Rainy season

Сезон дождей в Токио всегда начинается бесцеремонно резко. Накануне дни дарили яркие алые закаты, но очередным июльским утром Тсукишима просыпается от стука капель по стёклам его окон и понимает - это оно. Дождь, от которого весь месяц будет ни спрятаться, ни скрыться. Он натягивает одеяло выше головы и в темноте импровизированного убежища голубой свет экрана телефона чуть ли не ослепляет его. В мессенджерах ни одного входящего сообщения, только пару новостных уведомлений, которые он смахивает с экрана не просматривая. До первого сигнала будильника ещё примерно полчаса, но Тсукишима отключает его и решает, что сегодня останется дома. Засыпая, он слышит, как дождь за окном усиливается. И чувствует, как прямо пропорционально этому ухудшается его и без того шаткое настроение. Ни до каких погодных явлений ему больше нет дела, кроме дождя, который полностью выбивает из колеи. В детстве было легче. Там хочешь не хочешь, а на занятия идти надо. На кухне их маленького дома даже ранним утром было шумно, витал аромат сваренного риса и приглушенно на фоне звучало радио. Старший брат с энтузиазмом рассказывал их матери про планы на день, пытаясь пригладить смятый форменный пиджак, а та собирала им бенто с собой. Но с переездом в Токио единственный звук, который заполняет его квартиру - звенящая тишина. С друзьями как-то не сложилось, так как первые два года в университете с трудом получалось сводить концы с концами в бесконечном потоке учёбы, а после пришлось взять ещё несколько подработок, чтобы не доставлять неудобство семье. И так, в круговороте постоянных дел, одиночество совсем не беспокоило его. Исключением был только сезон дождей. Следующие три дня ежедневный маршрут Тсукишимы был не сложнее, чем путь из комнаты на кухню, чтобы заварить себе очередную чашку кофе. И ни разу за это время дождь не прекратился. Смотря на свою пустую чашку возле монитора, он понимает, что пора снова прогуляться. В этот раз он задерживается на кухне, чтобы покурить. Из распахнутого окна пахнет сыростью, от влажности одежда в момент неприятно липнет к телу. Очень некстати следом ему приходит мысль о том, что еды дома не осталось окончательно. Даже резервная упаковка рамена, которая лежала забытой в дальнем углу шкафа, пошла в ход. Тсукишима вздыхает, пролистывает прогноз погоды, который не сулит каких-либо улучшений и начинает собираться на улицу. До магазина идти около десяти минут медленным шагом, но ботинки промокают уже минуте на второй, отчего Тсукишима морщится, но возвращаться переобуваться совершенно не хочется. Он прибавляет шаг, проходя мимо маленьких ресторанов с деревянными вывесками и жилых домов, в окнах которых горит тёплый свет. В магазине оказывается не многолюдно, поэтому с покупками он управляется довольно быстро. Плюс, за пару лет жизни в одиночестве он уже понял, чего, в принципе, хватает для спокойной жизни. Не так уж и много, по сути - овощей немного, мяса в заморозке, сладостей побольше, рамен про запас. Расплачиваясь, он выходит на улицу и понимает, что дождь перестал. Шумит лишь вода, стекающая с крыши в водосток, да проезжающие по сырым дорогам машины. После дождя на улице очень хорошо, летняя духота наконец отступает. Тсукишима ставит пакеты на относительно сухую лавку возле входа и закуривает. И в этот момент слышит низкий голос за спиной: - Можно зажигалку? Моя, кажется, размокла. Тсукишима оборачивается и видит чуть поодаль парня с растрёпанными мокрыми тёмными волосами. Взгляд у него довольно уставший, а ещё не наблюдается ни одного намёка на зонт. - Вот, пожалуйста, - отвечает Тсукишима, протягивая ему свою зажигалку - Спасибо, - прикуривая отвечает он, и, возвращая её обратно, добавляет - ненавижу этот бесконечный дождь. - Оставьте себе, - отмахивается он, - если дождь и закончится когда-нибудь, то точно не в ближайшее время. И следующие пару минут они стоят в тишине, в которой слышно, как сгорает табачная бумага при затяжке. Спиной Тсукишима чувствует его взгляд, но не находит, что можно сейчас сказать. Ночной ветер слегка треплет волосы, проходится по коже, заставляя поёжится. Пора возвращаться домой, думает он. Но как только тушит сигарету, снова слышит голос за спиной - Вот возьми, - парень протягивает ему чёрный флаер с лёгкой улыбкой, - у меня тут бар неподалёку. Загляни, угощу чем-нибудь Тсукишима благодарит, забирает флаер и уходит, кивнув на прощанье. У хандры есть и свои плюсы. За следующие несколько дней он не выходит на улицу ни разу, зато дописывает все тексты, которые не мог закончить последний месяц. И даже начинает несколько новых, которые пока не особо ему нравятся, но имеют в себе потенциал стать чем-то интересным. Из всех бесконечных подработок с ним остались только тексты, потому в первую очередь благодаря им можно почувствовать себя свободным. Шторы в его спальне плотно задёрнуты, ночник у кровати горит постоянно. Иногда даже кажется, что по ту сторону окна ничего не существует, весь мир сужается до размера его маленькой квартиры. Но через какое-то время противно начинает гудеть голова. Время на часах доходит к полуночи, Тсукишима, сняв очки, устало потирает виски. Неплохо было бы пройтись куда-нибудь, но без цели выходить не хочется. Поборовшись с собой минут пять, он все же решает выйти и, надевая свободный серый свитшот, он цепляется взглядом за чёрный флаер, оставленный на тумбе у входа, и понимает, куда ему можно прогуляться. Найти нужное место заняло минут пятнадцать, может чуть больше. Он смотрит на небольшую дверь, понимая, что столько раз ходил мимо и ни разу её тут не замечал. И как раз в этот момент она открывается, а ему на встречу выходит тот самый парень. Сегодня он выглядит иначе. Часть тёмных волос спадает на лицо, прикрывая один глаз, а остальные небрежно торчат в разные стороны. Сам взгляд искриться энергией. Из под широких рукавов алой футболки можно разглядеть узоры татуировок на его руках. - Привет, - говорит он, ища по карманам пачку сигарет, - не думал, что ты придёшь, если честно. Тсукишима усмехается и разводит руками - предупредить бы у него никак не получилось. Парень после нескольких мгновений находит сигареты и прикуривает той самой зажигалкой, что отдал ему Тсукишима. - Я там уже все закрыл, но раз уж ты пришёл, ни с чем я тебя оставить не могу, - задумчиво смотря вдаль, говорит он. Кажется, план он сейчас импровизирует на ходу. - Назови мне свой любимый алкоголь и что-то, что помогает тебе