Осколки разбитой весны

Начало весны, роса на сырой после ночного дождя траве блестела в лучах яркого утреннего солнца. Лёгкий ветер сдувал лепестки с деревьев сакуры вокруг храма. Занятые жрицы в длинной красно-белой форме сновали то тут, то там, без конца бегая по своим делам. Приближался один из важнейших фестивалей в Инадзуме, на него обязательно съедутся гости с самых разных регионов. Но он приносил немало забот. С ними предстояло разобраться комиссии Ясиро. - Ёимия! Ёимия? Где ты? Только что выбежавшая из храма девушка с высоким, пепельного оттенка, хвостом держала в руках стопку свитков и оглядывалась по сторонам. Это была молодая госпожа из клана Камисато – Камисато Аяка. Она лёгкой походкой прошлась к красному забору и остановилась у края, наблюдая за возвышающимся над Инадзумой рассветным солнцем. Золотистые блики отражаются в серых глазах, но совсем не зажигает в них того же огня с которым блистает небесное светило. В волосах застревает цветок, упавший с дерева, чьи ветки возвышались над ней. Девушка аккуратным жестом достаёт его из причёски и рассматривает внимательно, будто в нём сокрыта важная для неё тайна. - У нас ещё так много дел… - устало, но всё же с улыбкой выдыхает Аяка – слезай. И тут же розовые лепестки сакуры с шуршанием разлетаются, а с самой большой и крепкой ветки дерева спрыгивает девица, приземляясь прямо около госпожи Камисато. Несколько жриц, находившихся совсем рядом, испуганно вскрикивают и тут же удаляются, недовольно нахмурив брови. Никто не комментирует. Аяка поворачивается к блондинистой девушке и звонко смеётся, прикрывая улыбку ладонью. Та отряхивает с себя прилипшие лепестки, старательно состроив недовольную гримасу. Но от неё не остаётся и следа когда девушка поднимает голову на собеседницу. Яркая улыбка озаряет её лицо, словно она только что нашла под подушкой глаз бога. Но пиро артефакт у неё есть уже давно, а причина её улыбки намного значительнее, намного сакральнее, это тайна существующая лишь для них двоих. Лишь сейчас, видя улыбку девицы напротив, серые, словно тоскливый зимний вечер, глаза, загораются ярко-ярко, как не могла бы гореть ни одна звезда на ночном небосводе. Она улыбается в ответ нежно, с любовью и такой непонятной тоской. - Что за глупости, Ёимия? Ты всех жриц напугала. - Я ужасно заскучала, пока ждала тебя! – девица надувает щёки, старательно выдавая свою обиду – О чем вы так долго болтали с госпожой Яэ? - Ох, из-за ближайшего фестиваля так много забот, что мы ещё быстро управились. Надо организовать стенд с пятью касэн и анонс новой книги господина Чжэнь Юя так, чтобы не помешать обычной жизни на главной площади Рито. Также много торговцев хотели бы организовать свои лавки на фестивале, но нужно разместить их так, чтобы они не мешали основной программе праздника. Организовать корабли так, чтобы все гости смогли успеть к фестивалю вовремя из всех стран. Кажется, брат и госпожа Яэ пригласили художника из Мондштандта иллюстрировавшего книги Чжэнь Юя чтобы тот создал портреты пяти касэн, ему, и самому господину Чжэнь Юю, нужно обеспечить хороший приём, мы планируем попросить в этом деле помощи у путешественницы и ещё – Аяка оказалась перебита на полуслове. - Стой! Стой! Стой! У меня сейчас голова взорвётся! – жестами показав этот самый взрыв, девушка широко распахнула глаза, выражая тем самым своё удивление. - Извини-извини, меня понесло – младшая Камисато вновь смеётся, прикрывая ладонью улыбку – мне жаль, что я не смогу в ближайшие дни посмотреть твои фейерверки. - Это уж точно, ну что за скука! - Я обязательно попрошу слуг встать в очередь за новыми статуэтками Сёгуна Райден и подарю её тебе в качестве компенсации – виноватым тоном произнесла та. - Нет-нет, это уж слишком, мы можем просто сходить на фестиваль вместе, мне достаточно того, что ты будешь рядом – Ёимия положила руки на плечи собеседнице в успокаивающем жесте, а после положила свои ладонь в руку, мягко переплетая пальцы – пошли домой, я помогу тебе с бумагами. - Хорошо – успокоившись, выдохнула Аяка – заваришь мне чаю? - Обязательно! Две девушки, выглядящие такими разными, спускались по лестнице из храма Наруками, держась за руки и обсуждая что-то своё. Весь мир казался им чужим. Он им и не был нужен. Они вдвоём были друг для друга целым миром. Они были юны и беззаботно влюблены, они дополняли друг друга в своей противоположности, они были счастливы. И больше им ничего не требовалось.