Одна на двоих

— Курить одну на двоих это почти поцелуй, знаешь?       Кэйя усмехается, протягивая Розарии подожженную сигарету, которой успел затянуться лишь раз. Едкий дым, кажется, полностью пропитал его волосы и тяжелый мех на плечах, но как же ему все равно. Под открытым небом в укромном уголке Мондштадта он имеет право быть свободным хотя бы несколько коротких минут в сутках. — Мне все равно, знаешь?       Розария хмыкает и отбирает из его длинных пальцев сигарету. Она крутит ее в руках, наблюдает, как дым поднимается вверх, к звездному небу, и запрокидывает голову. Правда ли, что судьба предначертана звездами? Прописан ли в ее истории этот вечер, где она оказывается так близко к Капитану кавалерии? Девушка усмехается, затягивается глубоко и долго наблюдает за тем, как ветер уносит следы ее маленького греха — это даже забавно. Символично. Интимно.       Кэйа лишь смотрит на нее с прищуром и тянется к тонкой руке, перехватывая запястье своей. Сначала хочет просто отобрать, а потом в его глазах загорается огонь азарта. Значит, все равно? Он тянется будто бы к сигарете, но уже не хочется, целует холодные пальцы, свободной рукой обвивая талию девушки. — Руки.       Ледяным тоном почти шипит Розария, наблюдая за ним с усмешкой. Что он задумал? Как ни странно, перерезать горло совсем не хочется. Наоборот, хочется посмотреть, что за игру затеял хитрец. Втереться в доверие, подыграть. По своим правилам, разумеется. — Только руки?       Парень послушно убирает ладонь, но губами касается ее запястья. Дурачится на грани пошлого флирта, облизывает губы и смотрит в глаза. Не замечает протеста и движется дальше: руки не распускает, как и велели, только покрывает поцелуями ее руку, проверяет границы дозволенного. — Может, мне стоит прямо сейчас воткнуть кинжал в твое горло? — будто бы вслух размышляет Розария, наблюдая внимательно, руку не отдергивает.       Выжидает, к чему приведет это притворство. Да и поцелуи Кэйи совсем не такие противные, как всех тех ухажеров, что увиваются за ней, желая найти разгадку к таинственной личности. Ей кажется, что его поцелуи отзываются внутри чем-то родным и знакомым: крио элемент ли тому вина? — Можешь попробовать, — он все-таки отстраняется, заглядывает в глаза, но улыбается все так же привычно, со смесью азарта и искреннего интереса.       И Розария пробует. Пробует его на прочность. Отбрасывает под ноги дотлевающую сигарету, двумя пальцами цепляет его подбородок и пристально смотрит в глаза. В ее взгляде — вызов. И Кэйа его принимает. Не колеблется ни секунды, не боится, не отстраняется. Интересно. Она размышляет еще целых несколько секунд, а после жадно целует его, ощущая знакомый вкус дорогого табака и холод крио, добавляющий ощущений. Где он этому научился, мерзавец? — Наигралась? — капитан хмыкает, снова притягивает ее к себе за талию и подвисает, заглядывая в лицо девушки. Неужели, она смущена? Быть не может. — А теперь серьезно, — шепчет совсем рядом с ухом, подбирается выше и в конце-концов целует ее сам. Целует так сладко, до бабочек в животе, как умеет только главный бабник Мондштадта. И Розария даже не отрицает, что ей это нравится.