развеять мысли в короткий срок. Поправляя очки, Тсукишима смотрит на него немного с недоверием, но все же отвечает быстро и обескуражено. - Яблочный виски. И Волейбол Парень в ответ растягивает губы в хитрой улыбке и просит его подождать буквально одну минуту. Но кажется до того момента, как распахивается дверь, проходит даже меньше. Тсукишима даже не успевает сориентироваться, когда в него летит мяч. - Лови! Счёт времени Тсукишима теряет довольно быстро. У него разряжается телефон, а носить наручные часы привычки никогда не водилось. Но по его представлению, по сплетению пустых ночных улиц следом за своим полуночным знакомым он следует минут десять. Они ни о чем не говорят, и в тишине вокруг слышно как трещит, мигая, старый уличный фонарь на другой стороне улицы. После очередного поворота куда-то вглубь района, дорога начинает круто идти вверх. И через пару мгновений они оказываются настолько высоко, что весь район оказывается у них ног. - Почти пришли, потерпи, осталось немного, - не оборачиваясь назад, сообщает брюнет. Тсукишима подбрасывает и ловит мяч в своих руках и тихо усмехается в ответ - Да мы прошли всего ничего. Парень прибавляет шаг и, Тсукишима уверен на сто процентов, улыбается. Они выходят на небольшое поле, больше напоминающее своими размерами чей-то частный двор. С двух сторон его окружают густые деревья дикой вишни, среди которых просматривается тропинка вглубь - наверняка к дому. Две других стороны обнесены лишь хлипкой оградой, за которой пару шагов и обрыв вниз. От вида, который открывается отсюда, на секунду перехватывает дыхание. Стоя тут, будто бы смотришь на жизнь со стороны. Свою собственную жизнь, ведь свой дом Тсукишима отсюда отлично видит. Паутина улиц подсвечивается жёлтым светом фонарей и ведёт прямиком к морской бухте, иногда взгляду попадаются автомобильные фары, но в основном это лишь дома с тёмными окнами. Токио спит, набираясь сил на очередной грядущий день. На фоне сильно шумят цикады, от щагов рядом шуршит низкая мокрая трава. - Впечатляет? - спрашивает парень, протягивая ему низкий стакан, наполненный виски. Неужели утащил с собой из бара, - Это моё место силы, так что не говори о нем ни кому. Они стоят у края довольно долго. Тсукишима в основном молчит, слушая какие-то случайные факты про дома, что видно отсюда. К концу первого бокала он признает, что его собеседник обладает крайне расслабляющим приятным голосом. Таким хоть фигню откровенную рассказывай, все равно будет интересно слушать. Но говорит он вообще интересные вещи. Родившись и прожив всю жизнь в Токио, он знает его как свои пять пальцев. Но рассказывает он о нем не типичными фразами из интернета, а со всей душой. Тсукишима сомневается, что смог бы рассказать о своём крошечном городке так, как сейчас ему говорят о многомиллионной столице. Как только повисает небольшая пауза, собеседник делает крупный глоток из своего бокала, Тсукишима кивает головой в сторону сетки - Может, сыграем? - Я думал, что зачаровал тебя настолько, что ты уже и не предложишь, - разгорается тот, - Сыграем, конечно Тсукишима закатывает глаза, но в отрицание ничего не говорит. Ставит бокал прямо на траву неподалёку от брошенного рюкзака бармена и подхватывает мяч. Сетка, натянутая через поле, значительно меньше и ниже тех, что бывают в залах, но и места тут тоже не так много. Тсукишима встаёт у сетки спиной к деревьям, так что тому не остаётся выбора. Парень подходит вплотную к сетке и протягивает под ней руку - Куроо Тетсуро, - и смотрит прямо ему в глаза - Тсукишима Кей, - отвечает он, пожимая его тёплую ладонь. Куроо играет не просто хорошо, Куроо играет отлично. Конечно, для нормальной игры им бы сюда ещё двоих человек, чтобы разыгрывать удары нормально через подачи, но сейчас и так хорошо. Тсукишима не играл очень давно, с тех пор как переехал, но руки помнят. То и дело его противник шутит какие-то шутки, а потом отбивает мяч настолько лёгким движением, задавая мячу совершенно нереальную траекторию, что Тсукишима сразу понимает - выпендриваться для него тоже важная часть игры. Они делают перерыв, в который Куроо наливает им ещё, а Тсукишима замечает, что из бара тот утащил целую бутылку. Трава все такая же мокрая, что видно про сырым кроссовкам, так что садятся они прямо на хлипкое ограждение. Куроо ловко перешагивает через него, ставя ноги в паре сантиметров от обрыва. Тсукишима его подвиг повторить не решается, для него эта конструкция не выглядит такой уж надёжной. В разговоре выясняется, что они оба играли в старшей школе, но сейчас волейбол остался как что-то такое приятное душе, но не более. И так слово за слово обо всем и ни о чем пролетает мгновение за мгновением. Облака движутся очень быстро и вскоре на небе становится видно яркие звезды. К мячу они больше не возвращаются. И когда от целой бутылки остаётся чуть меньше половины, а на горизонте появляются первые рассветные краски, Куроо провожает его весь путь вниз с холма вниз и на прощанье берет с него обещание обязательно доиграть сегодняшнюю игру. Тсукишима спит весь следующий день до заката, А когда просыпается понимает, что за окном ливень идёт непроглядной стеной. Все, что случилось накануне, кажется всего лишь приятным наваждением. Следующая неделя протекает для Куроо невозможно медленно. Вечерами, стоя за барной стойкой, он каждый раз вздрагивает, слыша звук колокольчика на двери, но всегда внутрь входит кто-то другой, не Тсукишима. От досады он пару раз даже пинает мяч ногой, который с того дня всегда лежит под стойкой. Как можно было забыть взять хоть какой-то контакт, Куроо совершенно не понимает. Не понимает он и того, почему вообще с замиранием души ждёт кого-то, кого видел всего пару раз. Из зацепок у него есть только имя и тот факт, что один раз он видел его у магазина неподалёку от своего дома. Он конечно пытается найти его в социальных сетях по имени, но после вечера с телефоном в руках и нулевыми результатами, бросает эту затею. Только вот мысли, настойчиво забивающие голову, так остановить не получается. Куроо задумывается о том, кем бы мог быть Тсукишима, что заполняет его жизнь, как проходят его дни. Почему-то кажется, что он непременно прилежный студент да ещё и учится на какой-нибудь сложной специальности вроде прикладной математики. Или нет, что-то инженерное. Проектировка самолётов, например. Куроо улыбается мысли о том, что маленькая комната Тсукишимы полна всяких чертежей и сборных моделей. Он только