Аромат твоей смерти

      Я пришел к Касу. Мне пришлось стучать в дверь минут 5 прежде, чем она открылась. Он был в той же одежде что и в кафе, но выглядел парень ещё более уставшим и разбитым. - Прости, я не мог найти силы встать, - сказал он, пропуская меня вперед, в квартиру. Я не знал, что ему сказать и как ему помочь. Он сел на кровать, подобрав под себя ноги. - Эй, ты как? - аккуратно спросил я, присаживаясь рядом. - А ты как думаешь? - его голос сочился язвительностью. - Кас, я не смогу тебе помочь, если ты мне не позволишь, - я пытался быть мягким с ним. - Ты можешь помочь? - он горько ухмыльнулся. - Но зачем ты позвал меня? - я откровенно не понимал его мотивов. Он отпустил голову, подперев лицо руками. Неожиданно я заметил, что он дрожит и моё сердце сжалось. - Кас., - прошептал я, садясь ближе и обнимая его.       Я гладил его по спине, пытаясь хоть как-то облегчить его боль. Если бы Бог был, я пошёл бы на сделку с ним, чтобы он помог Касу. Я чувствовал как внутри меня все обрывалось и плакало вместе с юношей. И я осознал, что никогда раньше так сильно не любил постороннего человека. - Расскажи мне. - прошептал я. - Тебе не обязательно справляться с этим одному. - Я этого и не умею, - сказал Кас, поднимая голову, - Я все время убегаю: наркотики, переезды, отношения, секс. Ты ещё не понял, что я трус и слабак? Я кручусь на этом гребанном стуле под названием жизнь и мне не хватает сил встать с него, - его речь звучало очень надломленно, а сам он был разбит в течение разговора так, что я понял: Кас был предельно искренен со мной сейчас. - Мне ужасно страшно, Дин. У меня сильные галлюцинации по ночам, я не могу спать, если я трезв. Иногда я не могу выйти из дома или встать с пола. Я развалина, я уже даже не человек. Я до ужаса устал от своего существования. Меня тошнит от самого себя постоянно, каждую секунду, - его лицо скривилось от отвращения. - Кас, Кас, послушай, - мне так хотелось, чтобы он понял меня, чтобы моя надежда передалась ему, - Мы справимся с этим, ты справишься. Мы пойдём на терапию, сменим таблетки, будем постепенно учиться жить, справляться. Да, будет тяжело, да, будут плохие дни, но мы сможем. Жизнь за пределами психических расстройств, представь. Я так сильно в это верю. Правда, - я сел напротив него, взяв его лицо в руки, чтобы приковать взгляд к себе, - У тебя будет хорошая жизнь, очень насыщенная история. Мы будем жить в нашем маленьком домике где-то у подножия гор. Рядом будут леса и чистый воздух. С утра птицы будут петь нам, а наши собаки будут забираться к нам в кровать. А рядом с домиком будет озеро и скамейка. Там мы будем проводить вечера. И мы станем старыми, по воскресеньям будем слушать пластинки и читать книги вслух. Я научусь готовить, а ты играть на гитаре. И весь этот ужас будет в прошлом. Только истории для наших друзей. Всё получится, Кас. Я так верю в это, - слезы выступили у меня на глазах от отчаянного желания этого светлого будущего. Кас смотрел на меня и легонько улыбался. - Мне так больно, Дин, - наконец сказал он и слезы потекли по его щекам, - Я хочу верить твоим словам. Каждый раз, когда я вижу тебя, я надеюсь и на секунду хочу жить. Хочу этот домик, наш домик. И две собаки, и может быть маленькое хозяйство, и озеро, и скамейка, - он зарыдал, а моё сердце сжалось от боли, - Но сейчас мне так невыносимо больно. Ночами я силой держу себя, чтобы в эту же минуту не пойти и не прыгнуть с моста. Я лежу и сжимаю себя, бью кулаками по ногам, лишь бы это прекратить. Это такая пустота, чёрная и затягивающая, что дышать становится трудно. Я встаю и курю, пока мне не станет плохо. Лишь бы не чувствовать. Но и тогда меня не отпускает. Голоса начинают говорить в пустой комнате, они даже порою кричат. И тогда я убегаю из дома и брожу по пустоту городу. Но мне продолжает быть страшно и больно, - он замолчал и опустил голову, всхлипывая. Я обнял его крепче, чувствуя, как сам плачу. Моя футболка стала мокрой в районе плеч, где Кас уткнулся лицом. Я чувствовал его дрожь и не мог ничего сделать. Я не мог ни на йоту снизить его страдания. Мне даже предложить было нечего. Вскоре он успокоился. - Ладно, - сказал он, вытерев слезы и отстранившись от меня, - Ты не должен был это все слышать. Прости. - Никогда не извиняйся за такое, слышишь? - я сжал его руку, - И всегда-всегда говори мне, что чувствуешь. И не оставайся один, когда тебе плохо. Приходи ко мне, буди ночами и да, я не смогу помочь тебе, но я хотя бы не оставлю тебя наедине с этим всем. Он слабо улыбнулся, положив свою руку мне на шею, он протянул к себе и поцеловал. Это было так нежно, словно все хорошее в нем, он передал в этом поцелуе. - Давай спать? - проговорил он, отстранясь, - Я так устал. Я кивнул. И мы легли, сил не было ни раздеваться, ни умываться. Кас повернулся ко мне спиной, укрываясь моей рукой. Я прижался к нему, рисуя воображаемые круги на его руке. Я хотел быть для него таким мягким и тёплым, чтобы он успокаивался в моем присутствии. Я думал о будущем, о том, как трудно нам будет. Сколько работы предстоит. Мы будем разбиваться не только о весь этот мир, но и друг об друга. Я думал, как тяжело мне будет с Касом. Но я не мог его бросить, я не мог выбрать себя. С этими мыслями я уснул.

