Разговор перед сном

      Обычно лагерные знакомства обрываются на моменте горького прощания юных сердец. Каждый обещает никогда не забывать своих летних друзей, с которыми они так успели подружиться за три недели; обещают поддерживать общение даже вне забора лагеря, где каждая веточка, пень или камень напоминают об историях совместного времяпрепровождения. Однако лишь меньшинство подозревает, что эти пламенные клятвы уже через месяц превратятся в дым, который развеется в прохладном осеннем небе. Учеба полностью поглотит школьников, а они, в свою очередь, снова начнут мечтать о жарких летних днях.       Почему-то лагерь — это всегда только про отдыхающих в нем детей, только про их быструю и насыщенную дружбу и плаксивое расставание. Но ведь в таких историях где-то в пыльном уголке прячутся отношения вожатых, которые также обрели новые знакомства и воспоминания. Последний день перед отъездом, наверное, является самым запоминающимся. Кажется, что только вчера Райан сидел вместе со своей компанией вожатых вокруг костра и играл в «Правда или действие»…А на самом деле парень как будто провалился в сознании на целый месяц.       Райан Эрзалер — красуются инициалы в списке поступивших в колледж в этом году. Решение продолжить учиться после школы было самым сложным. Юноше не было у кого попросить совета, несмотря на то, что в родном городе у него были друзья. Сложно было представить, как можно оставить совсем одних младшую сестру Сару и бабушку с дедушкой, практически заменивших мать. Однако слова: «Это твоё будущее. Основа твоей жизни…» крутились в голове у Райана, как шестерёнки в сложном механизме, не давая ему покоя во время завтрака или ужина, во время душа, когда горячий поток воды заставляет тебя погрузиться в некую эйфорию, и даже ночью перед сном. Именно поэтому поездка в лагерь в роли вожатого подразумевала собой не только способ заработка перед колледжем, но и неким отпуском, отстранением от бытовой жизни. Лесные просторы, открытое небо и чистая вода, отсутствие гаджетов и новые знакомства — разве это не поможет Райану хоть немного забыться, а мозгу переключиться? С детьми не соскучишься, особенно если дело касается водного вида спорта. Каждый день ты наблюдаешь пейзаж сине-зелёной лагуны, ступая голыми ногами на влажную от брызг землю, и бесконечного леса, из глубины которого разносятся детские крики и смех. Может этот небольшой летний мир окажется сном, от которого так не хочется просыпаться?       — А ты собираешься следующим летом снова поехать в лагерь? — голос из динамика телефона заполняет небольшую комнату общежития, отталкиваясь от стен и напрягая слух Райана.       — Ну… Я ещё не уверен, — полусонный ответ растворяется в ночной тишине. На улице ни души, лишь чёрное полотно, затянутое облаками, а уже через пару часов нужно лениво просыпаться на учебу.       Если говорить для всех — то Райан не ожидал, что общение с Диланом может как-то продолжиться. Эрзалер вёл себя моментами чёрство с ним, да и в целом с большинством, был как затворник, который вечно находился где-то в своих мыслях, а не в реальной жизни. Правда повышенное внимание за безопасностью детей быстро вернуло его в чувство. Но всё же… Почему сейчас он разговаривает по телефону именно с ним, а не с кем-нибудь другим? Ником, Кейтлин, Эби? Если же говорить не для всех, а для себя — его сердце обливалось горячей кровью, вздрагивало каждый раз, когда телефон вибрировал от нового сообщения этого шутника Дилана. Он что-то шевелил не только в мозгу, но и в душе Райана, в чем последний, конечно, не сильно признавался.       — Ну, я к тому, что, знаешь… Было бы здорово нам…Ну то есть всей нашей компании, конечно, снова собраться на том же месте, — тараторил Дилан, в его речи время от времени издавались негромкие неловкие смешки, — Мне кажется все будут только «за», у нас супер команда вожатых.       Веки начинают тяжелеть, движения замедляются и обычная уборка стола от учебников и прочего мусора забирает у Райана последние силы. Пальцы потирают и без того сонные глаза. В комнате царит небольшой сумрак, тёплый свет исходит только от настольной лампы, что только сильнее туманит разум, а тихое бормотание от телефона клонит ко сну. Слишком лениво раздеваться и надевать ночную футболку с каким-нибудь героем комикса, слишком мучительно думать о том, что каждая минута сна, как песчинка в часах, потихоньку ускользает. Но Райан не хочет заканчивать этот звонок.       — Мне кажется, — отвечает Райан, — что у всех начался колледж и… Не у каждого будут возможности и время? — кончиками пальцев он поднимает телефон со стола и кидает его куда-то на матрас. Затем и сам Эрзалер легко падает на расстеленную постель своей нижней кровати. С ним в комнате живёт ещё один студент старшего курса. Но его часто не бывает в общежитии. От этого создаётся впечатления, что Райан тут совсем один — выдаёт обратное только аккуратно сложенные вещи в другом углу комнаты и пару учебников на полке книжного стеллажа. Студент ещё не привык к новому месту, старые привычки не дают приспособиться к чему-то новому. Слышен каждый скрип пола в коридоре, каждый щелчок в комнате и каждый звук на улице — будь это машины или громкие компании прохожих. Но когда совсем не остаётся сил, всё это становится настолько незначительным, даже, наоборот, убаюкивающим. Райан располагается на спине, кладя руки на грудь и томно вдыхая тёплый воздух.       — Ты прав, но лучше думать позитивно, не хочется полностью утонуть в потоке знаний, — смеётся Дилан, который, по голосу, совершенно не чувствует усталость в этот поздний вечер. Интересно, лежит ли он также где-нибудь на кровати или сидит на стуле, параллельно смотря во включённый ноутбук? Как часто они стали созваниваться, а не перекидываться сухими сообщениями в каком-нибудь мессенджере? Как давно, Райан соглашался обменять своё свободное время на трепание по телефону, как будто он какая-нибудь школьница, общающаяся со своими ухажёром со старших классов тайком от родителей? Конечно, все эти мысли не раз посещали голову парня, но думать об этом сейчас было утомительно.       — Прости, что ты сказал? Я, кажется, проваливаюсь в сон, — медленно отвечает Райан, хмуря лицо и одновременно пытаясь лёжа дотянуться рукой до настольной лампы, чтобы выключить ее.       — Блин, Райан, надеюсь это не я тебя загнал в тоску, что ты теперь хочешь найти предлог, чтобы закончить звонок, — всё также весело отдаётся из телефона. — С какого момента ты меня не слушал? Я говорил, что…       Глаза непроизвольно закрываются, уже не желая видеть эту маленькую комнату, это окно и мебель. Дыхание Райана выравнивается, кажется, что последние силы остались только на самых кончиках пальцев рук и ног. Чёрные ресницы становятся неподвижными. Кажется, что все вокруг специально замерло, чтобы теперь Райан смог обрести то спокойствие, которое он не чувствовал месяцами. Он наконец-то расслабился. Мозг начинает отключаться и тело как будто отделяется от разума. Голова тяжелеет и чуть наклоняется из-за слишком поднятой подушки, которая теперь кажется самой удобной, вовсе не тонкой и грубой.       — У тебя такая небольшая комната, не то что бы я представлял ее больше, это же общежитие как никак, — отчетливый голос будит практически уснувшего Райана, — но не дурно, самому то тебе как тут?       Неужели это очередной сонный паралич пытается заставить Эрзалера открыть глаза и снова почувствовать страх и дискомфорт. Он не покидал его с весны, пока в июле Райан не отправился в лагерь. Вся эта беготня по огромной территории, постоянная физическая нагрузка и поручения, которые им давал Мистер Х — так валило с ног, что последнее, о чем мог думать Райан под вечер — это сон, ну или очередной подкаст, который он всё равно дослушивал в обеденный перерыв, так как засыпал в самом начале записи. Как у юных хеккетёров оставались силы на ночные пакости?        Комнату по-прежнему освещает лампа, хотя Райан отчетливо помнил, как выключил её. Всё на своих местах, за окном всё также темно. Дилан. Около книжного стеллажа спиной к Райану стоит Дилан. Он рассматривает названия учебников, иногда выдвигая их, чтобы рассмотреть обложки.       — Нормально, — отвечает неуверенно Эрзалер, приподнимая тело и опираясь на локоть — он проснулся, лежавши на боку. Видимо спросонья его не сильно удивило присутствие в комнате друга.       — Скучаешь по кому-нибудь? — Лениви достаёт с полки какой-то учебник и открывает его, быстро перелистывая большим пальцем все глянцевые листы, — Такой новый, — бормочет он про себя.       