Я уже давно тебя выбрал

Корявенько, сумбурненько, суховатенько и вообще, я недовольна собой. Простите за задержку, я — ленивая жопа! Причин было много, но это всего лишь повод, чтобы откосить от работы. Кстати, Дей тоже провинился. Его клинануло и он ударился в другой проект, а потому тоже сачковал будь здоров. Виноваты, каемся! Но исправиться не обещаем… ТТоТТ ___________________________       Запах чужака неприятно щекотал ноздри. Лен уже почти добрался до места, когда его почувствовал. А он еще жаловался на запах Рин. Точно идиот! Кстати о ней. Ее запах также прослеживался на протяжении всего пути и никуда не исчезал. Да и кровью не пахло, что не могло не радовать. Продолжая бежать по следу, парень-волк вскоре услышал жалобный скулеж, а после увидел и того, кто не прекращал жаловаться. Не здешний, как и ожидалось. Весь грязный, худой как щепка, и явно еще молодой волк-одиночка, неизвестно откуда тут оказавшийся. Бешеным он не выглядел, но, судя по глазам, давно уже не ел, потому и кинулся на первое, что увидел. Да не на тех нарвался. Лен мысленно усмехнулся. Он готов был поспорить, что этот самоубийца не ожидал такого отпора. Подойдя ближе, он угрожающе зарычал, привлекая внимание чужака. Тот прекратил скулить и вскочил на лапы, зарычав в ответ. «Либо смелый, либо без мозгов, » — подумал Лен. Он был больше этого хиляка, как минимум в два раза, но тот все равно продолжал рычать, скалясь и нервно дергая хвостом. Вообще, все конфликты в стаях решаются довольно мирно. Драки между самцами за самку или еду обычно заканчиваются тем, что старший и, несомненно, главенствующий зверь принимает угрожающую позу перед зазнавшейся мелочью. Также, как и Лен сейчас, волк, низко рыча и оскалив клыки, стоит на прямых лапах, хвост поднят, уголки губ стянуты вперед, нос наморщен. Обычно, этого вполне достаточно, чтобы остудить пыл задиры. Но одно дело — стая, а одиночки — отдельная история. Они всегда сами себе на уме, поэтому никогда не знаешь чего от них ждать. Лену драться совершенно не хотелось, но если этот ненормальный не свалит подобру-поздорову, придется надавать по шее. Задумавшись, он упустил момент, когда его противник подошел на опасно близкое расстояние и бросился на него, целясь в горло, чем немало удивил. Парень все же рассчитывал, что тот свалит по-хорошему, да видимо ему с голодухи совсем мозги переклинило. Отскочив от одиночки на приличное расстояние, Лен еще раз угрожающе зарычал, давая чужаку последний шанс убраться без лапоприкладства. Не понимает. Что ж, его дело предупредить.       Назвать это дракой язык не повернется. Потасовки с отцом и то больше подходили под это определение. Когда одиночка снова на него кинулся, Лен без особых усилий просто придавил его лапой и, схватив зубами за загривок, хорошенько приложил о ближайшее дерево. Не совсем волчьи методы, но зато подействовало. Чужак, тряхнув головой, поднялся на ноги, но уже не рисковал подходить ближе. По глазам было видно, что удар копытом теперь не казался таким уж болезненным. «Ну надо же, дошло», — подумал Лен, наблюдая как непрошеный гость, присев на все четыре лапы осторожно подползает к нему. — «Знал ведь, что этим кончится. На кой-черт было нарываться?» — такая поза была характерна для побежденного: волк приседает, хвост опущен, при этом противнику подставляются наиболее уязвимые части тела — шея и холка. Этим все и заканчивается. «Долбаные инстинкты», — рыкнув на неудавшегося противника, чтобы тот убирался отсюда, Лен продолжил свой путь. Вечно так. После того, как задире преподан урок, и при виде такой позы подчинения, уровень агрессии у главенствующего зверя резко падает и он с ворчанием уходит, а нарушитель старается быстро и незаметно покинуть место стычки. Против природы не попрешь. Сколько раз уже так было? Даже если хочется с обидчика шкуру содрать, приходится принимать все, как есть. И как Рин может считать его человеком? — Так, ладно. Главное без резких движений, — Рин глубоко вздохнула и глянула в сторону берега, туда, где стоял Тор. Расстояние совсем небольшое, но стоило ей хоть рукой двинуть, как лед начинал трещать. То, что она может в ближайшее время оказаться в воде совсем не прибавляло оптимизма. Плавать она не умела. Да и где бы она училась этому в их то век, когда оголить лодыжку для девушки было сродни преступлению? И плевать, что декольте при этом могло быть ну очень откровенным. Так. Осторожно передвинуть ногу. Вот, еще чуть-чуть. Еще… Лед под ногами покрылся паутиной трещин. Да что ж такое! От мыслей о невезении отвлекло взволнованное ржание коня. «Неужели снова он? Только этого еще не хватало!» — Рин осторожно посмотрела на берег. — «Да быть не может! Как он меня нашел?» «Да что не так с этой женщиной?» — фыркнул Лен, ошалевшим взглядом смотря на фигурку девушки. Почему, ну почему, каждый раз, когда он ее видит, с ней что-то приключается? Или может это он приносит неудачу? Хотя почему это он? Ведь ясно же, что она оказалась на льду из-за того ненормального. Ладно, все вопросы потом, сначала нужно вытащить ее оттуда. Но стоило ему сделать шаг к пруду, как раздался тихий треск. Лед под Рин треснул и девушка, вскрикнув от неожиданности, оказалась под водой. «Интересно, это невезение когда-нибудь кончится?» — как-то отрешенно подумала Рин, смотря на то, как мутная вода сомкнулась над головой. Нет, ну это же смешно! Как можно за один вечер столько раз влезть в неприятности? «А впрочем, какая разница?» — в какой-то момент ей стало все равно. Ну, подумаешь, утонет, велика потеря. Эгоистично с ее стороны, но можно же и побыть эгоисткой хоть раз в жизни, так ведь? Правда, отца она не увидит. И брата с сестрой. И Лена. Лен. А ведь он пришел за ней. Стоило ей об этом подумать, как апатию сменила паника. Умирать перехотелось и возникло жгучее желание выбраться на поверхность, хотя бы ради того, чтобы увидеть еще раз эти невозможно красивые голубые глаза. Вот она, женская логика. Только вот юбки, камнем тянущие ко дну, отнюдь не разделяли ее желаний. Голову сдавило, как стальным обручем, а легкие буквально горели от нехватки воздуха, будто бы говоря, что поздно она спохватилась.       