***

      Я проснулся от ощущения, что что-то не так. Рядом не было Каса. Поднявшись, я протёр глаза и огляделся. Всё было как обычно, но я заметил на столе записку, встал и подошёл взять её.       "Доброе утро, детка. я не стал тебя будить и ушёл на работу. завтрак есть на кухне, покушай. дверь у меня просто захлопывается, так что тут нет проблем. хорошего дня."       Я смотрел на записку и ощутил укол разочарования. Это глупо, но я ждал в конце короткое "люблю", мне очень хотелось услышать это от него и больше всего хотелось сказать ему об этом. Но я молчал, потому что одно слово не могло передать то, что на самом деле я чувствовал. Вздохнув, я пошёл умываться.       Недавно мне немного поменяли график и я работал сейчас 1/1, потому что кажется, что я не выдержал бы ещё одну смену. Вчерашняя ситуация высосала из меня все силы. Я ощущал себя какой-то разбитой развалиной, скорее всего потому что не мог выразить эмоции, имея на них свой собственный запрет. После завтрака я понял что мне ужасно захотелось домой, словно свои стены уберегут меня от срыва. Я добрался до своей квартиры и лёг на пол, не раздевшись. Я думал о себе, о Касе. Мне казалось, что я теряю себя, но при этом ощущал, как растёт во мне сила. Я уже не был тем Дином, который по сути сбежал из дома, который не мог признаться даже себе в том, какой он. Я боялся следовать за собой, боялся делать то, что мне нравилось, что меня привлекало. Я жил по сценарию отца, слепо повинуясь. Он придумал меня, а я играл по роли, что им мне отведена. Но сейчас я начал долгий путь знакомства с собой. Я наконец посмотрел в зеркало и не увидел прописанного сюжета - мне суждено было его писать самому. И я писал. Да, криво, да, с ошибками, но это было моё личное, моя собственная история. И сейчас я был на главе, которое носило красивое имя "Кастиил". Я боялся того, кем мы станем друг для друга, боялся повторить судьбу матери, которая буквально отдала свою жизнь ради отца. Она принимала его любым, терпела его выходки и назвала все это любовью, но я чувствовал разложение её самой. Что если я не люблю Каса, что если я просто пытаюсь спасти его, думая, что так спасу себя? Могу ли я верить собственным чувствам? Мне стало трудно дышать и я поднялся.       Мозг кипел, а душа, если она есть, была готова разорваться. Тяжело, очень тяжело. Мне казалось, что я сейчас, в эту же минуту взорвусь. Но я знал, давно выучил этот урок, как мне избавиться от этого. Быстрая таблетка, мгновенное, но саморазрушающее действие.