И правда, хочет ли Райан снова испытать на себе роль вожатого? До этого сей образ казался ему, как, наверное, и большинству, деловым или, правильнее сказать, важным, ведь твоим словам будут потакать люди. Ну, то есть дети. Как ты захочешь — так и будет. Ему казалось, что в этой работе ничего сложно, разве что непривычные природные условия. Однако пережив две смены, уверяешь себя, что снова к такому роду занятий ты не вернёшься. Но если откинуть всё сложное и неприятное — есть ли плюсы? Может быть, другие вожатые стали не просто коллегами по работе, а даже друзьями. Не то что бы сейчас Райан с кем-то активно общался, в основном он наблюдал за всеми в сети — за блогом Эммы или за творчеством Эби… Но последние дни действительно больше всего сблизили его с Диланом. Эрзалер не знал, как Дилан поменялся с момента их прощания. Второй не особо делился своей жизнью в сети. Поэтому Лениви стоял в его комнате как будто из прошлого — все в той же серой футболке и джинсах. Всё с той же улыбкой, от которой самому хотелось улыбаться. Он был каким-то слишком реальным?       — Я имею в виду по семье, — почти сразу добавляет Дилан. Райан отводит взгляд, немного поджимая губы, надеясь, что данную эмоцию никто не заметит. Может быть, он скучает за ним.       — Немного… Но мы часто созваниваемся, — немногословно отвечает юноша. Честно говоря, Райану немного стыдно за то, что он все ещё не спросил у Лениви, куда тот поступил. Эрзалер вообще целыми днями с начала осени ничего не видел, кроме учебников и экрана ноутбука. Сначала подготовка к вступительным экзаменам, а затем мониторинг почты с приказом о зачислении и так далее… Наверное, Дилан немного расстроен этим фактом, но не подаёт виду. Кажется, что он совершенно не умеет обижаться, ну, или не хочет рушить что-то между ними. Тем не менее, Райану не хочется сводить диалог в грустную сторону. «Ну же, спроси его о чём-нибудь», — думает про себя юноша, но его мысль перебивают.       — Честно, я так привык к шумной компании, ко всем вам, — Дилан проходит мимо стола, кончиками пальцев проводя по дереву и собирая ими остатки от ластика. Лениви рассматривает, как обустроена комната. Видно, что Эрзалер успел внести в новое место частичку себя — вещи, плакаты, фотографии с роднёй. На них он особенно сосредоточил своё внимание, пытаясь рассмотреть в полутьме черты лиц. Большая редкость уловить улыбку этого мистического фанатика дольше, чем на секунду. — Я говорил тебе, что чувствую себя немного одиноко теперь. Я бы не хотел, чтобы это лето заканчивалось… Может, я живу все ещё в том сне, где мы днём развлекаемся с хеккетёрами, а вечером собираемся за столом, обмениваясь сплетнями…       Взгляд юноши резко обрывается в сторону друга. Подозрительно и странно, что он только об этом подумал, а Дилан, как будто читая открытый личный дневник, повторил его мысли. Тело сковано, он не может пошевелиться от внезапного прилива волнения. Сердцебиение учащается, по рукам, туловищу и ногам пробегает волна холодка. Лениви как будто разговаривает сам с собой, не дожидаясь ответа от друга. Будто Райан просто наблюдатель. Может, Дилан сам волнуется? Поэтому старается избегать неловких пауз. Его губы время от времени вздрагивают, как будто он хочет что-то спросить или сказать, но его порыв останавливает что-то изнутри. О чем молчит этот вечно веселый человек, внутри которого прячется такой же просто Дилан? Что может скрывать эта милая улыбка, какое волнение, переживание? В голове у Райана пусто, он снова переносится куда-то в свои мысли, пока край матраса не прогибается под тяжестью другого тела. Простынь покрывается тонкими и длинными складками, как клавиши у фортепиано.       — Ты… Видел рисунки Эби? — точно ли Дилан хотел спросить об этом или в последний момент передумал — сейчас не совсем это волновало Райана. Сейчас перед ним, почти под ребром, сидит предмет его неутихающего интереса. Человек, который никак не выходил из головы. Настолько близко они еще никогда не находились вместе. Наверное, при более хорошем освещении на лице студента, позабывшем и о сне, и о завтрашних занятиях, можно было прочитать эмоцию смятения. Рука и плечо начинают затекать, поэтому Райан решает снова лечь на подушку, немного развернув туловище в сторону парня, но ноги по прежнему поджато лежали друг на друге. Он побоялся сильно двигаться, чтобы Дилан вдруг не передумал. Чтобы не подумал, что Эрзалеру неудобно.       — Ты, наверное, видел, она поступила в художественный колледж, — Дилан отворачивается; скорее всего смотрит в окно на чёрную гладь. Тут небо совершенно другое. Такое искусственное и простое. Почти не видно тех звёзд, которые освещали лес и озёра ночью в лагере. Но луна — луна оставалась все той же. Иногда Райан смотрел на неё и понимал, что точно также сейчас на неё могут смотреть и Сара, и бабушка с дедушкой. И, может быть, кто-то ещё. — Интересно, они с Ником продолжили общаться? Неплохая из них пара бы вышла…       Райан молча рассматривал ковёр, затем пыльный участок под тумбочкой, где валялась синяя ручка, клочок пыли и ещё какой-то мусор, вроде бы упаковка от конфеты или жвачки. Внезапно его взгляд зацепили руки Дилана. Тот тихо и практически незаметно перебирал пальцы, иногда пощипывая их. «Он волнуется?», — Райан никогда не видел парня таким потерянным, или тут какая-то другая эмоция, о которой он мог и подозревать, но всё равно отрицать. Ему сложно давалось признавать что-то милое в самом себе. Что уж тут говорить о том, что он может вызывать какие-то эмоции, чувства у других…       — Или Эмма и Джейкоб, — снова эта приятная улыбка и небольшие ямочки на щеках, — Ты помнишь наше самое первое собрание вожатых? Как он на неё смотрел… Он нам ещё тогда, ну с Ником, заявил, что это его «будущая девушка и чтобы мы даже не пытались», — Лениви шутливо расставил руки в боки и нахмурился, как это обычно делает Джейкоб. — А! Или когда…       Райану стало так нежно на душе, спокойно. Мелкие воспоминания снова и снова возвращают его в лагерь. Каждая история, пусть даже не самая приятная, может моментами страшная или глупая, теперь кажется настолько забавной. Да, в лагере определенно среди минусов были и большие плюсы. Райан расплылся в небольшой улыбке. Один на один с собой он не вспоминал столько моментов с лета.       Дилан издаёт смешок, похожий больше на выдох. Его губы ненадолго останавливаются в улыбке, а затем поджимаются. Рука слишком резко, как показалось самому парню, подрывается с матраса, на котором осталась малозаметная лунка, и поднимается к голове. Лениви слегка стряхивает со лба волосы, затем пальцами, как будто расческой, зачесывает по-своему вбок.       — Да-а, — протяжно говорит Дилан, чуть отворачивая голову и поджимая плечо. Снова неловкая пауза, когда нечего добавить. Райан тоже поджимает губы, немного покусывая щеку изнутри. Он не смотрит на юношу, мысль о том, что их взгляды могут столкнуться, заставляет его вздрогнуть. Дилан чуть наклоняет корпус тела назад, располагая свою ладонь с сжатыми до небольшой боли пальцами позади. За спиной у Райана. Так, что тело последнего практически не преднамеренно оказывается в заложниках и не может повернуться. Ни влево, ни вправо. Наступает интимный момент, который переворачивает все внутренности Райана. Он теперь не такой уж и бэдбой, не такой уж и храбрец, который рассказывал хеккетёрам страшные байки перед сном. Это новый Райан. Эрзалер делает небольшой и короткий вдох ртом, уже собираясь что-то сказать, но его снова перебивают:       — Ты ещё общаешься с Кейтлин? — немного тише, чем до этого, немного грустнее спрашивает Дилан. «Как и думал», — соглашается сам с собой смуглый парень. Они вспомнили обо всех, кроме Кейтлин. Теперь его взгляд направлен на Лениви, отвернувшего голову как будто невзначай. Какие у него эмоции? Он зол или расстроен? Ладонь Дилана чуть сжимает простынь, теперь и его сердце стучит реже и сильнее. Теперь ему хочется избавиться от чувства смущения, которое полностью атаковало его слегка румяные щеки.       Они только что узнали новую сторону друг друга — беззащитную. Немного влюблённую, но не так открыто, как это обычно бывает. Дилан же ещё в лагере уловил Райана на этом. Прощупывал эту дорогу практически два месяца. Подлавливал своего мистического товарища на частых взглядах. Частых походах к нему в небольшую избушку с радио со капризами «выключи это, включи то». Не то что бы это было односторонне. Вовсе нет. Лениви и сам старался иногда быть как можно ближе — во всех смыслах этого слова. Но всё никак не получалось. И всё это для чего? Чтобы затем в последний день, около обжигающего костра, на глазах у всех друзей Райан в какой-то грёбанной!..