Любимый враг

Весна в Узушиогакуре была в самом разгаре. Необычайно жаркая погода из-за влажного климата казалась невыносимой. В очередной раз вытирая вспотевший лоб и шею, Мадара бормотал проклятия себе под нос. Черт бы побрал этих Сенджу! Черт бы побрал Хашираму! Черт бы побрал Мадару, что так легко поддался уговорам этого придурка и отправился на так называемые смотрины! И конечно же, черт бы побрал этих Узумаки с их страной Водоворотов и их климатом! — Мадара, перестань так хмурится и проклинать всех на свете, может и потеть меньше будешь. А вообще, поменьше пафоса, снял бы свои доспехи,- Хаширама прохлопал друга по спине, считая что удачно пошутил. — Нельзя было выбрать себе невесту в стране Снега? Ну или дождаться осени? — Прекрасная погода, прекрасное время года, и невеста должна быть не хуже, так что перестань причитать как старая бабка. Учиха ничего не сказал, но бормотания все таки продолжил. Лицо Сенджу вдруг озарилось широкой улыбкой: — Постарайся быть более приветливым и милым, и быть может, кто знает, и тебя сосватаем! — Видимо солнце все таки припекло твою головушку, Сенджу,- Учиха одарил друга кривой ухмылкой. У него и так немало проблем как в клане, так и в только основанной Конохе. Не хватало ещё добавлять новую головную боль, связав себя узами брака. Упаси Ками! Хаширама лишь усмехнулся и покачал головой, мысленно сочувствуя этой несчастной женщине, которая, когда-нибудь станет женой его лучшего друга.

***

Небольшой отряд, состоящий из пол дюжины шиноби Узушиогакуре,  встретили достопочтенных гостей и провели их к главному дому Узумаки, где на правах главы клана их встретил Ашина. После приветствия, гостям предложили пройти в просторную комнату, где можно было обговорить все детали будущего союза, после разделить трапезу, во время которой, будущие супруги могли познакомиться. От зорких глаз Учиха не укрылось, как встретившие их люди были взволнованы, но старались скрыть это, в особенности, когда речь заходила о невесте. Это было явно не только беспокойство о дальнейшей судьбе химе Узумаки, тут было что-то ещё… но что?..Она была уже испорчена? Мадара не упустит шанса позлорадствовать над лучшим другом после первой брачной ночи. Хотя, зная Хашираму и его раздражающую склонность во всем искать положительные стороны, не факт что это его заденет. Тем не менее, что бы не скрывали Узумаки, это вскоре выяснится само собой, либо с помощью носителя шарингана. Все детали были обговорены в течение двух часов, теперь женщины медленно накрывали на стол, пока мужчины обсуждали политику, охоту и прочие насущные вопросы. Спустя двадцать минут к Ашине подошёл темноволосый шиноби прошептал что-то на ухо, отчего старик нахмурился и недовольно поджал губы. Только Мадара собрался во всеуслышание разобраться в ситуации, как со двора послышался громкий женский смех. По мере его приближения к дому и открытым окнам комнаты, можно было различить два женских голоса, расслышать их взаимные оскорбления и смех. Когда кто-то из женщин засмеялся в очередной раз и не сдержавшись громко хрюкнул, Ашина покачал головой и потёр ладонью своё морщинистое лицо. Несколько женщин выскочили во двор что-то недовольно бормоча, затем затолкали новоприбывших в дом, да с такой скоростью, что гости из Конохи успели разглядеть лишь ярко красные волосы у одной особы и катану шатенки, сквозь приоткрытые фусума. За то время, пока мужчины успели осушить несколько отёко саке, в коридоре снова послышался шум, галдёж и звуки кратковременной борьбы, обрывки фраз, которые становились громче, по мере приближения шумной компании к  сёдзи. — Каракатица! — Чучело! — Криворукая! — Кривозубая!  — Уродина! — На свои патлы посмотри, страшилище! — Молчала бы, навозная жаба! — Нет такого животного!  — Ну тут ты единственная в своем роде!  — Ах ты!… — Ками-сама! Ради предков, прекратите сейчас же!,— вмешалась одна из сопровождающих женщин.  