Лен смотрел туда, где только что была Рин. У него душа ушла в пятки да там и осталась. Он сильно сомневался в том, что она умеет плавать — с ее везением, шансы равнялись нулю. К тому же, тот ворох одежды, что женщины нацепляли на себя не то что выплыть, даже рукой лишний раз шевельнуть не позволит. Буквально скатившись с пригорка прямо к берегу, оборотень пару секунд напряженно прислушивался и вглядывался в темную рябь воды, все-таки надеясь, что девушка сможет вынырнуть. Ничего. «Ненавижу холодную воду», — поморщился парень, ступая на тонкий лед у берега, который жалобно затрещал и тут же провалился под таким весом. Радовало только то, что заболеть он не сможет, даже если сильно захочет. Максимум что ему грозит с его способностью к регенерации — это легкий насморк. Неприятно, но жить можно, чего не скажешь о Рин. Для нее все может закончиться куда плачевней. Сколько раз он видел крестьян, которые проваливались под лед и умирали либо от переохлаждения, либо от воспаления легких? Так, об этом сейчас лучше не думать. Подплыв к тому месту и вдохнув поглубже, он нырнул. Мутная вода, как пелена на глазах, не давала возможности видеть хоть что-то дальше своего носа. Пусть пруд был относительно мелким — в своем самом глубоком месте глубина не превышала и трех метров — но для той, кто был немногим выше ста пятидесяти сантиметров этого вполне достаточно. Руководствуясь одной лишь интуицией, Лен почти доплыл до дна, когда его схватили за лапу. Надо сказать, что парня чуть инфаркт не хватил. Хуже этого только чихнуть в пустом доме и услышать «будь здоров». Глянув вниз, не особо надеясь хоть что-то увидеть, он каким-то чудом сумел разглядеть макушку девушки, светлым пятном выделявшуюся в грязной воде. За его лапу она схватилась чисто инстинктивно, пытаясь хоть за что-то зацепиться. То, что она была в сознании, радовало, но вряд ли ее надолго хватит. Да и пузырьков воздуха становилось все меньше. Это плохо. Подплыв ближе, он зубами ухватился за капюшон ее накидки и потянул вверх. Ага, сейчас. И кто сказал, что все будет просто? Рин умудрилась зацепиться за какую-то корягу, и скорее всего по этой причине не могла выплыть. К тому же, вышеупомянутые тряпки мертвым грузом тянули на дно. Черт бы побрал эту моду! Зарычав и дернув сильнее, Лен все же добился желаемого результата. Она ведь не расстроится порванному платью, нет?       Воздух! Как же хорошо, что он не рыба! Лен глубоко вздохнул, насколько это было возможно, так как рот все еще занят. За это время, он успел пожалеть о том, что так слабо приложил того придурка о дерево. Если бы не он… А, к черту все! Доплыть бы до берега. Оказавшись на поверхности, девушка судорожно вздохнула, хватая ртом воздух, но сделала только хуже. Наглотавшись воды, она никак не могла откашляться и сделать нормальный вдох. Лен, добравшись до твердой земли, выбрался сам и попытался вытащить из воды Рин, на что потребовалось немало усилий — вода и несчетное количество юбок могут даже такую хрупкую девушку превратить в неподъемную ношу. «Заставлю ее мне готовить, когда очухается», — мстительно подумал Лен, отряхиваясь от воды и поднимаясь на ноги. Кое-как затащив пострадавшую на берег, парень перевернул ее на живот, чтобы девушка смогла откашляться и нормально вздохнуть. — Блин, а ведь холодно, — поежился спасатель поневоле. К тому же, с наступлением ночи мороз только усилился. А если даже ему холодно, то что уж говорить о Рин? Она, наконец, перестала кашлять и теперь дрожала, как осиновый лист. — Эй, ты как? — вопрос глупый, но хотелось убедиться, что она действительно жива и невредима. Лен присел рядом и заглянул ей в глаза. Почему-то казалось, что она не совсем понимает где находится. Шок от испуга? Возможно. Да и выглядела она еще хуже, чем тогда, когда попала под дождь. Сейчас Рин казалась еще меньше, чем есть на самом деле, сжимаясь от холода и пытаясь дыханием согреть немеющие руки. — Х-хо-л-лодно, — пробормотала она, сворачиваясь клубочком на снегу. — Да уж поди не лето на дворе, — фыркнул Лен, стряхивая воду с волос и ушей. — Эй-эй-эй! Не вздумай уснуть здесь! Ты меня слышишь? — Нет, Рин уже не слышала. Стоило ей прикрыть глаза, как она тут же потеряла связь с реальностью. «Холодно… Как же холодно! Кажется, я ног не чувствую…» — Рин попробовала открыть глаза, но это оказалось невыполнимой задачей. Организм явно был против такого расклада. — «Я что, куда-то еду…?» — судя по мерному покачиванию, она была в седле и прижималась к шее коня, пытаясь уловить хоть частичку тепла. Не получив желаемого, девушка что-то промычала и поплотнее укуталась в свою накидку, сделав этим только хуже — вещь оказалась жутко холодной и вдобавок насквозь мокрой. — …ин! Эй! Не смей спать! Ты меня слышишь? — Чей это голос? Мужской. И он злится. И почему это нельзя спать? Хочется же. Ничего ведь страшного, если она вздремнет пару минут? — Не смей спать…! — настаивал раздраженный голос, но его слова опять остались без внимания.       