Сожженный Орел

2014 год, и снова со стороны Волоколамска на Москву шли враги. Русские шли на русских, но многие из тех русских, защищали интересы не своей Родины, а стран-интервентов. Простых солдат винить было сложно, ведь с их точки зрения, именно мы были злом, которые угрожали всему миру. Красно-коричневые монстры против рыцарей на белых конях. Романтично звучало на самом деле. Правда, у нас в штабе царила паника из-за приближающихся танковых частей либералов. Генералы надеялись на чудо, и даже допускали возможность ведения боев прямо на улицах столицы. Параллельно с этим, никуда и не делась политическая борьба националистов с коммунистами. Они портили жизнь друг друга даже лучше, чем воевали с либералами. В таких условиях оборонять Москву было практически невозможно. Наша рота расположилась в подъезде одного из жилых домов. Приказ - есть приказ, нам запрещалось заходить в квартиры, даже если хозяева сами приглашают. Я стоял прямо у двери в подъезд и считал сколько рот уже ушло на запад направлении Волоколамска, и сколько возвращалось. Боевые отряды фашистов в выглаженной черной форме маршировали так четко и слаженно, что именно за технику марша, мундры и цеплялся глаз, совсем не обращая внимания на испуганные глаза самих нациков. И в действительности, большинство рот, которые возвращались назад состояли из разного рода радикалов. Солдаты были напуганы, кто-то плакал и звал свою маму, не буду даже писать о том, что эти трусы часто возвращались даже без оружия. Жалкое зрелище. Недолго я ждал нашей очереди. Совсем скоро наш радист передал мне приказ от командования дивизии. Отбыть в направлении Волоколамска и проследовать к высотам восточнее него. Посыльный отправился по этажам собирать солдат, а я принялся инспектировать наше оснащение. Всего-лишь 4 РПГ-18 и РПГ-7 с несколькими зарядами. И наконец, изюминка. Целый один экземпляр РПГ-29 с пятью зарядами. Можно было бы задать очевидный вопрос: "Как с автоматами держать танки", но если приказ уже дан, обсуждению он не подлежит. Спустя ровно три минуты вся рота вышла из подъезда и выстроилась на пыльной асфальтовой дороге, ожидая моего приказа. Встав во главе колонны я крикнул: "Взвод! Марш!". Солдаты мигом услышали мой приказ и ровным шагом начали маршировать, пытаясь как-то забыться в нем перед предстоящим неравным боем. А мне было уже нечего терять, все было потеряно. Я стремился умереть в бою героической смертью, чтобы на меня не смотрели как на позор семьи. Эгоистическое желание? Да. На марше я вдруг решил снова перечитать приказ. Я не мог поверить своим глазам. Моей роте требовалось подойти настолько быстро, что никаких привалов мы бы и не смогли организовать. И при этом, скорее всего сразу по прибытию, нас бы бросили в бой. Эта новость озадачила меня, ведь в таком случае наша эффективность как боевой единицы будет околонулевой. Решив, что по пути успею подумать об этом, я не подал виду для своих солдат, сделав вид, что этот бросок - моя личная инициатива. Прибыв в штаб, который располагался в деревне севернее шоссе, я обнаружил там полнейший хаос, офицеры спешно собирали документы и сворачивали свою деятельность. Как только я вошел в здание сельской администрации, наш полковник подошел ко мне и приказал выдвинуться вперед, навстречу бронетанковой бригаде для того чтобы задержать ее. Еле как я выпросил у него десять минут отдыха для моих людей. И лишь выйдя я заметил, что здешняя местность как раз подходит для длительной обороны. Я поспешил обратно, к полковнику с предложением организовать оборону прямо тут. — Товарищ полковник, предлагаю принять моей роте противника прямо тут, местность как раз этому способствует. — Этот участок обороны отведен роте националистов, вам тут места нет, идите уже на фронт. — И когда они прибудут? Может они успеют? — Я не знаю когда они прибудут, мы потеряли с ними связь еще три часа назад. — Не думаете, что они дезертировали? — Капитан, что вы себе позволяете? Хватит паниковать! Ладно, так и быть, оставайтесь тут. Воспользуйтесь вообще всем, что мы тут оставим, у пары БТРов движки сдохли, может чем-нибудь помогут. — Спасибо, товарищ полковник. Во время обороны ждать дальнейших приказаний от вас? — Да. .... Предположив, что противник уже истощил свои запасы артиллерийских снарядов я приказал всем своим солдатам занять передовые позиции, некоторые даже забивались в одиночный окоп по двое-трое. Мой замысел оказался верным, артиллерия противника обстреляла саму деревню надеясь, что мы находимся именно там. Спустя тридцать секунд после начала обстрела я приказал взорвать дымовые шашки установленные в поле для прикрытия отхода основных сил. Первый взвод остался в авангарде, остальные — отступали под прикрытием дымовой завесы. Когда я добежал до основной линии окопов засвистели пули, "Вот и они!" — услышал я от кого-то. Все занимали свои позиции, а последний, четвертый взвод отступал дальше, его я планировал использовать как "пожарный". Я сел рядом с расчетами АГС-17 и тщательно наблюдал за небом. Совсем скоро прозвучали первые взрывы, и в небе зажглась белая ракета. "Время!" — крикнул я расчетам АГС и они открыли огонь по заранее пристрелянным позициям, чутка изменяя точку прицеливания для увеличения площади поражения. Упершись о бугорок своим автоматом, я отстрелял парочку патронов в сторону противника, как заметил, что