Через пару мгновений сёдзи отворились, а охрана, стоящая у входа сделала пару шагов в сторону. В комнату вошли две девушки в сопровождении четырех нянечек. Судя по выбившимся прядям в прическах обеих и перекошенным оби, и до нельзя довольным лицам, секундная драка удалась. А вот Ашина был явно в ярости: недовольно сведённые брови, ноздри слегка расширились, чуть громче вдыхая воздух, поджатые губы и плотно сжатая челюсть– кажется, кому-то сегодня достанется… Мужчина быстро взял себя в руки, но тем не менее взгляд его оставался таким же суровым, когда он заговорил: — Хаширама-сан, Мадара-сан разрешите представить, моя дочь Мито. Девушка с красными волосами, собранными в причудливую причёску вышла вперёд, сделав два коротких шага. Расслабленное от небольшой стычки, у самого входа , красное оби на оранжевом нарядном кимоно чуть перекосилось от поклона, немного приоткрыв ворот нижнего платья. Девушка поспешно дёрнула оранжевую ткань, чтобы кимоно полностью не распахнулось, пока одна из нянечек технично укрепила узел оби в пару секундных движений. Глава Узумаки недовольно цыкнул, отчего вся женская компания сжалась и опустила головы ещё ниже. — А это, наследие моего покойного  младшего брата Миямото- Мизуки. Из-за спины Мито вышла невысокая девочка. Она была чуть ниже Химе Узумаки, на сантиметров пять-шесть. Одета в красивое кимоно цвета оливы, волосы были собраны в низкую прическу. Она поравнялась с Мито, все ещё не поднимая глаз поприветствовала гостей. Мадара посмотрел на девушек со свойственным ему прищуром. С одной стороны было забавно от ощущения контраста между тем, что они слышали и той наигранной покорности, которую сейчас демонстрируют девушки. С другой стороны, Учиха просто терпеть не мог фальши, в любом ее проявлении. Но тем не менее, общая картина его забавляла. Краем глаза, Мадара посмотрел на Хашираму. Этот Сенджу лукаво улыбнулся — явно подумал о том же. Тишину разрушил плохо подавляемый смешок Хаширамы. Обе девушки, как по команде, вскинули головы и хмуро посмотрели прямо на гостей. — А это, наши уважаемые гости: Хаширама Сенджу и Учиха Мадара. Если взгляд Мито никак не изменился, то в кошачьем вырезе глаз Мизуки отразился целый спектр чувств: шок, ужас, ненависть, и, как финальный аккорд, ярость. И весь букет эмоций был направлен на него одного, главу клана Учиха. Брюнет смерил девушку надменным взглядом и отметил про себя, что ярость в её непокорном взгляде делает её вполне симпатичной. Но то, что произошло в следующие десять секунд, наверное стало кульминацией встречи. Шатенка молниеносно вырвала из ножен катану, у стоящего слева от неё охранника, и в ту же секунду попыталась атаковать Мадару. Нянечки и прислуга начали кричать, охрана дёрнулась защищать женщин и главу клана, Мито и Ашина подорвались к Мизуки. Мадара остановил атаку, поймав лезвие сложёнными ладонями, Хаширама же даже не дернулся. Пока Химе Узумаки и ее отец пытались вразумить девушку, отталкивая от себя охрану, Мизуки подняла глаза встречаясь с активированным шаринганом, и прежде чем Мадара забрался в ее голову, успело зло выплюнуть: — Убью!.. Сыну Таджимы понадобилось буквально несколько секунд, чтобы выудить из памяти девушки причину такой ненависти. Благодаря шарингану, он тут же отправил её в глубокий сон. Охранник, ближе всего стоящий к Мизуки, подхватил тело девушки. — Вот это поворот!,— громко рассмеялся обладатель мокутона и опрокинул в себя порцию сакэ. — Идиот,— прошептал всё еще стоящий впереди него Учиха, прикрывая глаза. *** Эта битва произошла больше полугода назад. Долина на юго-востоке от небольшой деревни возле Отофоку могла похвастаться живописным пейзажем: нетронутый ранний снег, густой лес с высокими елями, одетыми в белые шубки, небольшой источник с ледяной, но кристально чистой водой. Но в тот день, некогда прекрасный уголок послужил местом очередной битвы воюющих кланов. Отряд Узушиогакуре под предводительством