берет в руки телефон, чтобы записать в заметку идею сводить его на крышу, откуда видно взлетно-посадочную, как колокольчик на входной двери снова громко звенит. Куроо расцветает, сейчас по всем законам фильмов это точно должен быть он. Но на пороге стоит очередной незнакомец. Вздыхая, он простит подменить его на пару минут, и выходит курить. Стоя под навесом, он смотрит на то, как крупные капли дождя разбиваются о гладь воды в луже, и чётко слышит в своей голове «если дождь и закончится когда-нибудь, то точно не в ближайшее время». Куроо проводит по лицу руками вверх, пропуская волосы сквозь пальцы. Под солнечным сплетением неприятно тянет. Тсукишима сидит на своей кровати, скрестив ноги, и смотрит куда-то в пустоту. До этого он не задумывался о том, какой чужой и холодной ему кажется его собственная квартира. Он живёт здесь почти два года, но никогда даже не пытался что-то в ней поменять. А теперь в один момент все вокруг кажется совершенно серым и невыносимым. Сил мало, но он все равно поднимается и начинает очень хаотично убирать раскиданные вещи. Уборка всегда помогала привести мысли в порядок, так что спустя пару часов становится чище и заметно легче. Но ни капли не уютнее. Тсукишима раскрывает окно на кухне, а сам устраивается на стул рядом и закуривает. Город давно спит, время уже давно перевалило за два часа ночи, на улице ни единого звука. И в голове вдруг всплывает вид с поля, который он видел вчера. Смотря на низкое небо он вспоминает Куроо. За несколько часов, проведённых вместе, он узнал о нем так много и, в то же время, абсолютно ничего. Интересно, чем он живёт помимо волейбола и работы в баре, интересно, чем занят сейчас. Скорее всего проводит время с друзьями после очередной вечерней смены. Уж друзей у него непременно много. Тсукишима живо представляет его смех и улыбку, а потом стремительно гонит эти мысли прочь. Стоило бы лучше подумать, что делать с этой пустотой извне, но пока она лишь стремительно проникает до глубинных уголков его души. За пару дней становится только хуже, хоть уже на стену лезь. Дома находиться невыносимо. Надев первую попавшуюся футболку, Тсукишима хватает зонт и срывается в тот самый бар. Он фактически бежит, но самому себе оправдывает это тем, что время под дождём хочется сократить до минимума. Немного запыхавшись, он открывает тяжёлую деревянную дверь и заходит внутрь. Внутри темно и не так просторно, как он себе представлял, а из нормального освещения лишь лампы над барной стойкой в центре, столики подсвечиваются светом свечей. За стойкой стоит молодой человек со светлыми волосами. - Что для вас приготовить? - интересуется он - Я..- осекается Тсукишима и нервно поправляет очки, - хотел бы узнать, здесь ли сегодня Куроо Тетсуро, - тихо заканчивает он - Нет, у него сегодня выходной, - улыбается тот, - но, если нужно, я могу передать, что Вы заходили. - Спасибо, - стараясь не показывать досады, выдыхает он, - я зайду в другой день Выйдя на улицу, Тсукишима принимает очередное быстрое решение. Ноги сами помнят пути вверх по холму. По дороге дождь стихает и Тсукишима складывает зонт. Теперь с ним остаётся лишь сбитый звук ударов его сердца. Несмотря на нарастающее предчувствие чего-то, наверху его встречает пустота. Не то, чтобы он не мог этого предвидеть, но досада все равно горчит. Он подходит к ограждению, перелезает через него и садится. Закуривает. И долго рассматривает как вдалеке гаснет окно за окном. - Не против, если я присяду? - раздаётся голос совсем рядом с ним. Куроо выглядит немного заспанным, да и одежда на нем больше напоминает домашнюю. Тсукишима сначала теряется с ответом и просто кивает, не произнося ни слова, а потом произносит немного виноватым тоном, будто оправдываясь - Никак не мог выкинуть это место из головы. Надеюсь, оно не перестанет быть для тебя менее секретным от этого. Куроо смеётся. И улыбается именно так, как представлял себе Тсукишима. Ночь выдаётся очень тёплая. Они сидят там час, а может два. Говорят, молчат, смеются. Тсукишиме хорошо. И в таких мелочах появляется чувство, что все становится на свои места здесь и сейчас. Дождь застаёт врасплох в половину второго. Они едва успевают слезть с ограждения, пока земля под ногами не превращается в грязь под натиском ливня. Куроо резко хватает Тсукишиму за запястье и тащит за собой вглубь деревьев. Прикрывая волосы свободной рукой он бежит по высокой траве до тех пор, пока вдалеке не показывается жилой дом. Ещё крепче сжимая его ладонь, он забегает на крыльцо этого дома и только тогда выдыхает. С волос капает вода, футболка липнет к плечам, заставляя его поёжится. Собственный урон Тсукишима оценивает как приемлемый, решает только протереть очки от капель и только в этот момент понимает, что они все ещё держатся за руки. Куроо тут же расцепляет хватку и прячет ладони в карманы. - Сильно промок? - смотря в пол, спрашивает Куроо - Терпимо. Но для человека, у которого есть с собой зонт - весьма катастрофично, - улыбается в ответ он. - Извини, первая реакция была бежать, - Куроо виновато поджимает губы, - Будешь чай? Тсукишима удивлённо поднимает брови, смотря на его рюкзак - У тебя что, переносной бар с собой? - Да ты что, чай - последняя вещь, которую я буду держать в баре, - отвечает тот, - Погоди минутку И, ловким движением сдвигая створку двери влево, заходит внутрь дома. Тсукишима удивлённо понимает бровь, но решает ничего не говорить. Пока он стоит один, он успевает немного осмотреться. Минка (прим. - традиционный японский дом) для Токио - довольно редкое явление. Раздвижные двери, деревянная покатая крыша, широкие оконные рамы напоминают ему о домах в отдалённых частях его префектуры. Там такие можно встретить довольно часто, но вот в Токио он его видит впервые. Куроо появляется так же быстро, как и исчез. Ногой отодвигая дверь он тут же сует Тсукишиме в руки чашку. От неё идёт горячий пар. Шум дождя на фоне перекликается с порывами ветра. - То есть ты только что вероломно влез в чей-то дом? - недоверчиво спрашивает Тсукишима - Если быть честным, то вероломно на частную территорию влез ты, - отпивая чай, усмехается тот, - я всего лишь к себе на кухню сбегал. Куроо хочется запечатлеть это непередаваемое удивление в глазах Тсукишимы. - Да, та площадка считается частью моего участка, но случая сказать раньше об этом как-то не выдалось. Чай остывает довольно быстро, а дождь и не думает прекращать. Тсукишима прикидывает, что до дома ему минут