дым начал рассеиваться. Опустившись я поспешил на левый фланг к нашему наблюдательному блиндажу. Как только я перебежал в соседний блиндаж, мою позицию тут же накрыла минометная мина. Было ясно, что они целятся в АГС. Я обернулся в их сторону и крикнул им, чтобы они быстрее меняли позицию, но те успели лишь крикнуть: "Что?!" — перед тем как они взлетели на воздух. Я чудом остался жив после этого взрыва, пара осколков свистнула около моей головы и моментально прояснила разум. Вернувшись в блиндаж, я первым делом по радиосвязи заинтересовался у командира первого взвода, как идет у них идет бой. — Первый, дела на фронте, прием! — Все очень хуево блять, половины моих людей уже нет, нас в упор стреляют бэтэры, долго еще нам держаться придется? Прием. — Еще немного, скоро РПГ и ружья заработают, дымы как-раз рассеялись, поживите там чутка. Конец связи. Я чутка высунул руку из блиндажа держа в ней заряженный зеленой ракетой сигнальный пистолет. Обстрел все еще продолжался, и если бы я полностью вышел - меня наверняка бы тут накрыло осколками. Под свист мин, я нажал на спусковой крючок, как в тот же миг где-то вдали разорвалась мина, отдельный осколок которой долетел до моей руки с ракетницей. С криком разжав ладонь, я ввалился обратно в укрытие. Осколок пришелся в ее тыльную сторону, едва не задев вены, но перебив сухожилия между средним и безымянным пальцем. К сожалению, аптечки не было ни у кого, ее просто-напросто не выдавали. Обматерив руководство, я смирился с сильным жжением, и силой вынув осколок, начал наблюдение за полем боя, используя для этого маленькую, едва заметную даже изнутри, амбразуру. Бронбойщики заметили мою ракету и начали стрельбу по самоуверенно движущимся в нашу сторону "бэтэрам". Пара броневиков тут же разорвалась от попаданий "Мух" первого взвода, но еще три продолжали движение, лишь через некоторое время остановившись, они начали наводить свои спаренные пулеметы в сторону окопов бронебойщиков. Увы, им не было суждено докончить свое дело. Первый БТР в центре был взорван с РПГ-29, а боковые прекратили подавать какие-либо признаки жизни через буквально несколько секунд. Оставшиеся на хранении ПТРД, которые использовали патроны от КПВТ с заглохших БТР-60 смогли пробить хилую броню старых советских броневиков, и не разорвав технику, убили весь ее экипаж парочкой точных выстрелов. Уже расслабившийся противник явно не ожидавший такого сопротивления, вполне закономерно начал отступление. Но все понимали, что второго натиска мы не выдержим. Средств противостояния вертолетам, или не дай бог самолетам, у нас не было, и не предвиделось в ближайшем будущем, а противотанковых средств у нас сейчас меньше даже чем у панфиловцев. Разве что, мы бы могли пострелять из ПТРД или КПВТ по вставшим вертушкам. Вызвав штаб я услышал полковника, голос которого выглядел весьма удивленным. — Казах вызывает орлана. Прием. — Вы еще живы?! Прием! — Так точно, дальнейшие приказания? Прием. — Нихуя себе, вы выжили, отступайте тогда, свою задачу вы выполнили на славу. Прием — А что случилось с той ротой националистов шедшей на подмогу? Прием. — Мы не знаем, они вдруг перестали отвечать на наши запросы, скорее всего разбежались кто-куда. Собрав жетоны с павших мы выдвинулись уже в сторону Москвы. Пешим ходом мы могли бы и не успеть добраться, но многих это мало волновало. Они выжили - вот чему они радовались здесь и сейчас. На лицах солдат нередко проскальзывали улыбки от простого вдоха всей грудью. И никого особо не волновало будущее, мы просто пытались не думать о нем. Когда тебя могут убить в любую секунду, невольно начинаешь жить не будущим, и не прошлым, а настоящим. Ценить каждую секунду своей жизни. Тик-так, тик-так, тик-так. Часы шли также ровно, как и мы чеканили наш шаг. Мы проходили под окнами москвичей, и очень редко мы видели кого-то, кто был бы рад нашему приходу. Многие закрывали окна шторами, отводили любопытных детей от них, будто бы мы несли саму смерть. Имея из солдатского довоенного снаряжения лишь потрепанную форму и "калашников", зуб даю, мы выглядели сейчас не хуже чем парадный расчет президентского полка. Красивы были наши радостные лица, наше не раз побывавшее в бою оружие, да даже грязная одежда, подчеркивающая наше положение на передовой этой никому не нужной войны. Уже в конец изможденными, мы прибыли в штаб, разбитый в одном из московских скверов, больше похожих на средний парк. У многих уже давно болели ноги, как и от чеканного шага последний час, так и от огромного пройденного нами расстояния. В штабе нас не ждали, думали, что нас нагонят и всех постреляют. Но вот и мы - живые, здоровые, прямо перед их глазами. — Полковник Глыбин, боевая задача выполнена, рота снова в вашем распоряжении, — я вломился в штабную палатку и сразу же во все услышанье обратился к Глыбину, который в это время с умным лицом разглядывал карту на доске. — Как вы?! Как вы выжили? — Глыбин от удивления даже дернулся, проверял наверное, точно ли не призраки пришли по его душу, но через несколько секунд вновь вернулся в свое обычное состояние вечно недовольного начальника, — Ладно, отдохните тогда уж. Уточните у майора об этом. Наверняка ваш подьезд уже заняли другие. — А майор? Он где? — Я не знаю, должен быть где-то тут по крайней мере. Поищи его, найдется. Если его конечно не похитили инопланетяне. — Так точно.