Миямото Узумаки прибыл в качестве подкрепления к Сенджу на основе недавно заключённого соглашения между двумя кланами. Учиха спалили всю окрестность, а пробирающийся к братьям Сенджу Мадара, столкнулся с главнокомандующим отряда Узумаки. Эта была честная битва, в которой лидер клана красноглазых одержал победу. Когда мир заключили, Ашина сам сказал, мстить тут не за что— эта была битва, и брат проиграл. Когда Учиха поинтересовался, разделяет ли это мнение семья почившего, глава клана Узумаки ответил— живых сыновей у брата не осталось, а с заключением мира, никто не посмеет предъявить какие-либо претензии обладателю шарингана. Только видимо про дочь, которая мечтает вспороть ему живот, старик сказать запамятовал… — Я прошу прощения, Мадара-сама,— в который раз извинялся Ашина,— Я не подготовил её к Вашему приезду должным образом. Учиха, в принципе, не мог предъявить Узумаки какие-либо претензии. Хаширама, буквально, ни с того, ни с сего загорелся идеей взять друга с собой за пару часов до отплытия. И, буквально, потащил его за собой по трапу судна. — Всё в порядке, — он тряхнул своей длинной взъерошенной шевелюрой — Ааа, нет-нет-нет,— захмелевший Сенджу решил вмешаться в разговор, не забывая трясти указательным пальцем и отрицательно мотать головой. — Мы теперь одна большая семья, Ашина-сама. И своим примером, мы должны показывать другим кланам и обычным гражданским лицам— топор войны зарыт глубоко в недрах земли, обиды и конфликты забыты. Как это сделали мы с Мадарой. Сидя на дзабутоне, Сенджу выпрямился, что позволило ему схватить стоящего заклятого друга за рукав. Мадара, не сразу среагировал, не ожидая такой подлости, он не отбился от выпада так как следовало бы. Поэтому, не упуская возможности, старший наследник Буцумы, отвлек брюнета и переместил захват на запястье, дернув товарища на себя. Массивная туша Учиха приземлилась рядом с Хаширамой, предварительно отбив колени о низкий деревянный стол. Мадара грязно выругался, чем вызвал еще более громкий смех Хаширамы. — Да, мы с Мадарой молодцы,— он приобнял друга, пока тот нервно дергал плечами, пытаясь сбросить руку. Как можно было выбрать Хокаге вот этого осталопа-пьяницу, до сих пор оставалось загадкой для Учиха. А новоизбранный Хокаге и вовсе делал вид, что не замечает дискомфорта рядом сидящего мужчины. Принципе, так он и поступил по отношению к родному брату, на чьи плечи взвалил дела деревни и со спокойным сердцем, чистой совестью, а точнее, благодаря её полному отсутствию, явился за невестой самолично. — Вот если бы у нас еще и были сестры, я уверяю, мы бы скрепили наш союз более весомыми узами! Клянусь богами, я бы женил этого лохматого зверя на своей сестре! Жаль, родители одарили лишь братьями! Аура Учиха опасно всколыхнулась. Конечно трудно было сказать, что именно его вывело и задело, хотя зная Мадару, можно было смело сказать, ему не понравилось всё:от сравнения его волос с лохматый зверем, до перспективы жениться на какой-нибудь девушке-альбиносе Сенджу. От последней мысли он и вовсе вздрогнул, воспроизведя образ Тобирамы в женском кимоно. — А что если?… Даа..Дада!ДА! — Ты уже и мою брачную ночь представил? ,— решил утихомирить запал Хаширамы , но получилось, как всегда плохо-тот рассмеялся. — Ах ты, грязный извращенец! Нет, я о другом,— он мигом заулыбался, той самой доброй, обезоруживающе-умиротворяющей улыбкой, которая, обычно, не сулила ничего хорошего. Тем более для носителя шарингана. — А что, если Вашу племянницу и Мадару связать узами брака? Его будто ледяной водой окатили. А следом вылили котел с кипятком. Что себя позволяет, этот кусок неизвестного отродья?! Кто дал ему право говорить такое, даже не посоветовавшись?! Он ему не отец и не господин! — Твой пьяный язык соизмерим с длиной твоих волос, Хаширама,— от ледяного тона Учиха, кажется даже весенние сверчки замолчали. Рука Хаширамы выпустила плечо друга. И тот, сохраняя