В следующий раз она очнулась от того, что ее стащили со с трудом нагретого места и куда-то понесли. Тот же голос продолжал настаивать на том, чтобы она не спала, не стесняясь в выражениях при леди. Собственно, кажется, объектом его недовольства и была она сама. «Как грубо…» — подумала девушка, прижимаясь к тому, кто ее нес. Теплый, хоть и мокрый. Почему-то сейчас она уже не сомневалась, в том, кто это. Через минуту послышался жалобный скрип двери, которую пинком открыли и, войдя внутрь, точно так же закрыли. В доме было тепло, но девушке все равно казалось, что температура вокруг не выше температуры воды в пруду. Приоткрыв глаза, она увидела перед собой знакомую комнату с камином и почти сразу очутилась на полу прямо напротив огня. Тепло, даже жарко. Но Рин поймала себя на мысли, что на его руках ей было намного теплее. — Очухалась? — Лен опустился на корточки и, склонив голову на бок, посмотрел на девушку. Все еще бледная, как поганка, с посиневшими от холода губами, но сейчас она была в сознании. Более менее. — Главное глаза не закрывай, пока не отогреешься, — не дождавшись ответа, сказал парень, поднявшись на ноги. — Если уснешь — водой оболью! Одёжке хуже не станет, зато спать перехочется.       Даже в таком состоянии, Рин могла поклясться, что слышит какое-то злорадство в его голосе. В том, что Лен исполнит свою угрозу она ничуть не сомневалась, ведь из-за нее он тоже промок до нитки пока нырял в пруд. Ох, выходит, он ей жизнь спас! Эта мысль согревала не хуже огня. Получается, она что-то да значит для него. Ведь за абы кем в ледяную воду не ныряют, правда?       Сам Лен в это время пропал где-то на втором этаже, где Рин за все это время так и не была и не знала, что там находится. Но когда через какое-то время парень вернулся в комнату с ворохом, то ли одеял, то ли одежды, девушка предположила, что наверху еще одна комната. Он скинул все это рядом с Рин, все еще кутающейся в свою накидку и тянувшей руки к огню. Оглядев эту кучу тряпья, она вопросительно посмотрела на парня, который и сам до сих пор был в мокром. — Снимай мокрую одежду и переодевайся, — как ни в чем не бывало, выдал он. — Ч-чего? — переспросила девушка, стуча зубами. Она подумала, что ей вода в уши попала и она ослышалась. — Ничего, — Лен действительно не видел ничего предосудительного в том, что сказал. — Снимай мокрое, иначе не согреешься. А на тебе одежда не высохнет. — Не буду! — отрезала Рин и по уши укуталась в многострадальную накидку. — Совсем сдурела?! — прорычал Лен. — Заболеть хочешь? — Не заболею, — отозвалась девушка, тут же закашлявшись. — Ага, конечно, — фыркнул парень. — У тебя десять минут. Не сделаешь, как говорю — сам переодену, — огласив приговор, Лен ушел на кухню, бурча что-то о неблагодарных созданиях с отвратительным характером и ослиным упрямством. «Он что, издевается?» — думала Рин. И что делать? Он правда хочет чтобы она… Сама мысль о том, что ей нужно раздеться, и не где-нибудь, а в доме у парня, которому не далее как пару часов назад призналась в чувствах, приводила в смятение. Проверять, выполнит он угрозу или нет, как-то не хотелось. Или хотелось? Так, стоп! Не хотелось! Ясно же как божий день, что слово он сдержит. Что вообще за мысли такие? Нужно переодеться и все. К тому же он прав — в мокрой одежде сидеть та еще радость. Шмыгнув носом, Рин снова посмотрела на то, что притащил Лен. В той куче действительно обнаружились пара тонких покрывал, одно одеяло, знакомая кофта с капюшоном и плотные черные штаны. Ну разумеется, он принес свою одежду, откуда бы у него женская взялась? Хотя, судя по размеру, из этих вещей он уже вырос. Оглянувшись, желая убедиться, что парня нет в зоне видимости и он не подсматривает, Рин все же решила последовать словам Лена и переодеться. Но если с накидкой особых проблем не было, то с остальной одеждой возникали сложности. Замерзшие пальцы с трудом справлялись с маленькими пуговками на жакете амазонки, а о том, как развязать корсет, она даже думать боялась. Оставив его напоследок Рин, избавившись от треклятых юбок и бриджей, натянула принесенные штаны, которые все равно оказались ей большими. Оставался корсет. Заведя руки за спину, Рин поморщилась от неприятного жжения справа в области лопатки, а чуть погодя почувствовала как по спине струйкой потекла кровь. И где она умудрилась пораниться? Может когда упала? — Ты там не спишь? — Рин чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она как-то забыла об отведенном ей времени. — Зайти можно или еще есть риск оглохнуть? — ехидно поинтересовались с кухни. — Нет! — Нет — не спишь, или нет — нельзя? — парень явно находил это забавным. — А ты з-зайди и уз-знаешь! — огрызнулась девушка, пытаясь распутать шнуровку. И почему она не научилась хотя бы снимать этот чертов корсет? — Ты где-то поранилась? — на этот раз голос раздался совсем уж близко. Оглянувшись, Рин увидела, что Лен стоит в проходе подозрительно принюхиваясь. — Я же сказала, что н-нельзя! — пискнула девушка, обнимая себя за колени и пряча в