двадцать быстрым шагом и понимает, что за это время его кеды рискуют размокнуть без шанса на спасение. Куроо будто бы считывает его мысли и приглашает внутрь, не задавая вопросов. Комната, в которую они попадают, оказывается очень просторной и наполненной разным мелочами по углам. Тсукишима цепляется взглядом за целую полку с камерами и различные постеры на стенах. Внутри от традиционного стиля осталось мало. Куроо кидает в него сухую футболку - Держи, занесёшь потом, - и показывает ему рукой в сторону ванной - Переодевайся, а я пока ещё чай заварю. Всю ночь Куроо показывает ему плёночные фотографии, сделанные в разных уголках Японии. Половина из них - уличные коты, другая - обычные моменты, подсмотренные на улицах. Почти про каждый снимок он может рассказать целую историю. С мокрой футболки, висящей у окна, монотонно стекают капли и этот звук успокаивает. Хоть и невозможно сильно хочется остаться, послушать что-нибудь ещё про Хоккайдо в зимнее время года или Окинаву, когда там совсем нет туристов, Тсукишима собирается домой. Уже почти утро и такси он ловит за считанные секунды. Дождь так и не прекращается, поэтому Куроо просит его обязательно написать, как тот доберётся домой. И забирает из его рук телефон, самостоятельно записывая собственный номер. Вечер среды тянется бесконечно долго. Или уже четверг? Куроо точно не помнит, да и разницы особо нет. В баре немноголюдно и Куроо сидит за стойкой с ноутбуком, заполняя один из многочисленных отчётов по сменам. И в тот момент, когда он готов окончательно сдаться и поднять руки вверх, признавая свою беспомощность перед рутиной, над входной дверью звенит колокольчик. Он оборачивается так резко, что чуть не падает с высокого барного стула, потеряв равновесие. На пороге стоят две девушки, выбирая куда бы сесть. Куроо досадно прикусывает губу и утыкается обратно в монитор. - Да неужели, - загадочным тоном тянет его напарник по смене, стоящий по ту сторону стойки. Куроо поднимает на него удивленный взгляд. А ведь он знал, что работать с лучшими друзьями равняется излишней наблюдательности с их стороны. - И в кого же? - Бокуто, меньше драмы, у меня туго с намёками. “В кого же” что? - ворчит он - В кого же влюбился наш биг босс? - наконец-то раскалывается блондин Куроо возмущенно открывает рот, но теряется с быстрым ответом - Вот не надо мне тут, я не слепой, - Бокуто облокачивается на стойку, слышится перезвон бокалов, которые он задел своими локтями, - ты раньше мог часами не знать, где твой телефон, а сейчас не выпускаешь его из рук. Куроо опускает взгляд и понимает, что действительно вертит в руке мобильный, переодически поглядывая на уведомления. Поджимая губы в знак своей очевидности, он кладёт его возле ноутбука экраном вниз. - Есть шанс, что ты поставил все деньги в лотерее и проверяешь, не выиграл ли. Но твои нервные взгляды в сторону двери подсказывают мне, что не все так просто, - продолжает Бокуто, понижая голос - Пфф, а о том, что я просто жду поставку ты не подумал? - передразнивает его тон Куроо. Бокуто молчит. Смотрит на него внимательно, а потом расплывается в самой хитрой улыбке из всех возможных - То есть блондинчик в очках должен нам что-то привезти? - Что? - Что “что”? Это ты мне скажи “что”. Когда он заходил, то спрашивал только про тебя, мне ничего не предлагал. Даже обидно, я чем-то ему не понравился? Если зайдёт ещё, узнай обязательно! Выражение лица Куроо меняется с космической скоростью. Бокуто не может даже с уверенностью сказать, шок это или возмущение. Тот тянется было к телефону, но чертыхается и одёргивает себя. Вместо этого он поднимает взгляд на Бокуто, полный решимости осадить его в ответ, но в этот самый тихо над дверью звенит колокольчик. Улыбка Бокуто ещё чуть-чуть и расползётся за пределы его наглого лица. - Может мне начать предсказания делать? - воодушевлено интересуется Бокуто, и переводит взгляд на вошедшего, - чего желаете? На пороге стоит Тсукишима. Куроо даёт Бокуто затрещину, но даже это не стирает его обнаглевшее счастливое выражение лица Оставаться в баре кажется самой неловкой затеей, так что Куроо просит Тсукишиму подождать, быстро собирает свои вещи, параллельно кидая в рюкзак бутылку вина, и спешит ретироваться. - Конечно, я без проблем доработаю один! - салютует ему Бокуто, а по его взгляду так и видно, что от допроса в будущем Куроо будет не отвертеться. Они выходят на улицу и Куроо виновато улыбается, запуская одну руку себе в волосы, растрёпывая их - Прости за это недоразумение, - он кивает в сторону бара, - Его зовут Бокуто, кстати Тсукишима впервые за всю эту сумбурную сцену открывает рот и звучит спокойнее всех остальных её участников. - Да ладно тебе, он забавный, - протягивая ему пакет, говорит он, - я вообще на минутку забежал вернуть тебе футболку Куроо осекается и слышит, как выстроенные в голове за секунды, но все равно идеальные планы на вечер начинают трещать по швам. И действительно, думает он, спланировать все, не спросив Тсукишиму про свободное время - затея весьма так себе. Но кто не рискует, в процессе сборов не кидает бутылку вина в рюкзак. - А какой прогноз на вечер? Что там по дождю? Тсукишима хмурится, но головой качает отрицательно, полагаясь на свои догадки. Прогноз он не открывает в принципе, потому что сбывается он примерно никогда. - Вроде как не намечается пока, - говорит он, смотря на редкие серые облака на ночном небе. - Как насчёт рискнуть? Есть ещё одно место, которое тебе наверняка понравится, - не в силах считать реакцию Тсукишимы на его спокойном лице, для полной уверенности он добавляет, прижимая к груди пакет с футболкой, - если вымокнем, то будет во что переодеться! Тсукишима усмехается мысли о том, как они будут делить эту несчастную футболку на двоих, но от идеи прогуляться не отказывается. И к его удивлению, Куроо зовёт такси. Через опустевшие к ночи улицы они едут куда-то на запад около двадцати минут. Почти весь путь проходит в молчании, но это не кажется чем-то неуютным или некомфортным. Тсукишима никогда не был в этом районе Токио до этого, поэтому с интересом рассматривает проплывающие за окном вывески и указатели. Куроо в это время что-то читает с экрана телефона и хмурится немного, сводя брови на переносице. Тсукишима только было открывает рот спросить, не случилось ли чего, как такси начинает сбавлять скорость. Выходя из машины он понимает, что они оказались в спальном районе, один в один похожем на сотни других. Куроо смотрит