Наш маленький мир

Оставив за собой скрипящую дверь, Инуи наполнил свои лёгкие свежим воздухом. Снег, мягкий и белый, как шерстка белой ласки, опускался медленно, неторопливо. Несмотря на то, что на дворе стояла зима, было тепло. Снег был слегка подтаявшим и влажным, поэтому почти возле каждого дома дети накатали снеговиков. Но парня сейчас это волновало меньше всего... Инуи шел медленно, не спеша. Оглядевшись вокруг, можно было заметить множество слоняющихся по сторонам и бурно болтающих людей. Несмотря на позднюю ночь, многие, кому нечего было делать, прогуливались. Ночной Токио только начинал оживать. Фонари для освещения городов начали постепенно включаться. Неоновые вывески магазинов озаряли различными цветами для привлечения внимания покупателей и клиентов. Казалось бы, что днём город просто спит, а развлекательная часть города отсыпается. Инуи страдал бессонницей. Он помнит тот самый кошмар, который снится ему каждую неделю после смерти сестры. Блондин помнит свои эмоции в ту ночь, каждый вздох, каждую слезу. Светловолосый плохо спит по ночам из-за постоянных кошмаров. К утру, когда солнце вставало и лучи пробирались сквозь окно — он засыпал. С приходом солнечного света ему было спокойней спать, словно чувство вины улетучилось. Но реальность порой преподносит жестокие вещи. Парень часто вспоминал, когда они гуляли по парку с сестрой. Сестра постоянно говорила о чем-то своём, о каких-то взрослых делах. Инуи не понимал и порой даже не слушал, но вот Коконой слушал её с блеском в глазах. Инуи любил скучать по Акане. Любил думать о ней, вспоминать её образ в памяти. Плавные блондинистые локоны лезли на кукольное личико парня. Только взгляд серых глаз был неизбывно печален. Прохладный зимний воздух обжигал легкие, но он продолжал идти. Блондин направляется к надземному переходу на другую сторону. Он был весьма раздражён. Царила тишина, только ветер изредка шумел, и слышались вдалеке шум машин. Холодный пушистый покров постепенно ложится на улицы, скрывая под собой всю грязь. Сейчас же Инуи мог тщательно рассмотреть всю прелесть зимнего сезона. Он часто задавался вопросом: зачем люди приходят на могилы? Очевидно, чтобы почувствовать себя менее одинокими в этом мире, где умирают в основном только те, кого ты действительно любишь. Некоторые приходят сюда, заглушая свою душевную боль, или же поговорить с дорогим человеком. Инуи стоял перед могилой своей старшей сестры. Постоянно извиняясь. Извиняясь за то, что именно он выжил в ту ночь. Холодный ветер трепал волосы, забирался под одежду, пронизывал до костей. Безмолвная истерика подкатила к горлу, а воспоминания всплыли в голове, тем самым даря душевную боль парню. Он помнит реакцию Коконоя в тот день, когда его разум отказывался здраво мыслить, будто находится в шоковом трансе, под гипнозом смотревшего на Инуи. Взгляд, который ты запомнишь на всю свою не менее ужасную короткую жизнь. Ему казалось, что голова начинает гореть жарким пламенем, оно сжирало изнутри, словно разжигали на котле в аду, медленно и мучительно. После того как умерла его старшая сестра, голова словно сжималась, как от ощущения молотка, вбивающего в череп острыми клиньями. Эта боль срывала все покровы, обнажая истинную природу, показывая, какой он настоящий: жалкий и ничтожный. Инуи казалось, что его любовь к Коко не правильная. Но это единственное чувство, что сохранилась в его душе, все еще поддерживала в нём огонек жизни. Порой эти воспоминания каждый раз всплывали. Он часто спрашивал небо, почему он не похож на остальных, переживая это страшное происшествие, забирая с собой не его, а старшую сестру. Ведь он не заслужил жизнь. И не важно, как он выглядит: внешний вид еще ничего не значит. Его это не интересовало. — Скоро