Какой-то тупой игре «Правда или действие» поцеловал… Кейтлин? Нет, она прекрасная подруга, хороший человек, но… Почему она? Может, Дилан всё-таки выдумал всю эту романтичную историю?       — Дилан, я знаю о чём ты думаешь, но… — неожиданно начал Эрзалер. Почему ему так сложно объяснить свои тогдашние действия, которые, как казалось, не несли за собой никакого последствия, — Ты сильно будешь злиться, если я скажу, что это просто игра и она ничего не значит? — его взгляд впервые за эту ночь сталкивается со взглядом Дилана. С растерянным взглядом. Они на секунду замолкают, не решаясь продолжить диалог. «Ты такой придурок, Райан»

«Ты такой придурок, Дилан»

      Нужно что-то сказать. Срочно нужно что-то сказать, пока не поздно. Сердце Райана обливается жаром, как будто оно вот-вот вырвется. Он не может контролировать дрожь тела, не может ей отдаться и успокоиться. До чего его довёл этот радиолюбитель.       — Дилан, я не хотел, чтобы кто-то видел…мои чувства к тебе. Для меня это что-то слишком личное, да и я думал, что ты поймёшь меня и мою некую скрытность. Может быть ты и воспринял ребят так быстро, как друзей, привязался к ним, но я так не могу… Мне нужно время, чтобы открыться другим. Может быть я и кажусь душнилой или отшельником, но думаю, что где-то внутри… — он замолчал, так и не закончив мысль. Невыносимо трудно подобрать слова к тому, что не можешь объяснить вот так на пальцах. Если бы Дилан знал, какую борьбу самим с собой проходит сейчас Эрзалер. Как сильно сейчас его знобит от переизбытка эмоций. Он снова смотрит на Лениви. А тот смотрит на него. Ждёт. Его лицо стало таким серьёзным. Райан сделался таким маленьким-маленьким. Настолько, что даже не рассмотреть без микроскопа. Ему хочется вырваться из этой ловушки. Избавиться от этой липкой и неприятной оболочки смятения. Ему хочется свернуться, накрыться одеялом, чтобы эта история была не про него, а про кого-то другого. Другого Райана.       — Наверное, мне лучше сказать, что ты мне правда нравишься и я до сих пор в каком-то потерянном состоянии… Потерялся в себе и в тебе, — взгляд Райана туманится, всё вокруг расплывается и кажется, что вот-вот превратится в одну большую кляксу.       — Ты думаешь, я это не знаю, — с застенчивой улыбкой отвечает Дилан, — Ты думаешь, что без твоих слов я бы это не понял? Просто, не знаю, — он немного меняет свое положение, разворачиваясь туловищем к Райану, — Тот, да, пусть и несерьёзный, поцелуй с Кейтлин не даёт мне покоя до сих пор. Может быть я этого не показываю, но это правда… Почему-то каждую ночь я засыпаю с мыслями о прошедшем лете. Почему я не могу перестать писать тебе каждый час… Я знаю, что ты злишься на меня из-за этого, потому что я тебя отвлекаю… Почему ты так засел у меня в голове и не хочешь вылезать, что я иногда даже сержусь на себя, — до плеча Дилана робко прикасаются горячие подушечки пальцев.       — Блять, прости меня, Дилан, — практически шепотом прерывает горячую речь Райан, — Я не-       В комнате становится темно. Настолько неожиданно, что оба сначала даже не понимают, что произошло.       — Лампа перегорела, — взгляд Райана направлен на стол, как будто сейчас эта грёбанная лампа — самое важное, что только может быть в мире. — Райан, можно я тебя поцелую?

Молчание

—Можно

      Пальцы руки Дилана плавно расправляются, как утренний бутон. Он опирается на руку и медленно наклоняется, как будто ожидая, что вот-вот и Райан передумает. Рука Эрзалера скользит ниже по руке, ощущая под собой теплую кожу. Эти прикосновения такие приятно реалистичные? Он закрывает глаза, уже почти полностью отдаваясь моменту… Уже почти чувствуя томное и обжигающе дыхание сверху… Вот уже ощущая выпавшие из общей массы локоны русых волос, приятно щекочущих лоб…И вот…       Райан резко открывает глаза. Его телефон соскользнул с кровати на пол, громко ударяясь и будя юношу. Он подскакивает и садится. Он один в комнате.       — Да блять, — сквозь зубы ругается Эрзалер. Он падает на подушку, закрыв лицо холодными ладонями.       На экране телефона высвечиваются непрочитанные сообщения от абонента с именем Ди.

Ты и правда уснул. Слышал, как ты храпел и отключился хдд Ладно, спокойной ночи:* Храпун хддд