непринужденное спокойствие заявил: — Ну, давайте рассуждать здраво. Брюнет выгнул бровь, явно демонстрируя весь скептицизм по поводу здравомыслия друга. Хаширама умело проигнорировал гримасу Учиха и продолжил: — О том, что на тебя тут напали, в доме главы клана, скорее всего уже достигли берегов страны Огня. И не надо на меня так смотреть, сам знаешь, уши есть и у стен. Узумаки напрягся, нахмурив густые седые брови, сложив руки на груди. — И что произойдет, когда об этом узнают в деревне? В каждом клане найдется смельчак, решивший, раз можно было напасть на своего, почему бы не сделать это снова? И то, чего мы добивались таким упорным трудом, рассыпется в мгновение. Опять междоусобицы, сражения, смерти… — И ты думаешь, что брак решит эту проблему? Каким образом?,— Мадара прищурился, медленно вставая и отходя от Хокаге, будто увеличивал дистанцию, как ягуар перед прыжком. — Скажем, невеста оказалась той ещё строптивой кобыл…особой, я хотел сказать особой…,— Сенджу пожал плечами, опрокидывая очередную стопку алкоголя. Поставив отёко на низкий столик, он поймал взгляд старика Узумаки. Обмениваясь пристальными взглядами, мужчины словно вели немой диалог. Но Сенджу явно видел в глазах собеседника помимо явного волнения, покорность в принятии верного решения. Ашина тяжело вздохнул и перевел взгляд на грузную темную фигуру. — А Вы что скажете, Мадара-сама? Сын Таджимы громко фыркнул, слегка повернув голову, одарив присутствующих дерзкой учиховской ухмылкой, ответил: — Согласен *** Прошлой осенью, после очередной тренировки Мизуки и Мито возвращались домой. Хлынувший ледяной ливень застал их врасплох, и вернулись они промокшие до нитки. Обстоятельства сложились так, что из прислуг в доме была лишь кухарка. Поэтому сёстры сами подогрели воду и плюхнулись в офуро, толкаясь и устраиваясь поудобнее. — Ну ты и бока себе объела! Ты же Химе! А жрешь как Бару-сан! — Сама себя в зеркале видела? Твой зад скоро между сёдзи застрянет. Выбивать придется. — Ой-ой, какие мы остроумные. Лучше молчи и смотри, что я на кухне откопала! Мизуку перегнулась через деревянную стену офуро, и выудила из кучи полотенец две бутылки алкоголя. Мито игриво улыбнулась и поиграла бровями. Это был первый и последний раз, когда они напивались. И если воспоминания о пробуждении следующим утром стерлись из её памяти, то сейчас, открывая глаза, девушка могла сказать точно— эта головная боль, сухость во рту, и тонны невидимого песка в глазах— результат очередной пьянки. Но по мере пробуждения, просыпались не только органы чувств, но и память, которая любезно начала напоминать о вчерашнем дне, прокрутила их со скоростью окружающих земли Узумаки водоворотов. Мизуки поморщилась и громко застонала в подушку. Плохо, очень плохо. А после встречи с дядей, будет не просто очень плохо. Будет чудовищно, адски плохо… Тактичное покашливание отвлекло девушку. Двоюродная сестра развалилась на дзабутоне, покручивая в руках зеленое яблоко. — Ну ты и учудила, сестра!,- хмыкнула Химе Узумаки. Красноволосая вцепилась зубами в твердое яблоко, откусывая приличной кусок. Сок потек по её подбородку, а затем заляпал юбку домашнего юката. девушка выругалась, но продолжила поедать сладость. Шатенка снова легла на спину, закрывая лицо ладонями. — Насколько он зол? Мито безразлично пожала плечами с полным ртом. Дожевав и проглотив фрукт, она спросила: — Ну, смотря по какой шкале ты измеряешь этот гнев… —Мииитоо!,— приглушенно протянула она сквозь ладони —… где один– будет, ну скажем, три удара палкой, пять– традиционное сэппуку, восемь– отдать тебя насильно замуж, а десять— нууу, не знаю, наверное, отправить тебя в Конохагакуре, где на заднем дворе клана Учиха тебя забьют камнями? — Мито!,— девушка возмущенно села на футоне. — Ну а что?! Мне-то откуда знать? Меня сразу в комнате заперли, еле к тебе проскользнула. Через мгновение сёдзи плавно отъехали, и в проёме появилась одна