вверх и улыбается. - Идеально, - почти шепчет он и двигается в сторону одной и многоэтажек. На небе не осталось ни облачка. - Сейчас нам надо будет пройти максимально тихо, но при этом уверено, - говорит он Тсукишиме и, предчувствуя удивление, продолжает - Да, в этот раз мы оба полезем туда, куда по хорошему нельзя. Но просто доверься мне. И у того, в принципе, нет ни одном причины не делать этого. Они проходят сквозь ворота на территорию, на которых из системы защиты оказывается лишь противный скрип железа и подходят к подъезду дома. Куроо подбирает пароль со второго раза и дверь поддаётся на встречу. Довольно улыбаясь, он оборачивается на Тсукишиму и беззвучно прижимает указательный палец к губам. Выглядит он сейчас как старшеклассник, у которого стали получаться первые выходки. Внутри он уверенно идёт к лифтам, будто был тут уже несколько раз, В лифте он выбирает самый последний этаж. Значит, всё-таки крыша. Тсукишима решает не задавать очевидных вопросов. Места там оказывается не так много, часть крыши занята каким-то строительным хламом, через который приходится аккуратно перелезать, чтобы подойти к краю. - Впечатляет, - говорит Тсукишима, смотря вниз, - я никогда не был на кры... Куроо снова прижимает палец к губам. Неужели услышал, что кто-то последовал за ними? Или, что ещё хуже, вызвал полицию? Но тот отводит палец от губ и поднимает его, указывая в небо. Прислушивается. И начинает улыбаться. Вдалеке слышен шум турбин самолёта. И действительно. Через пару минут прямо над их головами неописуемо низко заходит на посадку пассажирский лайнер. Куроо прищуривается, внимательно рассматривая его, а потом поворачивается к Тсукишиме - Боинг! Это был боинг! А вот там, - он указывает в противоположную сторону, - аэропорт. И очевидно ждёт реакции Тсукишимы - Я никогда не был на крышах, а тем более так близко к взлетно-посадочной, - наконец заканчивает свою фразу он, - ачивмент анлокд, спасибо Не исключено, что сейчас от радости Куроо светится ярче, чем огни на той самой взлетно-посадочной. Он, стараясь это скрыть, отворачивается в ту сторону, откуда прилетел предыдущий самолёт - Только, Куроо, это был Эирбас. Триста тридцатый. Тсукишима видит, как его щеки заливаются алым даже в ночной темноте Самолёты Тсукишима не собирает и, уж тем более, ими не управляет. И вообще все оказывается куда проще - учится на факультете зарубежной литературы. Но интересуется самолётами с самого детства, собирая иногда миниатюрные копии. Слыша это, Куроо радуется, что все же почитал на пути сюда пару статей о том, как различать самолёты между собой. Совсем профаном казаться не хочется. - Боинг? - больше спрашивает, чем заявляет Куроо, когда над ними снова раздаётся гул турбин. - Не-а, опять эйрбас, - Тсукишима провожает хвост беглым взглядом - Да как ты их в такой темноте различаешь? Признайся, у тебя гугл в очки встроен! - Куроо садится на пластиковую коробку кондиционера и обижено надувает губы. Тсукишима садится рядом. - Хочешь, научу различать? И мухлевать немного, заодно? - Конечно! - Отлично, а взамен что? - Тсукишима скрещивает руки на груди. Вдалеке слышится шум турбин Куроо думает лишь пару секунд, кажется, спонтанные решения - одна из его сильных сторон. Он копошится в сумке и достаёт оттуда бутылку вина. - Залезаешь в чужие дома, воруешь товары из бара, что ещё? - посмеивается Тсукишима, забирая в руки бутылку, которую Куроо уже успел ловко открыть. Тот лишь кривляется в ответ. - Секрет оказывается прост - чтобы легко отличить самолет смотреть нужно лишь на форму носа - у Боинга она более острая, - Тсукишима достаёт из кармана телефон, быстро находит в нем нужное приложение и протягивает Куроо. На экране карта Токио, отображается их геолокация, а вокруг, словно стайки птиц, кружат самолёты. - Это радар, - говорит Тсукишима, склонясь над ним через плечо, - тут просто нажимаешь на любой и можешь увидеть не только модель, но и его направление. Вот к нам как раз один летит, - он протягивает руку и тыкает в экран, - О, Боинг, три семёрки - это большой. И летит он из Амстердама. Куроо замечает, как увлечён своим рассказом Тсукишима. Его голос звучит расслаблено, но очень уверенно и трепетно при этом. Наверно точно так же звучит он сам, говоря про архитектуру. Подобно его увлечению железными птицами, Куроо так же интересуется тем, как и с каком историей был построен тот или иной дом в Токио. Делом жизни для него это так и не стало, но может быть когда-нибудь, загадывать он не любит. Три семёрки с гулом проносится над их головами, настолько близко, как только не зацепил рядом стоящие антенны. Куроо настолько увлёкся своими мыслями, что потерял нить повествования Тсукишимы. Тот уже во всю листает какие-то фотографии на экране, говорит что-то про редкие ливреи (что это значит вообще?), и положил подбородок ему на плечо, чтобы сидеть было удобнее. Куроо поддакивает как-то не впопад, а после скорее тянется за бутылкой вина, которую Тсукишима держит в другой руке. - А сейчас, смотри, полетит Эйрбас триста двадцатый, - оживляется Тсукишима, снова открыв радар. На самолет Куроо не смотрит. Куроо смотрит краем глаза на его губы. И, сам не понимая зачем, целует его. Тсукишима замирает, но не отстраняется. Лишь смотрит широко распахнутыми глазами сквозь стекла очков. И мягко убирает руку с его плеча. - Смотри говорю, - он кивает вверх на небо, - нос округлый, значит? Куроо ошарашено смотрит в небо и тихо говорит - Значит Эйрбас. И пока провожает взглядом самолет, Тсукишима берет его пальцами за подбородок и притягивает к себе, целуя в этот раз уже нормально. Здесь и сейчас хорошо. От вина по телу идёт приятное тепло, на небе не осталось ни облака и только дует лёгкий приятный ветер, Куроо рядом рассказывает что-то без умолку, делая перерывы только на очередной поцелуй. Здесь и сейчас хорошо и спрашивать об этом совершенно не хочется. Тсукишима тоже не любит загадывать. Они возвращаются на такси обратно к бару. Тишина вокруг настолько кромешная, что даже звенит в ушах немного. - Ты ведь где-то рядом живёшь? - спрашивает Куроо. Тсукишима смотрит на него немного удивлённо, приподняв брови - Что? Не смотри на меня так, я не буду напрашиваться. Просто это нечестно, что ты знаешь, где живу я, но я не знаю, где живёшь ты. В ответ Тсукишима ворчит что-то про пять минут, за которые ничего не случится, но от идеи пройтись вместе не отказывается. Куроо хватает его ладонь так, будто снова собирается