них покрасневшие щеки. — Кровью пахнет — меня этот запах нервирует, — пожал плечами Лен, умолчав о том, что запах самой светловолосой нервирует его намного больше. — И в твоей спине нет ничего такого, что мне нельзя видеть. «Логично. Только почему мне от этого не легче?» — зажмурилась Рин. Как-то все не правильно. Это переодевание. И то что Лен вытащил ее из пруда, принес к себе и дал одежду, а теперь еще и помогает расшнуровать корсет. Все это жутко смущало. Погодите минутку, что-что он делает? Девушка даже замерла от осознания собственных мыслей и ощущения чужих пальцев на спине. — Не дергайся, — раздалось над ухом, — и сделай одолжение, не ори, — парень уселся у нее за спиной и, распутав шнуровку на проблемном элементе одежды, аккуратно ощупывал края глубокой царапины на лопатке. — Шрам останется, — задумчиво произнес Лен, наклонившись ближе. — А что т-ты сейчас делаешь? — Рин надеялась, что ей просто померещилось. — Дезинфицирую, — раздался смешок и девушка снова почувствовала то, отчего готова была на месте провалиться со стыда. Как волки, да и все остальное зверье, залечивают раны? Верно, они начинают зализывать поврежденный участок тела. Лен сейчас делал то же самое. Слегка придерживая девушку за плечи, он аккуратно слизал капельки крови, после чего прошелся языком по всей длине царапины. Зачем он это сделал? Вряд ли он и сам сможет ответить. Ему просто захотелось, чтобы рана поскорей исчезла, ведь наверняка это очень больно. А Лену совсем не хотелось, чтобы Рин было больно. — Странный у тебя способ… дезинфекции, — сдавленно пробормотала девушка, не зная куда себя деть от смущения. — По-другому не умею, — хмыкнул Лен, последний раз лизнув по краям царапины. — И как, помогает? — может она все еще без сознания? Это же бред какой-то! Так не бывает! — Ну, я же живой. — Железная логика, — нервно хихикнула девушка. От его теплого дыхания у Рин мурашки побежали по всему телу — от макушки до кончиков пальцев. — Зря смеешься, — немного обиженно протянул парень. Он, к облегчению пострадавшей, прекратил вылизывать ее спину, но отодвигаться не спешил. — Говорят, даже слюна обычной собаки способствует заживлению ран. К утру все затянется. — Правда? — как-то слабо верилось. — Увидишь, — вздохнул Лен и отодвинулся. — Заканчивай тут, — добавил он и, поднявшись на ноги, ушел обратно на кухню. Видимо он имел в виду несчастный корсет, который девушка прижимала к себе, как спасательный круг. Немного помедлив, она потянулась к кофте и попыталась натянуть на себя, морщась от боли в потревоженной ране. Кое-как, ей это все же удалось, после чего она через ноги скинула корсет и закопала его в кучу мокрой одежды. Кофта тоже была ей велика, но сейчас в том, что рукава были такими длинными, были свои плюсы. «Тепло-о!» — довольно зажмурилась Рин, начиная согреваться. Карин была бы в ужасе, увидь она ее сейчас в доме у взрослого парня, да еще и в его одежде! Зато самой девушке в данный момент было глубоко параллельно на это, ведь она жива благодаря этому самому парню. Подумаешь парень, подумаешь она ему в любви призналась, подумаешь он ей рану зализывал. Подумаешь, да? Стоило вспомнить о недавней процедуре, как вдоль всего позвоночника вновь пробежались мурашки, а уши и щеки помимо воли покрылись румянцем. — Боже, это просто замкнутый круг, — вздохнула Рин, кутаясь в кофту, которая все еще хранила запах своего хозяина. Наверное, ее он все-таки еще носит. — Ты о чем? — Лен вернулся в комнату как раз, чтобы услышать слова девушки. — А это я… да так. Просто подумала, что стоит мне оказаться в этом лесу, обязательно что-то приключается, — девушка шмыгнула носом, — и в итоге я оказываюсь здесь. При любом раскладе. Замкнутый круг. — Хм-м, что-то в этом есть, — парень снова уселся рядом и протянул ей дымящуюся кружку. — Выпей. — А что это? — Рин подозрительно понюхала содержимое. Пахло довольно приятно. — Можешь считать лекарством, — широко зевнул Лен, забавно тряхнув ушами в конце. — Советую пить большими глотками. — А тебе разве не надо? — Не-а, у меня к этой дряни с детства непереносимость. — Вот спасибо, — буркнула пострадавшая, делая глоток. — Горький, какой! — смешно поморщилась Рин, отодвинув кружку на расстояние вытянутой руки. — Гадость!       Лен с интересом наблюдал за реакцией девушки, отмечая, что к ней вернулся нормальный цвет лица и она уже не походила на утопленницу. Волосы тоже стали подсыхать и мешающиеся пряди девушка то и дело убирала за ухо. Выглядело это крайне забавно, так как из-за длинных рукавов кофты получалось не сразу, а вытаскивать руки из тепла ей явно не хотелось. Вспомнив о том, что мокрую одежду надо бы высушить, а ему самому переодеться в сухое, Лену пришлось оторваться от этого занимательного зрелища. С каким-то разочарованным вздохом, он сгреб в охапку вещи Рин и ушел на кухню — там, возле очага они быстрее высохнут. После этого поднялся наверх, чтобы переодеться, но обнаружил, что по ошибке свою сменную кофту девушке, вместо той, из которой уже вырос. Хорошо хоть штаны есть. — Я смотрю, ты любишь сама с собой разговаривать, — когда он спустился вниз, то застал девушку увлеченно разговаривающей с кружкой. — Может потому, что даже кружка имеет больше такта, чем хозяин этого дома? — Рин рукавом потерла чешущийся нос, кинув укоризненный взгляд на вышеупомянутого. — Да-да, я плохой, — вздохнул Лен, занимая место позади