из нянек. — Мизуки-сан, Ашина-сама ждет Вас в своем кабинете. Дочь Миямото тяжело вздохнула. Она не могла проигнорировать прямой приказ дяди (по другому он и не умел: не было просьб, советов или вариантов, только приказы). Неисполнительность, неповиновение грозили строгими наказаниями. И не важно кто перед ним: родная дочь, сын, племянница или один из их воинов. Единственные перед кем он выкаблучивался — лидеры новооснованной деревни. Войдя в комнату, после дозволения, она осознала-ничего хорошего её точно не ждет. Ведь помимо дяди, тут были и те самые лидеры. Может правда дядя разрешит увезти её, и там, в Скрытом Листе, её, закованную в цепи, поведут по главной улице, люди будут кричать гадости и кидать у нее гнилью и грязью. А когда они достигнут квартала Учиха, там Мизуки отведут в самую дальную часть, где все- от мала до велика, забросают её камнями. А потом, бродячие собаки раздерут остатки изитого тела. Ну хоть им, собакам, повезет— из нее получится неплохая отбивная. Или может быть, дядя скажет, что казнят её здесь, прямо на заднем дворе? Или кинут в один из водоворотов? Или может быть… — Мизуки,— голос Ашины прозвучал слишком громко, среди царившей тишины комнаты и хаоса её мыслей. — А?,- судя по закатившимся глазам Учиха, и слишком веселой физиономией Сенджу, выглядит она максимально глупо. Узумаки сжал челюсть,— крайне раздражен. — Я сказал, что твой поступок непростителен со всех сторон. Мало того, что ты нарушила почти священные правила гостеприимства— напала на гостя! Совершенно не задумалась о последствиях своего поступка! — Он убил моего отца! Твоего брата, между прочим!, — не сдержавшись, она сделала пару шагов вперед, буравя ответным тяжелым взглядом своего родственника. — В честном бою!,— взревел глава клана,— Не забывайся, девочка! Ты провинилась! И скажи спасибо этим людям,— он указал пальцем в сторону, где стояли основатели Конохи,—они проявили невиданное милосердие, ведь твоя выходка— прямое нападение на главу клана, основателя деревни и альянса, объединившего множество воюющих кланов! А теперь представь, что ты поставила под угрозу и страшные, губительные последствия! Шатенка тяжело дышала, растеряно искала глазами хоть что-то в этой комнате, что могло бы послужить ей опорой, после обрушившихся на её плечи обвинений и картин возможных событий. — Ну? Чего молчишь?,— уже более спокойно спросил Ашина — Я…,— шатенка громко сглотнула, и посмотрела прямо в глаза дяди, — И какого моё наказание? — Это не наказанье… Ты отбудешь в Коноху с Мито. Там, ты станешь женой Мадары Учиха. *** Шок на лице его невесты был настолько выраженным, что ему хотелось рассмеяться. В какой-то момент, ему даже стало жаль девочку. Ну а что? Он сам побывал в этой шкуре—вынужденный союз с тем, кого ты считал врагом и убийцей. Мизуки потеряла отца, от умелых рук Мадары, в то время, как Тобирама Сенджу убил его единственного родного брата. Учиха хорошо понимал чувства девушки. — Что?,— она пыталась, наверное, найти намек на розыгрыш в лице родственника, но вряд ли, Ашина был весельчаком. — Это не подлежит обсуждению. Иди, сообщи радостную новость сестре и прислуге, и можете начать собирать вещи,— Ашина сел, не отводя глаз, дернул головой, показывая, что разговор окончен и ей следует уйти. Мизуки будто в трансе обернулась, чтобы найти глазами своего будущего мужа. Её губы задрожали, и словно ведомая невидимыми силами проплыла к выходу. *** Скрытый Лист встретил их делегацию так торжественно и тепло, что сестры Узумаки немного опешили. Такое отношение к своим лидерам и основателям было вполне объяснимо, но то, что им, двум невестам, были оказаны всякого рода почести и бесчисленные подарки, которые, нужно отметить, Учиха сканировал своим шаринганом как цепной пес обнюхивает любого, кто подойдет к его хозяину. Это было бы даже забавно, или мило, если это был бы не Учиха. Мизуки смотрела на него через прищур своих