бежать, но вместо этого безмятежно и ярко улыбается. В этот же самый момент Бокуто выходя из бара, вертит ключи на пальце, мечтая скорее закрыть уже тут все и оказаться дома. Он оборачивается на звук голосов вдалеке и одним лишь усилием воли сдерживает себя от того, чтобы засмеяться в голос. Усталость снимает как по щелчку, теперь завтрашний день он ждёт с нетерпением. - Я даже боковым зрением вижу твои подвижные брови, - выдыхает Куроо, протирая полотенцем чистые стаканы и выставляя их в нишу под барной стойкой. - А когда следующая поставка? Хотя наверно она будет уже на домашний адрес, - тянет Бокуто, облокачиваясь на стойку рядом с ним и подпирая руками подбородок Куроо замахивается, чтобы дать ему затрещину, но в последний момент одёргивает руку. На тупых злиться себе дороже. - Ладно-ладно, - хмыкает он, - я не пристаю. Не моих приставаний хочется, я понимаю Вместо ответа слышится звук хлопка ладони об лоб. Бокуто выглядит крайне довольным собой. - Чего ты вообще тут до четырёх утра толокся? - Я и сам не знаю, - пожимает плечами он, - но видишь - все не зря! На часах едва доходит восемь вечера, и значит это, что до конца смены ещё очень долго. И почему только Куроо расписал им все смены вместе в этом месяце? В этот момент телефон в кармане оживает сообщением и Куроо считает это спасением мирового масштаба, переключая все своё внимание с ребёнка-переростка на маленький экран. Тсукишима отвечает на сообщения не то, чтобы очень быстро, но зато не односложно. Уже пару часов они болтают о какой-то незначительной ерунде, вроде снов и планов на день. И Куроо так и тянет написать что-то в духе “эй, заходи сегодня” или “давай сегодня ещё сыграем?”, но постоянно не решается. Бокуто материализуется из ниоткуда прямо за его плечом, заглядывая в экран - Он придёт сегодня? Если да, давай мы тебя причешем тогда ради приличия. Куроо вместо ответа даёт ему локтем в живот - Эй вы, - доносится до них с кухни, - если вы не перестанете этот цирк, то я отправлю вас сюда разбираться с испорченными продуктами - Акааши, не злись! - парирует Бокуто, - вот ты видел его когда-нибудь с такими сердечками в глазах? Вот и я нет, так что дай насладиться! Акааши хмыкает и закрывает дверь на кухню со звонким хлопком. Значит это то, что терпения ему хватит ещё минут на пятнадцать максимум. Куроо устало потирает переносицу, его пятнадцать минут давно подошли к концу. Затишье наступает лишь на несколько мгновений. Да и то только потому, что в бар зашли посетители и Бокуто смешивал им коктейли. - Так ты мне расскажешь, как прошло ваше свидание?- возвращаясь от столика, он садится на стул напротив Куроо и снова (в тысячный раз?) хитро улыбается. - Да какое свидание? Мы просто гуляли, - максимально нейтрально отвечает тот - За руку? - Он не соглашался на мои уговоры проводить его до...- не успевает договорить Куроо и уже начинает жалеть. Бокуто едва ли не наваливается на стойку грудной клеткой - Ты провожал его домоооой? Да ты вообще везунчик. - Мы просто дошли до его подъезда. Все. Самая скучная дорама в твоей жизни окончена, - сдаётся Куроо. Бокуто молча смотрит на него, хлопая глазами. Не верит - И конечно же никто никого не целовал? Вот прям совсем никто и совсем никого? Куроо краснеет и знает, что это будет заметно даже в плохом освещении. Бокуто ликующе вскрикивает, прокручивается на стуле и победно вскидывает руки вверх - Я знал! - А ещё ты знал, что моё терпение не резиновое, - открывается дверь с кухни, - Я тебе в последний раз говорю - хватит доставать Куроо, Он скоро уже сквозь землю провалится и ты будешь первым, кто полетит следом, не заметив дыру в полу. И пока Бокуто показывает Акааши язык, Куроо быстро ретируется курить. “Завтра вечером не обещают дождя, приходи поиграть, у меня как раз выходной” - все же отправляет Куроо и быстро прячет телефон в задний карман брюк, пока галочка возле сообщения не сменилась на знак “прочитано”. Когда эта галочка не меняется к концу следующего вечера, Куроо про себя называет ее проклятой и закуривает вторую сигарету подряд. Водоворот эмоций и сомнений к этому моменту сменяется волнением и место себе находить становится все сложнее. Бокуто, смотря на то, как Куроо нервно кусает себе губы, даже не решается отпускать свои комментарии, а лишь осторожно подмечает - Куроо, ты протираешь этот стакан в третий раз, что случилось? И в ответ получает взгляд побитой собаки. На историю он не охотно, но все же раскалывается. Бокуто слушает его, скрестив руки на груди и вместо слов лишь понимающе кивает. А потом указывает на дверь и Куроо этого достаточно. Он подхватывает свой рюкзак из подсобки и выбегает на улицу. Ливень идёт стеной, а зонт остаётся внутри. Но чувство, что время ускользает сквозь пальцы, заставляет его плюнуть на это и бежать вперёд, что есть силы. Дорогу до дома Тсукишимы он помнит смутно, плутает на улицах по пути, но все же находит нужный дом. К этому моменту одежда вымокает насквозь, волосы липнут к лицу и вода неприятно стекает по шее крупными каплями. Он смотрит на вверх, отсчитывая пятый этаж. Во всех соседних окнах горит свет, но только не в квартире Тсукишимы. Куроо решает дождаться, пока кто-то выйдет из подъезда и проскальзывает следом в закрывающую дверь в последний момент. Сердце колотится как сумасшедшее, пока он поднимается в лифте на нужный этаж. И заходится, кажется, ещё быстрее, когда он стучится в дверь. Но в ответ слышит лишь тишину. Приложив ухо в двери, он не слышит ни единого звука, в квартире никого. Сползая по стене на корточки, он судорожно ищет номер Тсукишимы в списке контактов, без промедления начиная звонить. И совсем не удивляется, когда вместо гудков слышит механический голос - абонент недоступен. Он ждёт под дверью ещё около получаса, но ничего не меняется. Становится лишь холодно и, кажется, вовсе не от мокрой одежды. Уходя, он пишет записку на вырванном из блокнота листке и пропихивает её в щель под дверью, воспринимая её, как свой последний шанс. Если верить цифрам на табло над головой, до отправления останется 10 минут. На платформе немноголюдно, не многим придёт в голову уезжать из Токио на последнем поезде. На часах доходит десять, Тсукишима переводит взгляд с часов на экране телефона на значок авиарежима, устало жмурится и ему хочется закурить ещё раз - третий подряд. Дорога до Сэндая занимает полтора часа. Все попытки поспать в дороге оказываются тщетными и Тсукишима просто сдаётся, весь оставшийся путь