девушки и кутая их обоих в большое одеяло. — Только ты почему-то упорно не хочешь этого замечать. — А вот и он, больной зуб, — тут же напряглась девушка. И дело даже не в том, что парень снова сидел у нее за спиной и теперь дышал ей в затылок. — Раз такой плохой, зачем из воды вытащил? — Долги надо возвращать, — как-то неуверенно произнес парень. Только по напряженной спине Рин он понял, что ляпнул что-то не то. — А, так все дело в этом? — ну правда, это ведь действительно мог быть поступок из разряда «ты мне — я тебе». А она уже губу раскатала. — Нет, не совсем, — уклончиво ответил парень. «Он меня с ума сведет!» — Ты сам себе противоречишь, в курсе? — скорее всего, нет. Хотя, если судить по его поступкам… — В курсе. — Что, правда? — искренне удивилась девушка, даже повернувшись к Лену. — И откуда в такой мелочи столько язвительности? — не удержался от вопроса парень. — А я в год змеи родилась, — огрызнулась Рин, решив не заострять внимание на колкости про ее рост. Ну что поделать, если ростом и фигурой она тоже в маму пошла? — Не рычи, — Лен потер лицо руками и уронил голову на плечо своей личной занозы, ткнувшись носом в местечко за ухом и вдыхая приятный запах. Хотелось рассказать все и не говорить ничего. Ему определенно нравилось сидеть вот так у огня и слушать обиженно-смущенное сопение этой, с виду хрупкой, но такой сильной внутри, девушки. Он бы не отказался просто помолчать, но вряд ли это устроило бы Рин. — Я сделал это, потому что не мог по-другому, — как все-таки сложно подобрать нужные слова. — Я не могу оставаться в стороне, если это касается тебя. — К сожалению. — В смысле? — глухо отозвался Лен, не потрудившись поднять голову. Запах с его кофты смешивался с ее запахом и это, медленно, но верно, сбивало с нужных мыслей. — Ты забыл сказать «к сожалению», — объяснила девушка, передернув плечами, — судя по твоему тону. — Ничего я не забыл, — нахмурился хвостатый. — Будешь перебивать — укушу. Или кляп в рот засуну, — какая из угроз подействовала, он не понял, но девушка замолчала, шмыгнув носом и поджав губы. — На самом деле, я… черт, я просто трус, не способный разобраться с собственными страхами, — после недолгой паузы, произнес Лен. Наверное, даже лучше, что Рин сейчас не видит его лица. Она чувствовала, что ему нелегко даются эти слова и ей действительно лучше помолчать. — Я уже смирился с тем, что всегда один. Мне было легче считать, что это правильное решение и я никогда не думал о том, чтобы сблизиться с кем-то настолько, чтобы можно было не бояться… показать себя. Я просто не верил, что такое возможно, даже, несмотря на то, что мое существование само по себе подтверждает обратное. «Он имеет в виду своих родителей?» — Рин это очень удивило. Эта тема была под запретом, как и все расспросы о нем самом, поэтому она никогда даже не заикалась о них, хоть ей и было очень интересно. — Мой отец был оборотнем, а мать… — снова пауза. Вроде столько времени прошло, а вспоминать все равно тяжело, — мама была обычной девушкой, дочерью крестьянина, которая неудачно сходила за хворостом. Хотя, — тут он улыбнулся краешком губ, — сама она так не считала.       Ох, как Рин сейчас хотелось сказать, что она думает по поводу его претензий на то, почему она считает его человеком! Пришлось закусить губу и уткнуться в кружку, чтобы не дай бог, не ляпнуть чего не надо. Она ему это потом припомнит. — … чтобы быть с отцом, она не вернулась домой и осталась с ним в его доме. В те времена люди часто пропадали в лесах, поэтому вряд ли кто-то сильно удивился такому исчезновению. — И он не был против? — спросила Рин, тут же прикрыв рот ладошкой — вырвалось. Вся эта история ну очень напоминала их ситуацию, поэтому девушке было важно это знать. — Отец? Был. Очень даже был! Он прекрасно понимал, чем ей грозит такое сожительство, — Лен вдруг усмехнулся, — но с мамой спорить было все равно, что пытаться сдвинуть горы с места — так же бесполезно. «Мне уже нравится его мама!» — Как и с тобой. — Рин не поняла с кем конкретно он ее сравнил — со своей матушкой или с горой — поэтому не смогла решить, как ей реагировать на это заявление. — Ну, в любом случае, мама настояла на своем и они прожили вместе пятнадцать или шестнадцать лет, — на этом он замолчал, а Рин почему-то почувствовала, что не хочет слушать дальше. Так уже было, когда умерла их мама и отец пришел к ней, чтобы рассказать об этом. Это самое ужасное, когда ты уже знаешь, что тебе хотят сказать (или догадываешься), и всеми силами стараешься избежать неприятного разговора, но ничего не можешь с этим поделать. — Не надо рассказывать, если не хочешь, — это было трусливо с ее стороны, но девушка не была уверена, что готова услышать то, что он ей расскажет. — Я хочу. — Правда? — Иногда и у меня появляется желание потрепать языком, — хмыкнул Лен. — Еще скажи, что тебе не интересно. — Интересно, с самого первого дня безумно интересно! Но я не… — она замолчала, не зная, как объяснить, то противное чувство безвыходности, возникшее после его слов. — Если бы я знал, что это сможет заставить тебя понять во что ты вляпалась, я бы рассказал сразу. Но что-то мне подсказывает, что ты для себя уже все решила, — сказал парень, с каким-то обреченным вздохом. Рин промолчала, неопределенно пожав плечами. — Мне было тринадцать, когда они уме… когда их убили. Не знаю уж, каким образом охотники смогли найти наш