? — Мне и мне. Игорёш, ну, остынь и не сердись. Я всё ещё социофоб, — Разумовский, как ошпаренный, стоит и смотрит на своего ненаглядного. — А ты откуда узнал? — Юля растрындела всем, кому можно. — Мне кажется, Пчёлкина когда-нибудь умрёт от нехватки сплетен и новостей. А в мыслях ещё и проскакивает: «Как с ней Олег вообще уживается?» — Серёнь, ну, зачем? — Так, смотри, это же романтика: только мы с тобой и никого больше. До Адлера. Отдохнём! — Серёж, какой Адлер? Лицо Игоря было сейчас настолько перекошенным, будто он что-то важно узнал. Он, конечно, знал, что Серёжа привык решать всё сам – но не до такой же степень, а ещё и за двоих! Гром постукивал пальцем по стеклянной поверхности, нервничая. — А... Я думал, мы уже всё решили: и куда в отпуск едем, и какого числа, — он смотрит на Игоря странно. То ли Игорь из себя идиота строит, то ли Серёжа идиот. — Какой отпуск, стоп, — брюнет садится на диван, стоящий посреди офиса Сергея. Напротив мигает экран с визуализацией Марго, помощника Разумовского. Не ворона, и на том спасибо! — Серёжа, присядь, поговорим, — поднимает глаза. — Серёнь, чё ты так на меня смотришь? Сядь и не бойся. Серёжа лишь покачал головой на Игоревы слова и остался стоять солдатиком. А вдруг что? — Первое и самое главное: какой отпуск? У меня работы выше крыши, а у тебя... так точно! — Со своей работой и своими хвостами я уже разобрался, буквально сегодня. А вот что касается тебя... Дядя Федя отпуск тебе сам выписал. Звонил мне, сказал, что заслужил ты, и тебе нужно себя беречь! В общем, нотация: отдохнуть как следует. Игорь лишь закрывает лицо кепкой, томно вздыхая. Да, Фёдор Иванович, как всегда, удружил: лишь бы Грому отдых дать. Но Игорь же у нас такой работяга и трудолюбивый человек. Цены ему нет. Да только что-то не особо он цену и искал. Серёжа утверждает, что ему цена, всё-таки есть. — В городе столько преступности сейчас будет, а меня – в отпуск, — это всё Серёжа слышит как-то не в первый раз, но ему приходится терпеть и ещё раз терпеть. Впрочем, Гром скорее на работе женится, чем в отпуск уйдёт. Надо будет Дубину сказать: если будут ставить на отпуск Игоря, то пусть Димка ставит много, ведь Разумовский всё равно уговорит Игоря уйти в отпуск. — Подожди, ты не знал про отпуск? Игорь стягивает кепку с лица, мямля: — Нет. — Так это всё меняет! — Серёжа выдохнул и начал всё рассказывать, жестикулируя, раскладывая по полочкам и объясняя информацию как дважды два равно четырём – также просто! — Мы едем в Адлер. Как ты уже услышал от Юли, я скупил весь вагон. — Серёж, ты мог скупить лишь одно купе? — Нет, не мог. Ты знаешь, через что мне пришлось пройти? Я ездил в кассу РЖД на Московский вокзал! На меня ещё эта кассирша так странно смотрела, потому что я купил 34 места на один паспорт! — А где ты мой паспорт вообще добыл? — Так это... он в шкафу со всеми документами лежал. Игорь иногда сам удивляется, что есть в его квартире. — Второй вопрос: почему Адлер? — А куда? Анапа? Крым? Вообще, мне тёть Лена сказала... — Начинается... — Ты дослушай! Тёть Лена сказала, что в Адлере тепло, да и ты туда хотел как-то. — Лет двадцать назад может быть и да. — Игорёш, ну я же для нас стараюсь, — Разумовский сел рядом с Игорем. — Пойми, тебе нужен отдых. Уже все об этом твердят. — Да кто эти все? — Тебе на пальцах пересчитать? Давай, — Серёжа выставил ладонь вперёд и начал загибать пальцы. — Ну, во-первых, я. Потом дядя Федя, тётя Лена, Юля и Олег, — Серёжа ставит другую ладонь перед Игорем. — Дима, Ксюша с твоей работы, Цветков, твой Игнат и даже моя Марго! — Гром лишь закатывает глаза. — Игорь, выключи хоть на минуту режим упёртого осла и пойми, что у тебя есть друзья и семья, с которыми нужно разговаривать. Их нужно слушать, слышать и им нужно доверять! Нет, Игорь, конечно, мог бы всё это понять (и, может даже, понимал), но не сейчас. У них же это... ну, как бы вам сказать, инновация: говорим об отношениях, впечатлениях, недовольствах и чувствах через рот! Как – именами существительными, глаголами, прилагательными, местоимениями, числительными, союзами, междометиями, предложениями сложносочинёнными или сложноподчинёнными, с деепричастными, причастными или сравнительными оборотами, эпитетами, гиперболами, литотами, метафорами, стихами размера ямб или дактиль, афоризмами, пословицами или поговорками – вовсе не важно! Главное го-во-рить. Ввела в их кругах это Юлия, преисполнившаяся в любви и прочтении книг по психологии, Олег пытается от этого всеми силами отвертеться, лишь бы не ссориться с ней (хотя, Пчёлкина миллион раз об этом говорила ему). Соответственно, этой новостью Юленька поделилась с Серёжей, прекрасно понимающим, о чём идёт речь, а вот Игорю, который «цепной пёс режима» или «режим упёртого осла» это не присущно, но тут не экстрасенсы собрались, чтобы узнавать что у него в голове. Так что Игорь этим особо не пользовался. Ну, конечно, Гром это у нас не романтика, слова и букеты цветочные, это не искусство, берите выше! Игорь это крыши, беготня, шавуха (букет из неё) – то есть действия. Но когда-нибудь ему пришлось бы сдаться. — Ладно. Возможно, ты прав. Так уж и быть, поедем в твой... Адлер, — Игорь кладёт руку на плечо Серёжи, потому что не может сказать того, что у него на душе. Ну, не его это. — Я могу рассчитывать твои действия и сказанные слова, как: «прости, Серёнь, ты, как всегда, прав, и вообще, ты у меня самый лучший»? — Нет. Просто я люблю тебя.