Ромашки.

Ромашки-чудесные маленькие цветочки, с жёлтой серединой, как летнее солнце, и белыми лепестками, такими чистыми и нетронутыми. Разве не чудесные цветы, правда? На вид самые простые, а на самом деле у них для каждого свой смысл. На ромашковом поле красиво. Цветочки легко колышет тёплый ветер, будто шепча каждому цветку что-то своё. И они тянутся всё ближе и ближе к солнцу, расцветают. Чтобы успокоить душу достаточно встать среди этих цветов, расставить руки в стороны, ладони растопырить и пропускать через пальцы ветер, закрыть глаза и наслаждаться. Чудесно, не так ли? Вот и Феликс думает, что чудесно. Он часто приезжает сюда на велосипеде, стоя под тёплым июньским солнцем. В его душу каждый раз закрадывается спокойствие, улыбка непроизвольно появляется на губах. Он и правда может стоять так долго-долго, встречая закат и смотря на то, как закрываются бутоны ромашек, готовясь к прохладной ночи. Ликс снова здесь, присаживается к цветкам и касается их рукой, не срывает. Лишь смотрит. Он считает, что такая красота должна расти в своей среде и радовать чужой глаз, но на его душе есть маленький грешок в виде однажды сорванных ромашек, чтобы засушить их. "Когда цветы сухие они хранятся дольше", - так считал Ликс. - Нравятся ромашки? Однажды, над его головой, где-то справа, звучит юношеский голос, красивый. Негромкий вопрос всё равно заставляет парня встрепенуться и встать. Неожиданно. Он всегда здесь был один. Редко когда здесь проходят люди;зачастую, они просто идут через поле куда-либо, не обращая внимания на Феликса. Встаёт, поворачиваясь к парню лицом. Чёрные волосы, белая футболка, тёмные джинсы и скетчпад под подмышкой. Красивый, как и его голос. Ветер мягко играет с чужими прядями волос, незнакомец закрывается рукою от солнца, дабы видеть юношу напротив, чуть сведя брови к носу, то ли ожидая ответа, то ли солнце всё равно печёт. - Да. Чудесные цветы. Феликс медленно кивает, подтверждая свои слова. Он надеется, что не слишком долго изучал парня. - Я Хван Хенджин. - Я Ли Феликс. Ему всё-таки приходится убрать руку, что закрывала глаза от солнца и протянуть её Ликсу, дабы закрепить знакомство. Они жмут руки и рука Хенджина оказывается мягкой и горячей, от нагретого солнца. - приятно познакомиться, Феликс. - мне тоже, Хенджин. Ликс улыбается широко и радостно, получая лёгкую улыбку от юноши. Они всё чаще встречаются на этом поле, позволяя друг другу узнавать о себе больше и больше. Так, Феликс узнаёт, что Хенджин прекрасно рисует, великолепно поёт, а ещё имеет горячие руки, даже когда солнце их не греет, а Хван узнаёт, что Ликс улыбается ярче, чем солнце, что россыпь веснушек на этом лице как миллион звёзд на ночном небе, а так же тот вкусно готовит. Ранним утром, где-то в середине августа, кто-то стучит в окно Феликса, заставляя проснуться мальчишку с чутким сном. За окном он никого не видит, а на окне лежит рисунок Феликса в ромашковом поле и записка:"Знаешь, ромашки поистине чудесны. А ещё чудеснее - когда среди них стоишь ты. Я бы хотел сказать, что твоя улыбка ярче солнца, что когда улыбаешься ты - улыбаюсь и я. И знаешь.. Я думаю, ты мне нравишься. " Феликс узнает этот стиль и почерк из тысячи других. Сердце бешенно колотится, на лице широкая улыбка. Он жмёт этот рисунок к себе вместе с запиской, чуть ли не пища от радости. Ли быстро обувается и одевается, выпрыгивая через окно своей комнаты, начиная быстро бежать на поле. Приближаясь, он видит Хвана. Кровь стучит где-то в висках, пульс подскакивает. То ли из-за бега, то ли от волнения. - Хенджин!! Феликс кричит парню, ожидая пока тот повернётся. И он замечает Ли, начиная бежать к нему навстречу. Они встречаются в крепких объятиях, падая на ромашки, что сейчас им послужили мягкой подстилкой. И кажется, Феликс пожалеет бедные цветы потом, а сейчас.. - Ты мне тоже нравишься, Хенджин.. Шепчет тот куда-то в шею, обнимая ещё крепче. Ромашки-поистине чудесные цветы. Цветы любви, счастья, солнца.