глаз, сжимала челюсть. Все таки забить её камнями в пределах его проклятого клана звучало лучше, чем спать с ним в одном доме, комнате, футоне… Ками-сама! Брр! От этой мысли её передернуло. Вдруг, толпа расступилась, точнее ее растолкал какой-то шиноби с белоснежной гривой и странными красными полосками на лице. — Ты!,— прошипел он, подходя к Хашираме, — и ты, Учиха,— вытянул руку и пальцем указал на Мадару,— два скользких ублюдка! — Оо, братец, аккуратнее с выражениями, тут между прочим, дамы!,— усмехнулся Хаширама — Да хоть Изанами и Изанаги! — Не богохульствуй, Тоби-чан, — прикрыв глаза, мудро изрек старший брат. — Вы скинули на меня управление деревней, а сами умотали неизвестно куда! Ладно ты,— альбинос повернулся к Мадаре,— а этот куда сдрыснул?! По выражению лица Учиха было видно, что сейчас будет словесная баталия, но Хокаге обнял брата и добродушно сказал: — Тоже за невестой Тобирама скептически оглядел двух девушек, сдержанно кивнул и исчез бросив напоследок: «потом поговорим». *** Свадьба была масштабной. Слишком, чересчур! Столько внимания, столько зрителей. От количества людей, чьи лица и одежды сливались в одно сплошное яркое, бесконечное пятно , становилось дурно. И только присутствие Мито не давало ей расплакаться, поддаваясь рвущейся наружу истерике. Сначала, Мизуки казалось, что всё будет длиться бесконечно, но вопреки ожиданиям, все происходило молниеносно. Вот её одевают, а теперь она уже в храме, их объявили мужем и женой, и вот они сидят на празднике, окружные огромным количеством людей, которые пьют, кушают и веселятся. Она смотрит на мужчину рядом. Её муж. Убийца её отца, но теперь её супруг. Перед богами, предками и всеми этими людьми она обещала любить, поддерживать и быть верной ему одному. Ему. Главе клана, сильнейшему из Учиха. Мужчине, воину, основателю первой в истории деревни, объединяющей кланы, сотни лет воевавшими друг с другом. Его боятся, восхищаются, завидуют. Она теперь его, а он её. Так сказал ей Ашина, Мито, и женщины Учиха, что готовили ее к свадебной церемонии. Ночной ветер приятно обдувал её лицо после дневного солнцепёка. Не зря это страна Огня. Солнце тут кусалось, и несмотря на толстый слой традиционного макияжа она обгорела. Может Мадара не захочет её, когда придет? Рассмеётся увидев ее обгоревшие щеки, нос и уши, и скажет, что актеры кабуки не в его вкусе? Узумаки усмехнулась. Густые кроны деревьев шелестели, гоняемые ветром, смешиваясь с музыкой от воздушных колокольчиков, пением цикад и стрекотанием кузнечиков. На мгновение, девушка закрыла глаза глубоко, почти жадно, вдыхая ароматный ночной воздух. Скольжение открывающейся двери сёдзи заставило её обернуться. Волнение, страх и смущение разогнали её сердцебиение до настолько быстрых и громких ударов, что Учиха, стоящий перед ней в пяти-шести шагах, явно их слышал. И ухмылка, коснувшаяся его губ, это подтверждала. Мадара был приятно удивлен, когда вошел в комнату. Ей подошли белые одежды невесты, хотя изначально, Учиха считал, что традиционный наряд и макияж делает невест всех безумно похожих друг на друга, однотипных. Но сейчас… Ками-сама… Красный шёлк безумно ей подходил. В голове промелькнула мысль о том, что если эта девочка, вскоре женщина, будет одеваться так всегда, то он, возможно, попадет в беду. Её лицо обгорело на Коноховском солнце, что неудивительно. Но эта краснота ничуть ее не портила. Портили всю картину её глаза, полные страха. Нет-нет, Мадару это не устраивало. Он привык брать силой власть и территорию, но женщин— никогда. Если ты не можешь сделать так, чтоб нужная тебе женщина захотела или полюбила тебя в ответ, это твои проблемы. Физическая близость в понимании Мадары заключалась в обоюдном удовольствии. Он подошел ближе к футону и присел напротив Мизуки. Она смотрела на него с опаской, и всё её тело было напряжено и натянуто, будто она ожидала нападения. — Не бойся меня,— его голос звучал