***

"Всё в порядке" - твержу я себе по кругу, сидя на краешке дивана. Мне ужасно хочется порезаться - эта мысль подобна заезженной пластинке. Она все гремит и скрипит, а ты не можешь добраться до кнопки "выключить". Она сверлит мозг и тебе приходится задерживать дыхание, чтобы сию же минуту не податься импульсу. Тебя словно зовёт сама боль, её сладость, её полное поглощение и вытеснение всего. Я пытаюсь занять себя, вставая с кровати. Но ничего не приходит. Я дохожу и беру блокнот, минут 5 смотрю на пустой лист и откладываю его. Я беру книгу, открывая на закладке, смотрю на ровный строй букв, не замечая слов. В итоге книга оказывается рядом с блокнотом. Я знаю, где лежит моё лезвие. Чистое, острое и обработанное. Я все собирался его выкинуть, но так и не смог. Это моё спасение, выход застоявшихся или слишком болезненно ярких эмоций. Я сдаюсь и покой заполняет мой разум, он становится кристалически чистым и ясным, как небо в безветренную погоду. Я делал это тысячу раз, каждый раз проигрывая, я беру лезвие и сажусь, приготовя сразу спиртовую салфетку. Я смотрю на руки, бинт с которых уже развязал. Борозды тянутся по всей длине от запястья, перекрывая старые короткие шрамы. Тогда я снимаю штаны и смотрю на бедра. На них только старые и уже белые шрамы. Я не трогал их со времен, когда был младше, когда скрывался от родителей. Сейчас я не скрываюсь,  я признаю свою боль, свою зависимость. И мне приходит мысль - чистый обман. Лезвие я вывожу линии, соединяя их в звезду. И так по кругу. Кровавое звёздное небо на моей ноге. Как то, на которое тогда смотрели мы с Касом. Тревога отступает. Меня заполняет тишина, но лишь на мгновение.       Потом мой разум приходит в себя и я будто новыми глазами смотрю на проделанную работу. - Блять, - разочарованно говорю я, стирая кровь и убирая лезвие. Ничего не происходит, мой мозг меня обманул, как и я его. Мы квиты, а я в новых ранах, о которых мне придется сказать врачу. Я не мог больше находиться в реальности. Достав траву, я забил себе в бутылку побольше и выкурил все очень быстро. И потом просто лёг спать. Мне снились кровавые звезды на небе, которое закручивалось в исиння-черную спираль. А у самого основания спирали был холм с фиолетовой травой, посередине которого лежал Кас. Он весь покрыт густой кровью, но он счастлив, он сияет белым светом. А кровь все льётся и льётся, создавая вокруг тела ручей, а дальше кровавую реку. Вот она выходит из берегов, превращаясь в море, дальше океан и вот везде только кровь, кровь, кровь.       Я просыпаюсь в холодном поту, вдруг ощущая острую головную боль. Ложусь обратно на подушку. Я устал от кошмаров, но это неожиданно даёт мне силы решиться на психотерапию. В этот же момент решаю написать своему врачу. Беру телефон и вижу время - 5:20. Думаю, что если не напишу сейчас, то и потом тоже. "Доброе утро, мистер Сингер. Помнится, вы советовали мне пойти на психотерапию и даже предлагали психолога. Можно мне узнать его контакты? Кажется, я созрел для этого."       Я знаю, что больше не усну, поэтому встаю и иду умываться. Выкуриваю около четырёх сигарет, тупя смотря то в телефон, то в стену. Чуть не пропускаю время выхода из дома. Но все успеваю и прихожу на работу раньше. Сегодня нет Чарли, я работаю с её сменщицей - Руби. Черноволосая, хитрая девушка меня не напрягает, но разговариваем мы с ней куда меньше и только по работе. Так и проходит день.       Через каждый час выхожу курить вместе с Касом. Мы говорим обо всяких разных вещах, много смеёмся и обязательно целуемся. Мы не говорим про наши срывы, пытаемся не мусолить состояние и болезнь. Мы просто живём, дурачимся. Вечером идёт дождь и мы бегаем под ним, как дети. Кас смеётся так звонко и радостно, что я не могу отвести от него взгляд. Хватаю его за руку и притягивают к себе. И целую до потери дыхания, до бешеного стука сердца, до шаткого равновесия. А затем Кас выскальзывает из моих рук и ложиться прямиком в лужу. Я недолго думая, повторяю за ним. Так мы и лежим, мокрые и счастливые. Смотрит друг на друга, кажется, целую вечность. Но дождь заканчивается, момент уходит и мы уставшие идём по домам.

