hide my heart from the storm

Он приходит, дождавшись, когда ночь искупает небо, уставшее от дневного изобилия красок, в своей излюбленной темно-синей палитре оттенков, когда нелепо, словно на скорую руку, раскидает по мрачному полотну блестящие крапинки-звезды, будто случайно взмахнув над своим творением пушистой кистью в слегка подсохшей белоснежной гуаши. Врывается свежим весенним бризом в наглухо запертую комнату постоялого двора и весело приветствует Сяо, заполняя пустоту в спальне звоном своего совершенно гипнотического для адепта голоса... В руках у него букет сесилий, совсем небольшой, но этого хватает, чтобы наполнить комнату умиротворяющим, кристально-чистым запахом свежести цветущего Мондштадта. Волнение тяжёлыми цепями сковывает тело Сяо, не позволяя и шагу сделать, когда изящные пальцы барда мягко касаются его кожи, обжигая бледные щеки своей невероятной нежностью. Адепт ждал его, весь день пребывал в состоянии напряжённого предвкушения, успел множество раз продумать все возможные варианты развития событий. Предусмотрительно подготовился совершенно ко всем внезапностям, которые только могли прийти ему на ум. Эти отношения давно уже перешли за грани дружеских, что не было секретом для их окружения. Пусть и напоказ никто из них не выставлял свои чувства, тому достаточно пояснительно свидетельствовали многочисленные вишневые пятна от страстных поцелуев на бледной и изящной шее Венти, длинные тонкие царапины, явно оставленные не оружием врагов, на плечах Сяо и их, обоюдно краснеющие в присутствии друг друга, щеки.. Венти нежно улыбается, с особенной теплотой вглядываясь в пропитанный закатным солнцем янтарь глаз напротив. Вручает якше белоснежный букет, заявляет, что здесь душно и, подходя к небольшому окну, распахивает его настежь одной лишь силой анемо стихии. Комнату наполняет ночная прохлада. Волшебно. Архонт на мгновение забывает о присутствии охотника на демонов, блаженно закрывает глаза, отдаваясь приятно обволакивающиму тело летнему ветерку. Сяо даже становится немного ревностно, и он подходит к Венти, обвивает руками тонкую талию и нежным поцелуем касается шеи. Отстраняется ненадолго, вдыхает цветочно-яблочный аромат свежести и шепчет в самое ухо: "я так сильно скучал". И у Венти от этих слов сжимается сердце. И адепт жадно, так ненасытно, будто известный мондштадский бард в бокал с одуванчиковым вином, впивается своими горячими тонкими губами в податливую шею, украшает ярким поцелуем, расцветающим, подобно багряному бутону кровоцвета, на совершенном шёлке бледной кожи. С уст барда срывается соблазнительное, игриво-задумчивое мычание, и Сяо решает, что это вызов. Пальцы якши с нарастающей дрожью проникают под длинный зеленый плащ, умело, словно это их призвание, справляются с туго зашнурованным корсетом, позволяя архонту вдохнуть полной грудью аромат цветов и дурман нарастающего в воздухе желания... Ох уж этот Сяо... Чувственный, нежный, заботливый... Иногда нетерпеливый и пылкий до одури... Настолько, что и сам Венти лишается рассудка, отдаваясь без остатка, сгорает полностью во всепоглощающей неистовости его бушующей страсти. Такой чудесный, восхитительный Сяо... стоит сейчас за его спиной в одних штанах и так ласково изучает тело перед собой. Венти чувствует себя достаточно возбуждённым, когда длинные узловатые пальцы проникают под белоснежную блузку, очерчивают мягкими касаниями тонкую талию. Проводят по каждому отпечатку, оставленному тугим корсетом на прекрасном теле архонта, будто то — бесценная рельефная капитель, созданная величайшим из величайших архитекторов Фонтейна. Поглаживает тонкую кожу подтянутого живота так аккуратно, словно боится оставить на ней следы своих ласк, пробегается пальцами выше, небрежно, будто случайно, цепляя затвердевшие соски слегка грубоватыми пальцами и избавляет Венти от ещё одного элемента одежды. По обнажённому животу проходится лёгкая вечерняя прохлада, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками. Сяо чувствует телом, как архонта пробирает мелкая дрожь от гуляющего по комнате ветерка. — Ветер мёрзнет на ветру? — он насмешливо и хрипло говорит на ушко, и, будь у Венти настоящее человеческое сердце, оно бы остановилось здесь и сейчас. Сяо имеет над ним величайшую власть и даже не подозревает об этом... — Напрасно ты думаешь, что это из-за ветра, — Венти беззаботно хихикает, откидывая голову на плечо адепта, — Ты будоражишь меня гораздо сильнее, Сяо... — В таком случае... Позволишь мне? Адепт разворачивает к себе послушное тело, заключает в такие теплые объятия и приподнимает в воздухе. Венти полностью в его власти... Обвивает талию якши худыми ногами, прижимается плотнее. С Сяо Венти чувствует себя под защитой. С