Привкус соли

Хатидже Султан болеет неизвестной болезнью, о чём знала только Гюльфем Хатун. Но однажды в хаммаме, сыпь госпожи и вздутие на грудном отделе заметила Хюррем Султан. — Хатидже... Ч-что с вами? - Спросила огненная госпожа, заметя, как Хатун осторожно натирает зону груди своей Султанше. Кареглазая опешилась и испуганно забегала глазами, однако врать не стала. — Гюльфем... Мы с ней, втайне от всех, гуляли по сосновому бору.... а я подхватила какую-то неизвестную болезнь. Говорить вам... А особенно моему брату мы не стали, видимо, думали, что пройдёт, но... - девушка перевела взгляд. Её перебила Гюльбахар, незаметно подкравшаяся в баню. — Сплетничаете? - Спросила Махидевран Султан, игриво приподнимая уголки губ. - Я слышала, что Валиде должна скоро прибыть во дворец после долгого отсутствия. - В её голосе были слышны нотки ехидства. - Говорят, она такой суровой стала за то время, аж мурашки по коже. Девушка присела рядом с голубоглазой и усмехнулась от своей же шутки. Султанши в свою очередь немного взбодрились по приходу Весенней розы, а Хатидже с Гюльфем больше не поднимали тему про сыпь. *** Хюррем Султан не забыла о неизвестной болезни госпожи и хотела предпринять всевозможные меры, дабы избежать худшего конца этой истории. Зайдя в покои к своей возлюбленной, она опустилась на тахту и приобняла кареглазую со спины за шею. Чувствуя прикосновения рыжеволосой, черкешенка обернулась к похитительнице её сердца: — Душа моя! - нежно пролепетали губы темноволосой госпожи. - Как ты? — Всё хорошо, госпожа. Я всё думаю о Хатидже Султан. — А что с ней не так? - девушка заинтересованно посмотрела в чистые голубые глаза и очистила гладкое лицо от рыжих прядей. — Госпожа больна... Неизвестной болезнью, а я не хочу, чтобы это плачевно кончилось. - Хюррем приложила свои ладони к щекам любимой. — Мгх... Хюррем, не переживай. - Она коснулась губ султанши и сказала у лика любимой. - Мы что-нибудь придумаем. Огненная госпожа чувствовала себя в омуте любви и поддержки и хотела дарить их в ответ Весенней розе. *** Хатидже Султан лежала у себя в постели, не впуская никого за исключением любимой Гюльфем. Та, же крутилась вокруг её, будто госпожа уже мертва. И султанша ощущала себя умершей... "пустой"... — Будто из меня высосали всю перечень эмоций. Я не чувствую нечего. Только... Чёртов... Привкус соли во рту... — Я надеюсь, Хатидже, ты до сих пор л-любишь м-меня? - спросила Хатун, накладывая холодный компресс на разгорячённый лоб и руки возлюбленной. Та лишь коротко кивнула, не сказав ни слова. *** По приезду Валиде всё стало катиться по инерции вниз... Две госпожи — Хюррем и Махидевран не спали этой ночью. Они договорились придти к кареглазой болеющей, попробовать разговорить её и узнать по какому бору они ходили с темноволосой. *В тот вечер. Покои Хюррем Султан* — Махидевран, просто выслушай... Если Хатидже нашла болячку из того соснового бора, то естественно там есть и противоядие к ней. — Но, Хюррем... Это может усугубить ситуацию. Если болезнь до сих пор там, то есть шансы, что мы можем заразиться... - глаза госпожи были заполнены солёными слезами, а её руки сжимали ладони любимой. *Стук в дверь* — Хатидже. - шёпотом произнесла Хюррем у покоев. - Можно с тобой поговорить? Огненная госпожа и Махидевран, не дождавшись ответа, а только приглушённый кашель, вошли в покои без разрешения. Хатун сидела на краю кровати госпожи и тихо молилась. На столе стояла почти догоревшая свеча, а неподалёку лежали разбросанные письма. Хатидже тоже не спала, а глядела в отдалённый угол красными, как вечерняя заря, глазами. — Здравствуй, дорогая, - сказала рыжеволосая, пока черкешенка прикрывала за ними дверь. — Здравствуйте, Хюррем и Махидевран, - ответила султанша, всё также глядя вдаль. В глазах не было ни намёка на сонливость. - Я не хочу и не буду спать. — Это точно. - съязвила Махидевран, заметя красные круги вокруг очей сестры Султана. Хюррем посмотрела на любимую, подобно "Как ты разговариваешь?", но обратила внимание на их главную цель. — Хатидже... Нам с госпожой нужно узнать по