Опасные игры

— Ты не понимаешь смысла слова «дом». — Это место, где я сплю. — Это место, где ты чувствуешь себя в безопасности. Гермиона возвращалась домой. Она нервно крутила кольцо, садясь в поезд, закусывала губу, видя знакомые пейзажи, откидывала косую челку, слыша родной английский акцент и несдержанно постукивала туфелькой по деревянному полу купе, стараясь скрыть свое нарастающее волнение. Сегодня Гермиону Джин Гренджер, героиню войны, кавалера Ордена Мерлина второй степени никто не будет встречать. Потому что никто не знает, что она здесь. «Дом»… какое маленькое и в тоже время большое слово. Прошло 7 лет после окончания великой войны. Прошло 7 лет, которые она не была дома. Да, она сбежала. Экстерном закончила Хогвартс и на следующий же день поступила во Французскую Академию высшей магии и магического координирования. Пусть и с красивым прикрытием, но сбежала. Сбежала после скандала в газетах об ее интимной связи с Гарри Поттером. Да, они спали вместе. Но кто имел право их осуждать? Два напуганных подростка в холодном, темном лесу, с удавкой мрака на шее. Им просто нужно было тепло. Она сбежала от поддерживающего тона Гарри и понимающего взгляда Джинни. Сбежала от Рона, первый секс, с которым был настолько ужасен, что она и думать забыла о нем. Сбежала. Смалодушничала, бросила разрушенную страну, уверенно убеждая себя, что тут и без нее справятся. Она смотрела по сторонам, а к горлу начинала подступать отвратительная черная жижа разочарования в самой себе. Не обошлись. Англия выглядела отвратительно. Грязные, наскоро заделанные здание, беспризорная голая малышня, страх и отчаянье в глазах ведьм, уставшие и сгорбленные плечи магов. Англия вытягивала соки из своего народа, уничтожала его, стирала все святое в памяти людей. «Значит, я была не права. Англия без меня не сможет». Наверное, если бы кто-то услышал эти мысли, решил бы, что Гермиона слишком самонадеянная. Но, на самом деле, это была правда, чистая правда. Гермиона обладала талантом решать не решаемые задачи. Она всегда выступала холодным рассудком, чистой логикой и большой библиотекой в «Золотом треугольнике». В Академии не уставали удивляться, откуда у такой маленькой и хрупкой девушки такой холодный и острый ум. Уже на втором курсе Гермиона планировала особенно секретные операции французского, аврората, кстати, они всегда обходились без жертв. На третьем курсе ее услугами пользовалась вся Европа. На четвертом она заслужила себе твердую репутацию «идеального мозга». Гермиона могла просчитать любую ситуацию, решить любую проблему, найти выход даже с того света. За глаза ее называли «Платоном», кажется, потому что один раз она напилась и разфилосовствовалась о том, как все не вечно в этом мире. О пьянке Гермиона. конечно же, жалела, зато прозвище ей понравилось. После 7 лет упорной работы «Платон» стал брендом, гарантией выигрыша, на ее счету лежало больше миллиарда галлеонов, ее уважали, боялись и завидовали. Правда, никто не знал ее в лицо. Но это невеликая плата за такое богатство. Хуже дела шли в личной жизни. Слишком умная, слишком собранная, воспитанная Францией: роскошью, манерностью, страстью, Гермиона поняла одно правило: мужчины, которые нравятся ей в обычной жизни, полные ничтожества в постели. А те, кто устраивают ее в постели, те еще ублюдки за ее пределами. Секс на один раз - не ее вариант. Вот и пришлось мисс Гренджер работать с утроенной силой и забыть про личную жизнь. Ей нравилось во Франции, но… В Англию тянуло невыносимо. Она скучала по туману и дождями, скучала по теплому Гарри и веселой, озорной Джинни, скучала по как-то неожиданно выросшему Невиллу, который единственный правильно воспринял ее переезд семь лет назад, скучала по своему до коликов Рону и по идеальной Минерве. Видимо, правду говорят: «Как бы хорошо тебе не было, сердце тянет домой». Гермиона никому не сказала, о своем приезде. Она надеялась, что приедет, увидит сияющую, счастливую Англию, поймет, что ей тут нет места, и снова сбежит в свой мир строить воздушные замки. Но все случилось как раз наоборот - Англия нуждалась в ней, и…. второй раз сбежать Гермиона просто не могла. Она сняла небольшой номер в Косом переулке, достала газеты за последние семь лет и принялась изучать информацию. Дело обещало быть не легким: одна хрупкая женщина, собиралась поднять всю Англию. А кто сказал, что Гермиона Гренджер любит, когда легко? _____________________________________________________________________________ Дом встретил Драко Малфоя почти абсолютной тишиной. Астория была явно занята чем-то более важным. Малфой выдохнул с нескрываемым облегчением. Да, четыре года назад она казалась ему подарком Мерлина: красивая, послушная, богатая. Для него, только что вышедшего из Азкабана, с половиной арестованных счетов и жутким холодом внутри, она была спасением, но…. Но сейчас он ее ненавидел. Слишком вычурная, наигранно нежная, холодная как лед, даже спать с ней в одной постели было противно. Родители настаивали на свадьбе, мать после каждого совместного ужина твердила о том, что хочет внуков. Когда Драко думал о детях от Астории, его передергивало и сразу же тянуло выблевать эту мерзость из себя. Поэтому Драко работал. Он как ненормальный зарабатывал деньги. На данный момент, он был самым богатым человеком Англии и уверенно стремился к титулу самого богатого