Сяо он спокоен и... удовлетворен? А Сяо льстит такая покладистость со стороны непостоянного, такого свободного создания как сам ветер... Тело Венти оседает на белоснежную шёлковую простынь, почти сливаясь в полумраке с тканью, и Сяо замирает, с восхищением наблюдая, как вздымается грудь барда, украшенная светящийся в темноте меткой цвета бирюзы Вайюда, наполняется прохладным воздухом, любуясь, как мелкие мурашки на коже заставляют хрупкое тело подрагивать. Он смотрит и хочет поцеловать каждую родинку на впалом животе, хочет коснуться губами каждой клеточки этого аккуратного и изящного тела, он хочет его... А архонт не отводит взгляда от жёлтых глаз, так жадно, так любознательно изучающих его тело, плавно проводит изящными пальцами по своему животу, ровно от места, за которое держался взгляд адепта, касается себя там, где его мечтает коснуться Сяо... Так нежно, так пленительно, откинув голову на мягкую подушку и прикрыв глаза, ласкает свою грудь, полушепотом просит якшу дотронуться до него... И Сяо это сводит с ума. Сводит с ума затуманенный взгляд аквамариновых глаз из-под пушистых черных ресниц, мягкий розоватый оттенок набухших сосков, открытая тонкая шея и красивые острые ключицы. С его изящной талии ещё не сошли следы от корсета... В таком виде он больше похож на ночное наваждение пьяного художника, чем на что-то осязаемое... Совершенно уязвимый и открытый перед ним — порождением зла, измученным бесконечным кармическим долгом, несущим смерть всему, чего касаются его прокаженные руки... Но Венти такой перед ним не впервые. На этом миниатюрном теле не остаётся и следа скверны от его страстных поцелуев, неумелых и робких касаний... Красоту архонта не испортить даже чем-то настолько грязным как Сяо. Да и сам Сяо всегда чувствует себя чище, когда рядом с ним анемо архонт. Будто бы вся тьма в его душе рассеивается, словно ночная мгла с наступлением рассвета... Достоин ли он? Этот вопрос адепт все чаще откладывает до следующего раза, а Барбатос надеется, что однажды Сяо и вовсе перестанет задавать его себе. Поддаваясь желанию, адепт склоняется перед любовником. Поцелуй за поцелуем, мягкие касания его губ усеивают низ живота влажными следами... Красивыми, как влажные от росы лепестки прихотливых роз. Колючими, как их острые шипы. Сладкими, словно первый поцелуй. Анемо архонту не хватает воздуха. Бабочки в его животе сходят с ума, бьются в экстазе от нежных ласк. Руки адепта очерчивают стройные бедра, стягивают с барда короткие шорты, а губы нежно проходятся по плотно обтянутому белоснежными колготками бугорку. Венти стонет, он хочет поцелуй, и как по мановению волшебной палочки его губ нежно и целомудренно касаются чужие. Архонт настойчиво требует большего, сам проникает в рот якши, старательно сплетая языки и тихо мычит в поцелуй. Одно движение — музыкант оказывается сверху. Изящными, но сильными руками прижимает запястья Сяо к постели и снова целует, настойчиво украшая крепкую шею адепта еле заметными пятнами, ведёт языком вдоль лихорадочно пульсирующей жилки и отстраняется, продолжая сковывать руки якши. Он смотрит на него сверху вниз. И Сяо поражается, что такое хрупкое и изящное тело способно скрывать в себе такое властное существо. Властное, быть может, только с Сяо и только в постели... Эта мысль очень заводит адепта. — Знал бы ты, Сяо, как пусто у меня на душе, когда ты не рядом... — архонт тянет признание мелодично, почти шепотом, — знал бы, как сильно я по тебе скучаю... даже если мы в разлуке совсем недолго... Венти отпускает руки Сяо и снова опускается к телу охотника на демонов, даря тому новую порцию поцелуев... Плечи, грудь, живот, беспокойно подрагивающие бедра... Штаны оказываются на полу, а перед Барбатосом — обнаженное крепкое тело, жаждущее его всецело... И это та власть, от которой не в силах отказаться даже он. Сяо сдавленно стонет, когда по налитому, словно сочное спелое яблоко, члену проходится горячий маленький язычок Венти, оставляя поверх разбухшей венки под тонкой кожей мокрый след. Руки адепта непроизвольно тянутся к шёлку иссиня-черных волос на макушке барда, но замирают в невесомости, слегка подрагивая от нетерпения. — Но когда ты со мной, — Венти жадно слизывает с головки предэякулят, — мне хочется, чтобы ты был самым счастливым... Так эгоистично... — его язычок снова проходится вдоль пульсирующего члена, заставляя Сяо хищно прорычать, — я хочу, чтобы ты был счастлив со мной... Потому что я хочу быть... Нет, я есть... Венти поднимается к губам Сяо. Целует покрасневшие щёчки, губы. Нежно поглаживает грудь и шепчет на ушко заветное: "только твой". Архонт сам кладет на свою талию руку якши, вторую берет в две свои, зачарованно любуется красиво выступающими