я и сам с собой говорить начну, — озвучил свои мысли Сейшу. Инуи почувствовал назойливую боль в области сердца. Он и подумать не мог, что его чувство к парню настолько серьезное. Блондин надеялся, что со временем это пройдет. Но спустя долгие годы безумной одержимости он осознал, что легко тут не отделаться. «Наверное, я его и вправду люблю», — внезапная мысль пронзила сознание парня. Парень вышел из обители тишины и скорби, направляясь обратно домой. Подготовка к решающей битве требовала морального успокоения, ведь был шанс, что он не выживет там. Блондин не заметил, как перед ним стоял человек, до боли знакомый, который своим одним видом дарил ему сердечную боль. Его глаза не повиновались ему. Они отражали злость и угрозу. Смотреть на Инуи приносило Коко сильную радость, возбуждающую и вместе с тем жгучую, ценную, как золото без примеси, но таящую в себе острую боль. — Что тебе нужно? У тебя теперь своя жизнь, — быстро начал тараторить Сейшу, но его нагло прервали, припечатав к ближайшей бетонной стене. — Думаешь, мне так легко тебя оставить? – прошипел Коконой. После его предательства он даже не смел подходить к Инуи. Да и зачем? Что бы он сказал ему? Этому поступку не было оправдания. Через несколько дней он и так столкнется с ним на битве. Но они будут по разные баррикады. Он буквально чувствовал, что внутри Инуи разбилось что-то на мелкие осколки. Он и сам запутался. В какой момент он свернул не туда? На этот вопрос он не знал ответа. — Я не замена Акане, — чем разозлил Коконоя ещё больше. У которого вены на лбу вздулись от злости. Угрожающий рык прервал его, глаза налились некой злостью. Он и сам это понимал, что все эти годы Инуи жил с чувством вины, подписываясь на это добровольно. Словно пелена слетевшая с глаз Коко, он осознал, что хочет сделать счастливым именно этого человека. — Я отпустил её, — тут же раздался спокойный голос Коко. Он любит его. Блондин тут же бросается в объятия. И не стесняется слез, но мысль, что нужно остановиться, не давала покоя. Никто не знал, сколько времени они там простояли. Лицо Инуи было бледным как мел, холодна, как февральская ночь. Он по-прежнему тонул в его теплых глазах, которые даже сейчас не меркнут. Никак не мог привыкнуть к ледяным рукам, которые раньше всегда согревали его. Видимо, пришёл черед Коко отдавать свое сердце и душу. — Пошли домой,— переплетая руки с брюнетом, повел в сторону своей квартиры.

***

Резко сокращая расстояние между губами, прижимаясь к губам Инуи. Поцелуй был настойчив и напорист, пройдясь языком по нижней губе. Дабы показать превосходство, размещая руку на горле парня, придушивая. Хрипение все говорило за себя, поэтому, ослабив хватку, переключаясь с губ на плечи и ключицу, засыпая того поцелуями, укусами и засосами. Руки переместились на бедра, сжимая и оставляя собственнические следы. От власти Коконоя, Инуи простонал, выгнувшись ближе к телу парня, подчиняясь каждому его действию. Рывком подхватывая блондина, по-хозяйски усевшись на постели, усаживая на колени. Оттянул зубами нежную кожу шеи. От чего парень тихо простонал, откидывая голову назад, но держась за плечи Коко. На щеках появился легкий румянец от смущения, который так хотелось скрыть. Но это не скрылось от кошачьих глаз. Лицо, которое он хотел так скрыть, у него не получилось, тем самым вызвав усмешку. Повсюду оставляя красные отметины как знак того, что парень принадлежит ему. Медленно начав раздевать парня, проведя ладонью по уже голой груди. Инуи тихо простонал, когда рука оказалась на груди, смущаясь еще больше. Уткнулся в плечо, то ли постанывая, то ли пища от власти. Он чувствовал себя слабым и безоружным. — Я собственник, — опрокидывает блондина на кровать, нависая сверху. Решив