ровно, не на так громко и повелительно как она ожидала. — Могу я прикоснуться к тебе?,— спросил он, скользя взглядом вниз по её наряду. — Я принадлежу тебе, ты волен делать со мной что хочешь. Мадара нахмурился, но она не поняла что сказала такого, чтобы разозлить его. — Нет,— сказал он резко,— ты моя жена, ты— Учиха. Жена главы клана. Во время церемонии, мы стояли с тобой рядом друг с другом, не выше и не ниже. Сегодняшнего дня, ты матриарх моего клана, его Госпожа. Ты Госпожа для каждого в этой деревне и за её пределами. Не говори, что ты принадлежишь мне как вещь, потому что это не так. Моя жена– дополняющая часть меня самого. А теперь,— он изогнул бровь,— еще раз: могу ли я прикоснуться к тебе? Мизуки, словно загипнотизированная, смотрела на него. И спустя пару секунд ответила тихо, но порывисто: — Да… Она думала, если он не разденет ее, то обязательно тронет за грудь, или бёдра, но вопреки девичьим ожиданиям, он коснулся её волос. Он пропустил прядь каштановых волос между пальцами, наслаждаясь их мягкостью, и заправил за покрасневшее ухо. На фоне Мадары, у нее не были очень длинные волосы, всего лишь до ключиц, но его это нисколько не беспокоило. Затем он взял её ладошку, поглаживая грубыми пальцами нежную кожу. Ощущения были непривычными, но приятными и волнующими. Спустя несколько минут, Учиха спросил: — Ты хочешь прикоснуться ко мне? Она колебалась, но поборов смущение кивнула. Дрожащей ладонью, она потянулась к нему. Она думала, что будет правильнее: повторить его движения или коснуться по другому? Пока она думала, кончики её пальцев коснулись его носа. Носитель шарингана слегка улыбнулся, а Мизуки хотелось дать себе оплеуху. Молодец, Мизуки, именно так соблазняют мужчину! Нежно поглаживая его нос. Ей ведь все объясняли и давали советы всё утро. И что она сделала? Сидит красная как помидор, щупает нос Мадары Учиха. Вот она- обольстительница страны Водоворотов! Она хотела отдернуть руку, но мужчина перехватил ее, положив на свою щеку. Узумаки приоткрыла рот, когда пальцы ее почувствовали легкую щетину в некоторых местах. Она точно не поняла сколько прошло времени, прежде чем он поддался вперед. Если в храме он просто едва коснулся ее губ своими, то сейчас он целовал её по настоящему. И от этих поцелуев, почва уходила у неё из под ног, а его сильные руки, прижимающие и сжимающие ее тело, не давали ее разуму и телу упасть в эту пропасть. Поэтому Мизуки не сразу поняла, что уже лежит на футоне. Мадара спустился поцелуями по её щеке, вдоль шеи и ключицы. По мере того, как он спускался поцелуями ниже, его движения становились несдержаннее, а поцелуи торопливее и отрывистее. Он быстро справился с её и своей одеждой, не давая девушке особого времени на детальное разглядывание своего тела, он лишь убедился, что общая картина, вырисовавшаяся перед ней, ей нравится и продолжил торопливые ласки. Несмотря на то, что он позаботился о ней, было больно и неприятно. Она не могла отвлечься, сосредоточившись лишь на саднящей боли внизу. Её предупреждали, в первый раз, ожидать удовольствия не стоит. Мадара старался не срываться на необходимый ему темп, чтобы не причинять ей еще большей боли. Но инстинкты взяли своё, поэтому последние пять толчков были быстрыми, отрывистыми. Он кончил, еще пару раз медленно поддаваясь бедрами вперед. Мизуки вскрикнула, но поняв, что, в принципе все закончилось, постаралась расслабиться, чувствуя как вместе с его естеством её тело покидает и большая часть её напряжения. Шатенка хотела встать, чтобы убрать следы со своего тела, но у Учиха были свои планы, он притянул ее ближе к себе и набросил легкое летнее одеяло. На ее возмущение, он отмахнулся сказав: «завтра, теперь отдыхай». Она все ворочалась из-за дискомфорта, кряхтела и ворчала, но усталость нескольких дней и сегодняшних событий сморила её. За окном все ещё буйствовал ветер, разнося по всей округе пыли и убаюкивающий шелест.