человека Европы. Высокий, статный, с ледяным голубым взглядом, что видит насквозь, в боевых шрамах, с поставленным голосом, стальной дисциплиной, идеальными манерами и многомиллиардным счетом в банке, он был мечтой каждой второй девушки в Англии. И это его совсем не радовало. Драко Малфой был извращенцем. Правда, никто еще не жаловался. И дело было вовсе не в контракте о неразглашении. Дело было в другом. Драко не был извращенцем в стандартном понимании этого слова. Даже тут он сумел отличиться. Да он любил жесткий секс, любил быть главным, любил причинять боль, но на все это у него была своя причина: Драко Малфой любил совращать и подчинять. Вот тут то и начинались проблемы. Он никогда не пользовался услугами борделей. Англия весьма демократичная страна в сексуальном развитии. Для таких как Драко девочек воспитывали с самого детства, учили любить боль, учили подчиняться, учили видеть в хозяине бога. Малфой никогда не пользовался такими заведениями. Он любил воспитывать сам. Любил совращать вполне себе обычных девушек и ломать их до невозможности. Моральное насилие было его главным фетишем. Дверь в комнату скрипнула, и на пороге появилась Астория: - Здравствуй, Драко – в своей извечной холодной манере прошептала она. - Нам надо поговорить, - неожиданно для себя выдал Малфой. Кто бы там что о нем не думал, Драко любил поддаваться эмоциям. А если точнее, он просто был богатым избалованным мальчишкой, все в его мире крутилось вокруг двух вещей: «хочу» и «не хочу». А добиваться своего он умел всегда. - Прям сразу так? – Астория вздрогнула, блондин достаточно давно не обращал на нее никакого внимания. - Да, так сразу. Мне надоело, Торри – равнодушно ответил Принц всея Англии. – Ты мне надоела, ты не интересна. - А кто тебе интересен? – пожалуй, он ожидал истерики или же холодного равнодушного «прощай», но Астория начала защищаться. – Ты же урод Малфой! Ты не умеешь любить, чувствовать. Жизнь для тебя одна большая игрушка, а отношения - интересный кубик Рубика. С таким отношением ты никогда не остановишься, потому что не существует в этом мире женщины, способной заинтересовать тебя на всю жизнь. Ты сдохнешь в одиночестве. - Может, все дело в том, что это не ты? – Драко пытался не показать этого, но слова девушки были почти точным воспроизведением его собственных мыслей. - Не сообщай никому о нашем разрыве, родители будут портить мне нервы, – менять тему мисс Гринграсс умела виртуозно. - Ладно, – сказал Малфой уже в пустоту, потому что Астория повернулась на каблуках и вышла из комнаты с гордо поднятой головой. _____________________________________________________________________________ - Ты готова, любимая? – Гарри, обнимал жену за талию, левитируя перед ней огромный торт. - Готова, – весело рассмеялась именинница. - Тогда загадывай желание. - Хочу, чтобы Гермиона вернулась домой, – выдохнула Джинни и задула свечки. Желание именинницы не вызвало особого удивления. Все из присутствующих на торжестве по поводу 25-летия Джинни Поттер скучали за Гермионой. Нет, конечно, она писала им письма, присылала подарки, но ни разу не приехала. Ни на рождество, ни на свадьбу Гарри и Джинни, ни на день рождение Джеймса Сириуса. Гермиона пряталась, и Джинни понимала это. Несмотря на всю свою прочность, Гермиона была ранимой девушкой. Слишком эмоциональной, слишком неуверенной в себе, слишком гордой, оттого и пряталась за работой и книгами. Оттого и боялась смотреть ей в глаза, когда поднялась все эта шумиха со статьей Скиттер. Злилась ли на нее Джинни? Нет, не злилась. Гермиона сохранила жизнь двум ее любимым мужчинам: мужу и брату, Гермиона сохранила их души, спасла их рассудок, она лечила, вправляла мозги, кормила, держала за руку, прикрывала в бою. Разве могла Джинни злиться на нее? Она могла быть только безмерно благодарна. Наверное, именно поэтому маленький Джеймс Сириус все еще был без крестной, это место по праву принадлежало Гермионе, единственной женщине, которой Джинни Поттер могла доверить своих любимых мужчин. За Гермионой скучала не одна Джинни. Рону не хватало ее поучений и таких иногда необходимых пинков. Гарри скучал по ее теплыми объятьями и тысячам запасных планов. Невилл скучал за невероятно умным собеседником. Пожалуй, праздник обещал бы закончиться вечером воспоминаний, если бы не раздался стук в дверь. - Если это Гермиона, клянусь, что сделаю Лав Лав предложение, – хохотнул Рон. - Тогда я клянусь, что больше никогда не позволю ей уехать из Англии, – подхватила Джинни. - Вооот, замуж ее выдам. - Это у вас явно семейное, - рассмеялся Гарри. – Клянусь, если это Гермиона, то я поддержу любую ее авантюру, если она попросит. - Ладно, уж вам болтуны, – выдохнул Невилл, - пойду открою. Пока Невилл шел к двери, ребята заговорщицки переглядывались, конечно, мечтая увидеть Гермиону, но понимая, что это попросту невозможно, она бы предупредила, если бы собиралась приехать. Через 5 минут в комнату вернулся Невилл с абсолютно непроницаемым лицом. - Ну… кто там? – Первым не выдержал Рон. Невилл хотел было уже ответить, но тут раздался такой знакомый голос. - Ты бы торт сначала проживал, учу тебя, учу, - и на пороге появилась Геримиона. Друзья замерли, а уже через минуту заключили девушку в объятья. И только Луна, меланхолично попивая чай, прошептала себе под нос: - А клятвы-то придется исполнять.