венами на красивых костлявых кистях, целует, облизывает, посасывает длинные пальцы и думает, что, будь он художником, обязательно написал бы картину этих прекрасных рук... А Сяо смотрит так завороженно, поглаживает свободной рукой поясницу, приподнимается слегка и почтительно целует нежные ручки архонта. Венти прекращает ласку, приподнимается, стягивает с себя колготки, а затем и нижнее бельё. Разворачивается к Сяо спиной. По обнаженным ягодицам пленительно растекается лунный свет, и якша думает, что это сейчас точно сведёт его с ума. Это действует на него сильнее его уродливой кармы. Это слишком прекрасно, чтобы пытаться противостоять. Бедра Венти вздрагивают, когда рука якши плавно проходится по ним. Первый палец аккуратно погружается в Венти, за ним второй... Быстро и немного больно... Бард чувствует, как немного неуверенно внутри него раздвигаются два пальца, растягивая узкое пространство. Когда Сяо добавляет третий, спина архонта изящно изгибается под гнетом ощущений. Он падает на локти, предоставляя всего себя во власть партнёра, движения которого становятся более уверенными, и, уже нащупав центр удовольствий, он смело двигает пальцами, заставляя архонта издавать тихие стоны каждым своим касанием к чувствительной точке. Волна крупной дрожи охватывает тело Венти, воздух на мгновение замирает в лёгких, чтобы спустя одно движение вырваться наружу в сопровождении мелодичного и продолжительного мычания, и, будто крупными каплями дождя, по белому шёлку разливается вязкое семя... Когда пальцы адепта покидают его тело, Венти переворачивается на спину и дрожащими руками пытается притянуть к себе Сяо... Якша нежно улыбается, глядя в заплывшие слабо скрываемым вожделением влажные глаза, мягко светящиеся в полутьме нежным бирюзовым светом, проводит носом линию от шеи, до носа архона, а затем целует... И у адепта в жизни бы не хватило словарного запаса, чтобы описать, как сладок бывает такой мягкий и нежный Венти, исступленно подрагивающий в его объятьях. Аккуратно приподнимая тело архонта, Сяо выцеловывает с внутренней стороны бедер нежную кожу, украшая вишневыми пятнами, целует обвивающий ногу знак, проводит языком по мошонке, поглаживая руками мягкие ягодицы. Спустя мгновение, когда их тела сливаются, прерывистое дыхание архонта обрывается звонким стоном. Сяо входит уверенно, глубоко, первым же движением задевая простату. Даёт время привыкнуть, целует его слегка порозовевшие плечи и нежную шею. Мягкая улыбка украшает лицо Барбатоса и Сяо аккуратно делает несколько медленных толчков. Прерывистое дыхание мешается с тихими стонами, удовлетворённым мычанием и ускоряющимся звуком соприкосновения влажных тел... Руки Венти нежно перебирают шелк темных волос партнера, касаются сильных предплечий адепта, иногда впиваются до боли, добавляя изображению на теле Сяо новые элементы. И якшу ведет, он выглядит как оголодавший зверь, набросившийся на беззащитную жертву... впивается губами в бледную шею, целует грудь, кусает твердые соски. Его горящий безумием взгляд сводит Венти с ума... Архонт почти в бреду. Крепко жмурит глаза, ведёт рукой по простыне, в надежде нащупать руку якши — успешно, сплетает свои пальцы с пальцами партнёра, двигается в такт, навстречу порывистым движениям. Дрожь в теле становится лихорадочной, темп — сумасшедшим. Венти думает, что протянет совсем недолго... Касается ладонью влажной щеки Сяо, обвивает ногами его талию и невнятно шепчет что-то, похожее на признание в любви, и якша лишается рассудка окончательно. Ему хватает минуты... Оргазм накрывает обоих. Всего мгновение — на заключительный толчок Венти отзывается громким вскриком. По животу разливается вязкое тепло собственной спермы. Сяо почти неосознанно выдыхает имя архонта, обильно изливаясь в обмякшее тело под ним. Лунный свет почти заботливо укрывает изнеможенные тела, раскрашенные многочисленными узорами из ярких засосов. Из таких можно было бы собрать целый букет кровоцветов... Сяо околдованно смотрит на влажные, подрагивающие ресницы барда и нежно касается поцелуем мягких губ возлюбленного. — Луна сегодня красивая... — тихо произносит адепт, прижимая к себе ещё немного подрагивающее тело. — Сяяяооо...— тянет Венти и взрывается лёгким смешком, — Стоит сказать Ху Тао, чтобы больше не давала тебе романтические книжки... В ответ адепт лишь удивлённо и немного обиженно смотрит на партнёра. — Умереть можно... — все же сдается Венти и, глупо улыбаясь, сильнее кутается в теплые объятья якши. Улыбается и думает, что, будь он художником, он посвятил бы Сяо целую галерею... но он всего лишь бард, и все, что он может — написать множество стихов и песен в честь любимого адепта... но захочет ли он делиться ими с кем-то? Вряд ли...