дом, но они нашли нас. Мама уговорила отца уйти со мной в горы и там переждать, а сама осталась. Отец потом вернулся туда, а я… За мной уже никто не вернулся. — Д-даже мама? — Лен кивнул и почувствовал, что девушка мелко дрожит. Почему-то он точно знал, что в этот раз дело не в холоде. — Но как… я не понимаю. П-почему? Она ведь… — Ее вина была в том, что она выбрала зверя, — ответил парень. — Потому и была наказана за «грехи». — Это был камень в огород Рин. Она должна понимать, что выбирая его, добровольно ставит на себе крест. — Так ты поэтому от меня так шарахаешься? — помолчав и собравшись с мыслями, тихо спросила девушка. — Я не шарахаюсь, — насупился Лен, нервно дернув хвостом. — Я просто хочу, чтобы ты поняла: люди никогда не смирятся с существованием таких, как я. И я не хочу, чтобы ты тоже… Пример я уже привел. — Знаешь, я больше чем уверена, что твоя мама ни секунды не жалела о том, что выбрала твоего отца, — Рин все же повернулась лицом к парню и уверенно посмотрела в его глаза. — И, будь я на ее месте, больше беспокоилась бы о том, что мой ребенок теперь останется без присмотра.       И снова она умудрилась сказать то, что он никак не ожидал услышать. Как у нее получалось так подбирать слова, что после них у него внутри все, то переворачивалось с ног на голову, то сжималось от желания сгрести ее в охапку и держать при себе до конца дней своих? — И чего ты лыбишься? — прижав уши, спросил Лен, увидев, как улыбается это светловолосое недоразумение. — От радости, что не я одна такая ненормальная, влюбившаяся в парня с хвостом, — ответила девушка, смахивая выступившие слезы, чем окончательно добила бедолагу. Лен не знал, куда ему смотреть, но лишь бы не в ее глаза. Последний раз на него так смотрели родители. Вот только в их взгляде не было этой нежности и чего-то такого, что заставляло сердце ускорять темп. В этот момент, Лен почувствовал, что покраснел до кончика хвоста, а Рин, решившая спрятать смущение на груди парня, запоздало вспомнила, что сейчас он без своей любимой кофты. «Он такой теплый, даже горячий…» — и девушка была точно уверена, что дело не в одеяле, которым он их укутал. Она уже давно согрелась, но не собиралась в этом признаваться, чтобы иметь возможность и дальше сидеть вот так рядом с ним. Его кожа была гладкой, а если пересилить смущение и открыть глаза, можно было рассмотреть несколько тонких шрамов, бледными полосами выделявшихся на коже в свете огня. Лен никогда не позволял ей вторгаться в его личное пространство, поэтому сейчас она, несмотря на всю неловкость ситуации, просто наслаждалась близостью дорогого сердцу человека. Именно человека, а не того, кем он там себя считает. И ей было плевать на мнение всех остальных по этому поводу. Кто придумал, что любить нужно по правилам? Кто сказал, что любить оборотня не правильно? Кто сказал, что такие как Лен не заслуживают права на спокойную жизнь? И самое главное, почему сам Лен не хочет даже попытаться доказать обратное? Ведь его родители смогли быть счастливыми, Рин в этом ни секунды не сомневалась. Девушка уже решила, что, что бы ни случилось, она не позволит ему и дальше заблуждаться на этот счет.       Лен тоже боялся лишний раз пошевелиться. Одно дело, когда обнимаешь ее со спины, и совсем другое, когда она прижимается к нему сейчас. Рин, осознавшая в каком положении находится, не двигалась. Только сбивчивое дыхание выдавало ее волнение, разрядами молний прошивая от ушей до кончиков пальцев. А пряди волос, выпавшие из наскоро собранного хвоста и кончиками касавшиеся кожи, только добавляли остроты ощущений. Казалось бы, такие несущественные действия, но они вызвали целый вихрь эмоций и чувств. Сейчас Лен убил бы любого, кто посмел бы нарушить этот момент. Для него это было ново, но сказать, что ему не нравилось, значит соврать. Ему нравилось ощущать ее дыхание на своей коже, нравилась эта близость и нравился ее запах, в котором, благодаря его одежде, присутствовал и его собственный. Последний факт радовал особенно. Он создавал иллюзию того, что эта девушка принадлежит ему и никто уже не сможет отнять ее. Но такая ли это иллюзия? Рин ведь ясно дала понять, как много он для нее значит. Тогда что насчет самого Лена? Кажется, времени думать над своими чувствами у него уже не осталось. В принципе, думать особо не над чем. То, что он не хотел признаваться в этом даже себе, не означало, что он равнодушен к этой светловолосой упрямице. Да и то, что он чуть с ума не сошел, когда увидел ее, проваливающуюся под лед, говорит само за себя.       Парень вздохнул, уронив голову на макушку девушки. Кое-где волосы еще были влажными, а те, что уже высохли, и казались более светлыми, приятно щекотали кожу. Они пахли водой из пруда, но даже сквозь этот запах можно было почувствовать легкий цветочный запах мыла. Лен закрыл глаза, зарываясь носом в мягкие пряди. Сдерживаться теперь казалось верхом глупости. Ведь он хотел быть с ней и хотел, чтобы она осталась с ним. Он это понял еще тогда, когда она рассказала ему о том, что выходит замуж. Волчьи инстинкты буквально вопили о том, что ему нужно что-то решать, иначе он снова останется один. А он все не решался рассказать ей и чуть было действительно не потерял ее. Он действительно трус. Рин, будучи девушкой, так много сделала, ради достижения своей цели, а Лен… Лен только и делал, что наблюдал со стороны, пугаясь