Могли бы мы стать друзьями?

Время давно перевалило за полдень. Кажется сейчас около четырех часов, а Драко Малфой сидит на холодном бетонном полу в женском туалете, куда конечно же никто не заходит. Эта картина была бы обычной, если бы слизеринец произнес хотя бы слово. Заливая свои щеки нежным розовым румянцем, описывал бы то, какого же прекрасного человека может видеть каждый день в стенах Хогвартса. С кем иногда он может поговорить, пускай не совсем на обыденные темы, но всё-таки. Рассказал бы, какое тепло он смог ощутить. И одна большая проблема заключалась в его молчании. Но при таком условии тишина была громкой. Нет, так было не потому, что из сломанного крана время от времени падали капли, проскальзывающие через трещины в раковине. Они ударялись об неровный пол, разливаясь во множество крупиц. Такие жалкие. Обречённая капля, что вынуждена падать и разбиваться, не имея при себе хотя бы одного шанса для того, чтобы снова подняться вверх. И словно эта капля, Драко вынужден каждый день смотреть на Поттера, кидать колкие слова, еле напрашиваясь на драку, якобы случайно коснуться его руки, посмотреть в темный лес за стеклами очков, где для слизеринца не просочится и луч света. Так он думает. Так будет через три дня, когда Малфой проиграет спор Теодору. Ведь ровно три дня, не считая сегодняшнего, осталось до конца недели. Она была громкой потому, что все мысли Драко спутались в гигантскую паутину, образовывая собой неразборчивый хаос, что казалось, они обрели собственный голос. И сердцевиной этой паутины был Гарри Поттер. Все началось тогда, когда в сознание была допущена лишь одна мысль, что зелёные глаза могут скрывать за ненавистью что-то другое. Что-то хорошее, удостоившее вниманием только Драко. Не таким, когда Гарри смотрит на своих друзей, говорит с ними и чувствует себя счастливым. Иным. — Ты сегодня совсем неразговорчивый. Что-то случилось, раз ты ничего не расска.. — плакса Миртл, все это время наблюдающая за слизеринцем, наконец осмелилась начать разговор. Она подлетела ближе, и если это можно так назвать, села рядом. — Элизабет. — резко и холодно, отчего девушка вскрикнула. Малфой не дал ей договорить, ведь не нуждался в ее словах. — Не нужно, просто. — Он догадался, что ты приходишь сюда. — Миртл не хотела нести груз вины за несдержанное обещание. Обманывать тоже. Поэтому решила, что будет легче, если она расскажет об этом, просто предупредит. И кажется, сработало, потому что в эти же секунды слизеринец посмотрел на привидение. Она в свою очередь быстро произнесла нечто вроде: «Прости» и скрылась в кабинке. — Драко, не злись на нее. Здесь виноват только я. — тихий голос, приятный и знакомый произнёс его имя. Имя, черт возьми, и поэтому на основное содержание фразы было как-то наплевать. Мантия-невидимка слетела на пол, а из-за нее показался Гарри. Элизабет не знала, что он находился здесь чуть раньше до начала неудачного диалога. Поэтому заметив движение на воде, поспешила удалиться. — Ну конечно же, я совсем забыл, что у тебя хватит совести лезть не свое дело, — не подавая виду, что прибывает в шоке, Малфой проязвил. — может быть ты подумаешь над тем, чтобы исчезнуть? — В этом нет никакой проблемы, вот только я знаю, что это дело касается меня. Насчёт моего исчезновения... Можешь протестировать на мне свое владение такими заклинаниями, как «круциатос» или «авада». Я как раз с собой мантию прихватил. — голос Поттера заметно дрожал. Его окутал страх, ведь он не знал даже, что именно собирается делать. Неизвестность пугает хотя бы тем, что мы не в силах держать ситуацию под контролем. Хотелось провалиться сквозь бетонный пол, лишь бы не ощущать на себе обжигающий взгляд Малфоя. — Поттер, ты идиот. — Но ты же просил. — произносит брюнет, наклоняясь за мантией, что валялась на полу и пропитывалась сыростью. Затем, взяв ее в руки, разворачивается спиной к слизеринцу и делает шаг, второй, третий. Нет, он не собирается покинуть туалет, просто понимает, что сейчас это единственный выход, заставить Малфоя непросто сказать, но и признать, что он нуждается в присутствии Поттера. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Гарри довольно ухмыляется. Он знал, что Драко в конце концов придется сдаться и сказать короткую фразу. Короткую, но в которую вложены силы, ведь переступить через себя всё-таки при таких условиях нелегко, учитывая, что выбора никто и не оставляет. Поттер подходит к Малфою со стороны и опускается на пол, садясь рядом. Облокотившись спиной на каменную стену, запрокидывает голову назад, касаясь макушкой холодной поверхности, и закрывает глаза. Теперь тишина не была громкой или давящей. Все путанные мысли Драко резко отступили, он только посмотрел на гриффиндорца, находящегося так близко. Казалось, что тот ни о чем не беспокоился, словно он был сейчас в самом комфортном месте мира. Отчасти так и было, ведь Гарри абсолютно наплевать на то, где и как ему проводить лишние часы, если рядом Малфой и тишина, то для Поттера предоставлены самые лучшие условия для проживания. Не было никакого напряжения, лишь спокойствие окутывало Драко. Слизеринец закрывает глаза, после чего слышит некое движение, а затем ощущает тепло. Поттер в мгновение оказался рядом, а его голова на плече Малфоя. Соприкосновение в нескольких точках тела разлилось чем-то приятным в районе солнечного сплетения, а в животе, казалось, порхали миллионы бабочек. Гарри накрыл своей ладонью тыльную сторону ладони Драко. Посчитав, что должен ответить хоть чем-то на это бесплатное тепло, Малфой переплел их пальцы. Вторая рука переместилась к лицу Поттера, приподнимая за подбородок. Осознавая, что Гарри не ушел от прикосновения, слизеринец большим пальцем провел по нижней губе. Поттер почувствовал, как алеют его щеки, он поднял взгляд и посмотрел прямо в серые глаза напротив. Они сияли. Гриффиндорец не мог вспомнить, когда последний раз видел такое сияние, особенно в этих глазах. Гарри улыбнулся. Драко склонил голову и едва ощутимо коснулся губами уголка этой улыбки. Не успел он отстраниться, как Поттер сам потянулся за поцелуем. Он вышел не очень аккуратным, но стал столь важным, ведь оба вкладывали свои чувства, буквально разговаривая без слов. «Пообещай, что забудешь о том, что я скажу» «Смотря, что ты скажешь» «Я люблю тебя» «Нет, Гарри. Я не смогу забыть, я не хочу забывать.»