смотря в окно на то, как проносящиеся мимо деревни утопают в бесконечном сезоне дождей. Сбегать, вроде как, не в его традициях, но сейчас бешеный стук сердца успокаивает только монотонный гудящий звук поезда. От вокзала он берет такси и добирается до дома уже далеко за полночь. Снаружи он замечает, что в окнах горит свет, а значит его мать не спит. И действительно, она сидит в кресле с книгой на коленях и выглядит очень обеспокоенной, смотря на него. Тсукишима крепко обнимает её, заверяя, что все хорошо и он устал с дороги, а после поднимается в свою комнату, которая кажется ему гораздо уютнее пустынной токийской квартиры. Телефон он так и не включает, моментально проваливаясь в сон. Утро встречает его чистейшим небом и сладким ароматом выпечки откуда-то с кухни. Тсукишима смотрит на часы - восемь утра, спать бы и спать ещё, но, не в силах противостоять заманчивому аромату, он поднимается с постели. Перед там, как спуститься, он все же переключает телефон в обычный режим и все пропущенные вызовы и сообщения сыплются на него огромным снежным комом. Смотря на все это, он не знает, как реагировать, но понимает, что игнорировать это кардинально не получится - Куроо волнуется. Его ответ выглядит крайне сухо и кратко, но это все, что он может сделать сейчас. Домашняя суета и контрастное спокойствие за пределами дома затягивает его с головой, так что он решает остаться здесь на несколько дней. Благо летние каникулы в университете позволяют это сделать. Вместе с братом они выбираются вместе гулять по окрестностям, что сильно напоминает времена старшей школы. Где-то там копятся такие важные проблемы по учёбе, но как не выйти на улицу вечером, когда летняя душная жара наконец отпускает. Тсукишима на этих прогулках ловит себя на том, что начинает внимательнее изучать дома вокруг, присматриваясь к деталям. Несколько зданий фотографирует даже, хоть сердце и екает в этот момент от того, что вряд ли он сможет показать их Куроо после того, как позорно слинял от ответственности. С отключённым телефоном оказывается сложнее обычного, но Тсукишима все равно узнает, что в Сендай сейчас так же приехали некоторые их его бывших одноклассников. Ну как узнает, он просто встречает их возле магазина, куда зачастую они приходили после тренировок. И вся эта умиротворяющая атмосфера в сочетании с мягким почти вечерним солнцем, окунает их в ностальгию, что кто-то из ребят озвучивает предложение пойти поиграть в волейбол на заднем дворе. И помимо ностальгии по школьной поре, Тсукишима борется внутри с ещё одной - по времени буквально недельной давности. Для полного состава им сильно не хватает игроков, но и вшестером играть уже куда более активнее. Выходит так, что они больше стебут друг друга, чем играют, но иначе просто не получается. Они даже проводят два полноценных сета, параллельно путаясь в количестве очков, но сильного возмущения это ни у кого не вызывает. Разгоряченный после игры Тсукишима смотрит на небо, провожая взглядом последние закатные лучи и впервые за последние дни ясно понимает, чего именно он хочет сейчас. Вся та буря из эмоций, событий и поступков в голове наконец-то утихает и он снова чувствует себя собой. Сначала тяжёлой плитой его давила серость нескончаемых дождей, которая по цепочке потянула за собой затяжную грусть, и в таких ситуациях он всегда привык справляться сам. Ну или же сбегать к семье на день другой. Именно так, как он сделал это по инерции сейчас. Но в этот раз, как гром среди ясного неба, появился Куроо с его дурацкими затеями, растрёпанными волосами и очень тёплыми прикосновениями. А самое главное - вместе с ним появилось ощущение, что бороться самому совершенно не обязательно. Отчётливее этого Тсукишима чувствует только то, какую херню он сотворил. До отправления последнего поезда в Токио у него есть чуть менее двух часов. Он быстро прощается с друзьями и, несмотря на усталость, чуть ли не бежит в сторону дома. Садясь в такси возле токийского вокзала, Тсукишима мешкает с адресом. Он понимает, что попросту его не знает, помнит лишь примерно, как дойти. Так что просто называет ближайшую точку рядом, открыв карту. Таксист будто чувствует его внутреннюю спешку и трогается с места почти моментально. Из окна Тсукишима рассматривает проносящиеся мимо вывески и дома, в сотый раз поражаясь тому, насколько этот город огромен. На контрасте с его родным маленьким городком это заметно особенно сильно. Но сейчас крупные облака, собирающиеся на небе, проглядывая сквозь дома, напоминают горы своими очертаниями. И выглядит это так, будто даже ненавистный ему дождь, сейчас пытается приободрить. На пути они проезжают мимо бара, где Тсукишима видит у входа курящего Бокуто. Тот выглядит утомлённым, но спокойным. Смотря на него, Тсукишима скрещивает пальцы за то, что на смене он сегодня один и план, набросанный в голове впопыхах, не даст сбой. Такси останавливается посреди тихой улицы. На то, чтобы сориентироваться у Тсукишимы уходит пара мгновений и он уже уверенно идёт дальше по улице. Дойдя до нужного дома, он достаёт из кармана телефон. Переключая авиарежим на обычный, его руки немного дрожат. Гудки тянутся бесконечно долго. Тсукишима уже решает сбросить, как вдруг на другом конце трубки слышится короткий вздох и больше ничего. На то, чтобы среагировать есть всего одна секунда, он знает это. - Если ты дома, выйдешь сейчас сыграть? - он смотрит прямо на окна, в которых не горит свет Куроо молчит. И сбрасывает звонок. Тсукишима держит телефон у уха, слушая в этот раз прерывисто короткие гудки. В принципе, такого исхода он тоже ожидал, но не сказать, что был готов к нему. Жгучее давящее чувство резко валится на плечи, тишина вдруг кажется невыносимо громкой. А звук отодвигающейся створки окна очень тихим. - Во-первых, звонить так поздно - неприлично. Особенно в мой единственный выходной, - ворчит Куроо, делая шаг наружу. Он выглядит очень сонным, одежда на нем помята, волосы лезут в разные стороны. Тсукишима очевидно разбудил его. - А во-вторых, учись, пока я жив, как быстро надо отвечать на звонки. Даже так поздно, - продолжает ворчать он, выходя на улицу и подходя к нему ближе. - Я не хотел тебя оби... - осекается на середине слова Тсукишима, не зная толком, что сказать. И выглядит в этот момент действительно виноватым. - То есть вот я волновался, как черт знает кто, а ты надеешься, что спасёшься так просто? - уже громче звучит голос Куроо Тсукишима отводит взгляд и прячет