уделить внимание соскам, сначала прикусывая соски, после чего зализывая. — Я всегда был твоим, — выгнулся в спине, потянув руки к волосам юноши, чуть оттягивая. Похоть, что течет по венам Коконоя раскалённой лавой, выжигает до боли стенки кровеносных магистралей, просит плоти этой непослушной, но, мать его, эстетически оргазмистично любимого человека. По счастливой случайности, рядом с кроватью на тумбочке оказался крем для рук. Открутив крышечку, чуть зачерпнув, почувствовался слабый запах лаванды. Заводя руку между нежных бёдер, опаляя его нежную кожу. Вводя пальцы в дырочку, чуть вытягивая и вновь до упора вгоняя в парня и вновь прерывая сладкую пытку. Максимально расслабившись, Инуи тихо застонал, сводя ноги в коленях и сжимая внутри инстинктивно, нежели специально. Чтобы вывести Коко из нежностей, давая свет «грубо, властно и жестоко», подразнивая фразой: — Накажи за плохое поведение и попытки уйти. Рыкнув на фразу, мужчина снял с себя ремень и придавил немного парня. Связывая руки, подняв их у него над головой. — Сам напросился, — глядя в прекрасные глаза, мягко раздвинул снова колени и устроился между ног поудобнее. Скорее уже хотелось наполнить парня собой. Второй палец вошел без особых проблем, чувствуя, как он расслабился. Протяжный стон раздался по квартире, желая большего. Мужчина резко вытащил из него пальцы, облизнувшись, не прекращая смотреть в его прекрасные глаза. — Ты напросился, — разводя ноги пошире, теряясь головкой об его дырочку и резко вошёл на всю длину. Мужчине хотелось просто начать усиленно двигаться, дабы куда ярче услышать его восхитительные стоны. Было жарко и приятно. Толчки - это отдельное произведение искусства. Эти ощущения не так просто описать. Чувство быть присвоенным кем-то. Хаджиме был чертовски слаб только перед одним человеком и тем более сейчас очень сильно это понимал. Действия казались слишком дразнящими. Продолжая двигаться в такт, чувствуя, что низ живота скручивает в комок, будто там поселились тысяча бабочек. Протянулся связанными руками к шее, накидывая их на парня. Так было глубоко, Инуи принимал так прекрасно, будто бы действительно был создан для него и больше ни для кого. Черноволосый застонал, чувствуя, как его мышцы сокращаются в такт его движениям. Сомкнув губы вокруг одного из его сосков, принялся посасывать и покусывать его. Стон смешался с покрикиваниями, а пошлое чавканье нисколько не смущало обоих. Разрядка была уже близка, прерываясь от дырочки парня, приподнялся над ним и одним толчком вошел в него, дразня парня. Ускоряя темп, целуя губы и грудь. Дыхание сбилось, движения участились, волна наслаждения подкатывала все ближе. Толчок. Еще один. И вздох облегчения. Чувствуя сокращения стенок вокруг члена. Блондин рвано проговорил имя любовника, еще один толчок и узел внизу живота развязался, а тело натянулось в струну, выгибаясь, оставляя синяки на пальцах. Коконой приподнимается и освобождает от веревок Инуи. Мужчина, закинув чужие ноги на плечи, начал двигаться еще быстрее, превращая его стоны в нескончаемые крики. Громко рыкнув, загнав член как можно дальше, внутри Инуи разлилось горячая и вязкая жидкость. Тело содрогнулось от волны эйфории. Приземлившись рядом с парнем, продолжая тяжело дышать. Брюнет перевел все ещё затуманенный взгляд на парня, заговорил: — Я больше никогда не оставлю тебя, — правой рукой поглаживая голову, а левой укладывая на его щеку, плавно поглаживая подушечкой большого пальца. По спине пробегают мурашки от таких необычных для него слов. Ему хочется говорить о своей любви к нему ежесекундно, но… Он делает это по-своему. Взгляд, касание, просто молчание — всё это значит очень много. А на лице у Коко расползается нежная улыбка. Это и есть счастье?