***

      Так дни тянутся друг за другом, а я впервые не слежу за их исходом. Кас кажется мне более здоровым, мы часто сидим в кофейнях, проводим ночи под звездным небом и не раз встречаем закат. Я пошёл на психотерапию, теперь каждую неделю вымучиваю из себя травмы, пытаясь изменить ход своего нездорового мышления. Мне наконец подтверждают диагноз - пограничное расстройство. И я чувствую, словно выползаю из очень темной пещеры, вот уже впереди сияет свет. Пусть иногда ночами я все ещё просыпаюсь от кошмаров, иногда меня будит Кас и мы лежим и обнимаемся. Пару раз я просыпаюсь от его крика и мне становится страшно за него. Я глажу его по голове и шепчу на ухо слова утешения, пытаясь и его потянуть на терапию. Но Кас неизменно повторяет, что все хорошо и выглядит почти в порядке. Поэтому я успокаиваюсь.       Чарли дарит нам парные кольца и я чувствую себя самым счастливым. Звоню матери чаще и зову к себе в город Сэмми. Я чувствую, что мы встали на тот путь к нашему домику у горного озера и мечтаю об этом вместе с Касом.       Мы оба берём отпуск на одинаковые числа и едем к озеру. Валяемся на песке, дурачимся и много обнимаемся. Кас не трогает меня, говоря, что его либидо низкое из-за новых таблеток, а мне словно хватает только его тела. Мы нежимся на белоснежных простынях отеля, смотря как рассветное солнце заглядывает к нам в окна. Много курим и смеёмся. Конечно, наше время не обходится без срывов. В один день я просыпаюсь один. Обнаруживаю Каса у воды, он сидит и смотрит в пустоту. Сажусь рядом и обнимаю его. Так мы и проводим все утро, не говоря ни слова. На следующий день все снова хорошо. Вскоре мы возвращаемся в город, приступаем к работе, но мы все ещё вместе. Часто ночуем друг у друга, часто не спим ночами, разговаривая, кажется, обо всем на свете. И это так хорошо. С благословения психолога и Каса, я пишу отцу сообщение, в котором ясно сообщаю, что разрываю с ним какие-либо отношения, обличая его, высказвая всю боль и всю злость. Он не отвечает, но мне все равно. Мать выписывают из больницы и она на пару дней вместе с Сэмми приезжает ко мне. Я знакомлюсь их с Касом, устраивая семейные посиделки.       И мама словно смиряется и принимает мой выбор, говорит мне, какой Кас милый и добрый. Сэм просто улыбается и говорит, что счастлив видеть меня радостным. И жизнь кажется такой тёплой. И мне впервые хочется жить.