ладони в карманы. И это тоже было вполне ожидаемо. На пути сюда в своей голове он прокрутил сотни вариантов, но ни на один не знал, как реагировать. Куроо подходит вплотную - Но я вижу, что ты прилагаешь все силы, чтобы быть искренним сейчас. А над оригинальными поводами для встречи мы ещё поработаем с тобой, - и крепко обнимает его, ворча в шею что-то про то, что ну явно не в волейбол играть звать после тотального игнора. Они располагаются на кухне. В приглушённом теплом свете настенных ламп Куроо заваривает чай, отчаянно пытаясь справится с сонливостью. Тсукишима наблюдает за ним со спины и ловит едва различимое, но такое знакомое чувство уюта. Звук закипающей в чайнике воды, лёгкий перезвон керамических чашек, шорох упаковки чая, все это сразу напоминает ему дом, откуда он только-только уехал. И невероятно хрупким кажется то, что маленький осколок того тепла он смог найти в таком огромном городе в самый промозглый сезон. Может именно от того, что это казалось невозможным, Тсукишима прятался за семью замками от реальности и старательно возводил стену с окружающей реальностью. И сейчас, оказавшись тут, он действительно не знает, сколько бы ещё смог так продержаться. - О чем мечтаешь? - интересуется Куроо, садясь напротив него и протягивая чашку ароматного чая. Тсукишима делает глоток. Обжигающе тепло и пахнет жасмином. Перед тем, как заговорить, он делает глубокий вдох. - Прости, если заставил тебя переживать. По взгляду Куроо можно понять, что ответить он готов тысячу и одну вещь, но он этого не делает, расслаблено откидываясь на спинку - простить он действительно уже успел. И Тсукишима раскалывается. Он говорит без остановки минут, наверно, десять, а то и больше. Рассказывает о всех своих страхах, о том, что действительно привык быть один, но сейчас совершенно к этому не готов. О том, почему и куда сбегал. Даже о тех дурацких домах, напоминавших ему о Куроо рассказывает зачем-то, хотя хотел это в секрете оставить. Брюнет слушает настолько внимательно, что даже забывает про чай. Ловит его взгляд глаза в глаза, когда Тсукишима перестаёт стеснительно отводить взгляд. А после встаёт, обходит его со спины и кладёт руки на плечи, чуть разминая их. - Тебе не о чем так волноваться сейчас, Кей, - почти шёпотом говорит он, - запомни - где бы с тобой не оказались, все время мира твоё. Главное не забывай меня предупредить о том, что оно или ещё что-то тебе нужно. Тсукишима прижимается щекой к его ладони и закрывает глаза. - Я...я хочу остаться, - так же тихо спрашивает он, - можно? Куроо смеётся. - А когда мы уже от стадии глупых извинений и вопросов продвинемся к той стадии, где мы перебираемся на удобный диван и ты показываешь мне фотографии, о которых только что рассказывал? Перед тем, как их обоих окончательно победит сонливость, Тсукишима успевает показать не только последние фотографии, но ещё и множество старых - со времён старшей школы. Куроо улыбается тому, каким мелким выглядит Тсукишима и не отказывается от своего мнения даже после довода о том, что сто восемьдесят восемь сантиметров - вот совсем не мелкий. А после достаёт свой альбом и наступает очередь Тсукишимы смеяться. Все колкое напряжение исчезает, будто и не было ничего. Но начиная зевать чаще, чем вдыхать, он кидает взгляд на часы - кажется, пора собираться. Тсукишима открывает приложение с такси. Куроо смотрит на него взглядом, в котором красноречиво читается “ты вот это серьёзно сейчас?” и забирает у него из рук телефон. - Я не выдержу ещё несколько минут бодрствования, а ты куда-то ехать намылился? Ты, вроде как, на поезде сюда приехал, а не телепортировался, ты меня поражаешь Тсукишима даже не пытается отрицать усталость, которая давит на его плечи - Могу я.. - Конечно, можешь, - перебивает его Куроо, - и можешь даже не спрашивать. Куроо уходит в комнату первым и тут же начинает искать что-то в шкафу. Через пару секунд он кидает на матрас футболку и шорты - Это самое приличное из того, что есть, надеюсь ты не против. Располагайся, - показывает он на кровать и приподнимается на цыпочки, доставая с верхней полки второе одеяло. А после, прижимая его к груди, делает шаг обратно в сторону гостиной. Тсукишима смотрит на него с вопросом - Что? Спальня твоя на правах гостя, - пожимает плечами он - А когда мы уже закончим со странными отмазками и продвинемся к стадии, где ты просто ложишься спать тут? - максимально чётко старается скопировать интонации Тсукишима Куроо открывает было рот от возмущения, но так же быстро закрывает его и хитро улыбается. Делает шаг ближе к Тсукишиме и не может не заметить проступивший на его щеках лёгкий румянец. - Раз так, тогда я, - Куроо подходит вплотную, между ними остаётся только тонкое одеяло, которое он все ещё сжимает в своих руках, Тсукишима начинает нервничать так сильно, что перестаёт дышать, Куроо смотрит на его губы и продолжает, - тогда я сплю у стенки! И резким движением в бок заваливается на матрас, отчего даже пружины скрепят. Тсукишима смотрит на него очень выразительно, подхватывает пижаму, переодеваясь буквально за секунду и садиться на противоположный край кровати. - Хорошо, но тогда оба одеяла мои! Холодно тут у тебя - Есть идея получше, - Куроо тянет его на себя, фактически сгребая в охапку. И Тсукишима засыпает, забывая не только о том, что хотел возмущаться, но и обо всем остальном на свете. Утром он просыпается первым. Вся комната залита солнечным светом и это выглядит так красиво, что Тсукишима моментально пытается найти наощупь свои очки, чтобы рассмотреть получше. Но на нем все ещё лежит тяжёлая рука Куроо, обнимающая его со спины, двигаться оказывается не так уж и просто, как он предполагал. Наконец нашаривая очки, первое, что он видит, как умиротворено выглядит Куроо, спящий на соседней подушке. Лучи солнца падают на его плечо, с которого сползла майка, волосы разлетелись по подушке, а ещё во сне он улыбается. И вся эта картина настолько врезается Тсукишиме в память, что теперь он абсолютно не понимает, как вообще могли существовать какие-то сомнения. - Не надо сверлить во мне дыры своим взглядом, заканчивай, - сонно бурчит Куроо, половина слов теряется в подушках, - ещё слишком рано, иди спать обратно. Тсукишима снимает очки и без возражений залезает обратно под одеяло, прижимая Куроо к себе и утыкаясь носом в его шею. Каждый сезон дождей неминуемо заканчивается и за ним приходит солнце. И в этот раз, сезон дождей на его душе не стал исключением.