собственных желаний и считая, что не имеет на них права. Все-таки, он и правда идиот. Как можно было игнорировать подобное? Ведь она итак уже его. С того самого момента, как впервые появилась в этом доме. А может и еще раньше, когда он увидел ее на поляне с охотниками. Или в самый первый раз… Он уже давно ее выбрал. И неважно когда. Важно, что она поняла это много раньше самого Лена и хотела, чтобы он тоже это понял. Ведь это так просто. Так просто перестать сопротивляться и бегать от самого себя и своего прошлого. Глубоко вздохнув, Лен подался вперед, чтобы в следующий момент притянуть затихшую девушку еще ближе, обнимая за талию. Рин вздрогнула от неожиданности, ощутив горячие руки на теле, но через мгновение довольная улыбка озарила ее лицо. Он понял. — Какая же ты все-таки настырная, — вздохнули сверху. Лен чуть отстранился и склонил голову на бок, заглядывая в светящиеся радостью глаза девушки. — Я знаю, — кивнула Рин, — но с тобой по-другому не получается. — А, то есть это я виноват в твоем сумасбродстве? — парень вопросительно выгнул бровь. — По большей части, — ответила девушка. — Ты ведь не передумаешь, да? — спросил юноша, но в этот раз в его голосе можно было услышать затаенную надежду. — Даже не надейся! — Уверена? Все волки жуткие собственники, — серьезно сказал он, улыбаясь одними глазами. — Едва ли у тебя найдутся конкуренты, — улыбнулась Рин. — Мы выбираем пару на всю жизнь, — предупредил он. — Так выходит, ты от меня тоже не отвертишься? — она и правда во всем видела плюсы. — У меня изначально не было никаких шансов, — притворно скорбно вздохнул парень. — Да будто у меня они были! — фыркнула Рин, высвободив руку из рукава и щелкнув парня по носу. — Эй! — возмутился он, перехватывая руку девушки и заглядывая в глаза, что сейчас потемнели и походили на расплавленный металл. Ярко-голубые, как летнее небо утром, встретились с серо-голубыми, напоминающими то же небо перед грозой.       Не зря говорят, что нельзя смотреть в глаза зверю. Смотря в глаза Лена, Рин отчетливо видела все его эмоции, которые он прятал глубоко внутри себя. Да, для нее он был человеком, но его вторая сущность во многом определяла его поведение и поступки. Он все еще боялся довериться, но вместе с тем больше всего хотел, чтобы она была рядом. Видя его растерянность, девушка успокаивающе улыбнулась и, аккуратно освободив руку из захвата, осторожно коснулась щеки парня. Лен на секунду замер, после чего прикрыл глаза и прижался к теплой ладошке. — Ну почему ты меня не боишься? — тихо и как-то жалобно спросил он. — Зачем бояться того, кого любишь? — Рин было необходимо заставить его поверить в эти слова и, самое главное, поверить в то, что он имеет право быть любимым. Поэтому, набравшись смелости, она приподнялась и нежно поцеловала парня в уголок губ. Тот от неожиданности распахнул глаза и напрягся. Что она творит? Он ведь не железный, в конце-то концов. Не то чтобы он постоянно думал о подобном, но сейчас эти мысли не оставляли и шанса на здравомыслие. Рин была слишком близко, ближе чем когда-либо, и этот осторожный поцелуй вкупе с ее словами и запахом грозил тем, что Лен вконец слетит с тормозов. Если насчет чувств он мог внушать себе обратное, то с запахом все было сложнее. Довольно быстро он понял, что этот запах дурманит его не хуже колдовского зелья шаманов. А теперь, когда она так доверчиво прижимается к нему, он боялся, что животные инстинкты возьмут верх. Оставалось надеяться, что Рин сможет сдержать зверя внутри него. Сейчас же, Лен не смог удержаться от того, чтобы, чуть повернув голову, накрыть мягкие губы девушки своими. По удивленному вздоху, он понял, что она не ожидала ответа на свои действия, но, вместе с этим, и не подумала отстраняться. Наоборот, Рин, скользнув пальцами по его щеке, опустила руку ему на грудь и, приоткрыв рот, позволила горячему языку парня проникнуть внутрь. Лен глухо зарычал. Их поцелуй был неуклюжим, из-за переживаний парня и неопытности Рин, но от этого не менее возбуждающим и заставляющим сердце срываться с привычного ритма, бешеным потоком разгоняя кровь по венам. С каждой секундой из осторожного и нежного, поцелуй становился все более страстным. Лен понимал, что еще немного и он перейдет грань дозволенного, наплевав на все свои страхи. Это всего лишь поцелуй, но он уже еле сдерживается от того, чтобы не плюнуть на все и перестать сдерживаться. — Хватит, — выдохнул Лен, прижавшись лбом ко лбу Рин и заглянув ей в глаза. — Это слишком. Потом я не смогу… остановиться… — Ну и пусть. Я не боюсь, — прошептала девушка, нетерпеливо вовлекая любимого в новый поцелуй.       Все, теперь назад дороги нет.       Кто-то скажет, что это не правильно и приличная девушка не должна позволять прикасаться к себе никому, кроме мужа или, в крайнем случае, жениха. Но Рин всегда было плевать на все эти условности и правила, а сейчас и подавно. Все, что в этот момент имело значение, это руки любимого человека, пробравшиеся под кофту и крепко прижимающие к себе, даря тепло и чувство защищенности; и его губы, которые попеременно покрывали лицо и шею девушки то невесомыми поцелуями, то более чувствительными полуукусами, чтобы убедиться в реальности происходящего. Рин очень смущалась, но отвечала на каждое прикосновение и поцелуй. Ничего не зная об этой стороне отношений, она полностью доверилась Лену, мысленно отмечая, что жалеет лишь о том, что наверняка не первая у него. И ладно, главное быть последней.       Она верит ему. Она не боится. Она любит.       Лен вновь зарычал. Он все еще боялся, что это просто сон. Просто сон о Прекрасной принцессе и Ужасном Монстре, о Красной Шапочке и Сером Волке, с неправильным сюжетом. Но девушка, которую он сейчас обнимал и которая дарила ему такие нежные поцелуи и прикосновения, обжигающие не хуже огня, всеми силами старалась доказать обратное. Будь что будет.       Даже при таком освещении был виден яркий румянец, заливающий щеки Рин. Она едва подавила желание прикрыться, когда Лен не долго думая стянул с нее кофту, и желание завернуться в одеяло, когда та же участь постигла штаны. Сделай она подобное, и он вновь навыдумывает бог весть чего. Поэтому сейчас она, лежа на импровизированном ложе из откинутой одежды и покрывал, взволнованно следила за действиями парня, стараясь не обращать внимания на их наготу. Когда и как Лен избавился от штанов, она не видела и смотреть туда не собиралась. А он сам, казалось, завис. Парень, удобно устроившийся меж ног девушки, смотрел на нее так, будто видел перед собой нечто невероятно-прекрасное. В его взгляде, далеком от привычно пофигистичного, читалось восхищение и что-то такое, от чего у Рин приятно ныло где-то в области груди, постепенно стекаясь к низу живота. Протянув руку, он осторожно коснулся ее щеки, провел пальцами по щеке, по губам, и спустился к шее, задержав внимание на месте, где прощупывался сумасшедший ритм пульса. Не удержался и, прикоснувшись к этому месту губами, чуть прикусил. Далее ключицы, грудь, живот — он ничего не оставил без внимания. У самого низа живота Лен замер. Шумно втянув воздух, он утробно зарычал.       Ее запах.       Запах ее желания сводил с ума, затуманивая разум и заставляя до боли сжимать челюсти, чтобы не сорваться и не взять то, что он уже считал своим. Но нельзя. Такими темпами он ее напугает и причинит боль, а ведь Рин такая хрупкая. Вот только долго он тоже не вытерпит. Усилием воли он подтянулся выше, даря девушке нетерпеливый жадный поцелуй, стараясь отвлечь от мыслей о том, что произойдет дальше. Он мог лишь надеяться, что не сделает ей слишком больно. Оторвавшись от таких мягких губ любимой, он еще раз заглянул ей в глаза, давая шанс оставить все как есть. Как и ожидалось, ничего кроме решимости он не увидел. Боги, какая же она упрямая!       Одной рукой нащупав ее ладонь, а второй прижимая к себе, Лен подался вперед, разрушая последнюю преграду между ними. Ей было больно. До слез больно, но Рин не произнесла ни звука, беспомощно хватая ртом воздух, изо всех сил сдерживая рыдания. Лишь две крупных слезы, скатились по ее щекам, мерцая в свете огня. — М-мне не больно, — уверила она, заметив, как напрягся Лен. — Я тебе не верю, — ну и как это называется? Даже в такой момент она верна себе и волнуется в первую очередь о нем, прекрасно понимая, что любое неосторожное движение и Лен все примет на свой счет. — Ну и пожалуйста, — моментально насупилась Рин, поджимая губы. — Господи боже, да ты издеваешься! — не сдержавшись, простонал Лен. А чего он, собственно удивляется? В этом вся Рин. И теперь она всецело принадлежит ему. От осознания этой мысли его буквально на части разрывало от переполнявших эмоций. Он готов был взобраться на вершину горы и кричать от счастья до тех пор, пока не пропадут силы и не сорвется голос. Рыкнув ей на ухо что-то о сумасшедших женщинах и нежно прихватив зубами мочку, Лен осторожно начал двигаться внутри девушки. Дискомфорт от первого проникновения никуда не исчез, но с каждым новым толчком он отходил на задний план, уступая место ранее неизвестному чувству, которое накрывало с головой, заставляя теряться в собственных мыслях. Рин уже не понимала больно ей или приятно, хорошо это или плохо. Не осталось ничего, кроме нее и Лена, который постепенно терял над собой контроль, позволяя звериным инстинктам брать верх. Сейчас от того Лена, которого она знала не осталось ничего, кроме завораживающих глаз, горящих животной страстью и желанием обладать ей полностью, без остатка. Из-за накопившихся эмоций и адреналина, бьющего по нервам, у Рин не было никакого желания сопротивляться. Она могла только обнимать любимого, цепляясь за его плечи, позволив этим волшебным ощущениям, которые дарил ей Лен, унести ее туда, откуда ей и вовсе не хотелось никогда возвращаться. Девушка мечтательно улыбнулась, услышав низкий рык парня и его тяжелое дыхание, обжигающее шею. Это слишком хорошо, чтобы быть реальностью.       Полная луна, царящая в ночном небе, заботливо освещала свои владения непривычно ярким светом. Домик в самой чаще леса также был окутан почти волшебным сиянием хозяйки Луны. Осторожно заглянув в окно, лунный свет выхватил из полумрака обнаженную спину светловолосой девушки, которая умиротворенно сопела, зарывшись лицом в густую шерсть огромного черного волка, который лежал рядом, одной лапой, будто обнимая ту, что стала его единственной. Вместе они являли собой прекрасную, гармоничную, и в то же время, такую противоречивую, картину. Пусть неправильная, но это их сказка. И кто сказал, что у нее не может быть счастливого финала? __________________________________ Обычный рост среднего взрослого волка-самца 105—140 см, хвост 35—50 см, высота в холке 80— 85 см, масса тела 35—80 кг. Вот и прикиньте, каких размеров Лен.