какому сосновому бору вы с Гюльфем Хатун прогуливались в тот день, когда ты заболела? - голубоглазая почувствовала ком во рту. Хатидже повернула голову на девушек. — З-зачем вам это? - кареглазая насторожилась, - Только не надо мне говорить, что вы собираетесь туда идти? - зависла неловкая пауза, и султанша продолжила, отрицательно мотая головой, - Ни за что на свете! Гюльфем не говоря ни слова, глядела на возлюбленную с переполненными слезами веками. Можно наблюдать, если две девушки уйдут, Хатун набросится на Хатидже и будет обнимать её и нежно прижимать к себе, пока та не уснёт. Темноволосая служанка жестом призвала к себе Хюррем и, еле шевеля губами, произнесла: — Этот бор находится в 3 милях от охотничьего домика повелителя на южной стороне. - И добавила. - Помогите, умоляю... Хатун бы сама поехала, но она не могла отойти от госпожи ни на шаг. Настолько сильна была её любовь к Хатидже Султан. Хюррем и Махидевран благодарно закивали и скрылись за сумерками ночного дворца Топкапы. *** — Хюррем, милая, я всё улажу, - сказала Весенняя роза, гладя любимую за плечи. — Хорошо, Махидевран. Я доверяю тебе. - рыжеволосая поцеловала девушку в губы и отошла в хаммам. Махидевран Султан переоделась в нарядное платье и пошла договариваться за огненную госпожу к Султану Сулейману Великолепному. Поклонившись, она вошла в его покои. — Повелитель, прошу вас, разрешите мне и Хюррем Султан отлучиться на некоторое количество часов буквально на 3-4 мили от дворца. Не беспокойтесь, мы будем под охраной. - проговорила черкешенка, как молитву, не поднимая лика на мужчину. Сулейман оценивающе смотрел на девушку, осмысляя её просьбу. — Хорошо, Махидевран. Поезжайте. Выйдя из покоев, зеленоглазая выдохнула с облегчением, востанавливая биение сердца. Вернувшись к возлюбленной, она поделилась своим достижением. *** Султанши собрали всё необходимое и отправились в путь. Обе размышляли о предстоящем и не проронили ни слова, хотя не были против пообщаться. Первой из кареты вышла госпожа Хюррем Султан и вальяжно подала руку своей спутнице. Махидевран благодарно кивнула. Султанши огляделись вокруг — в лесу пахло свежей травой, чуть покрытой утренней росой, — ранние часы давали о себе знать. А сосны, возвышающиеся над девушками, придавали гнусной ситуации более романтическую атмосферу. Нежный аромат цветущих бутонов роз с лёгким возбуждающим воздействием раздавался по всей площади; пар от выдоха испарялся на солнце, ярко светившим сквозь деревья. Рядом, в пару шагах от девушек росли кустарники с ежевикой. Между тем солнце поднималось всё више, озаряя весь лес. Гюльбахар подметила, что очень прохладно несмотря на тёплое время года. — Возможно госпожа простыла и у неё началось воспаление слизистой оболочки носа, что называется ринитом. Интересно, почему Гюльфем не подумала об этом... - Весенняя роза опустилась на колени, сорвала несколько спелых ягод и подала огненной госпоже. - Надеюсь, уж мы не отравимся. Махидевран посмотрела на Хюррем: уголки её губ были слегка приподняты и выражали спокойствие. Султанша покорно взяла плод из рук возлюбленной и положила в рот. Прожевав, она положила руку на плечо зеленоглазой и, нежно погладив, спросила. — Милая, а ты уверена, что это из-за того, что Хатидже простудилась? Не может быть таких суровых осложнений. - побеспокилась Хюррем Султан. — Любимая, если это и не так, мы всё равно найдём способ излечить сестру Султана. - Заверила её темноволосая, прикоснувшись губами к руке султанши. Влюблённые девушки прогуливались по лесу, аккуратно ступая по еле видной тропинке. Дойдя до обрыва, Хюррем удержала любимую, которая вот-вот бы и упала. Они остановились, и Махидевран поинтересовалась. — Хюррем, душа моя, ты видела здесь этот посёлок? Голубоглазая почувствовала напряжение в животе, что свидетельствовала о тревоге: — Солнце, Гюльфем нам не договорила кое-что. - рассматривая новопостроенные домики, ответила Хюррем. — Думаешь, Гюльфем станет нам врать? - недоверчиво посмотрела на неё черкешенка. — Ну уж точно не будет нам рассказывать, что из-за неё Хатидже заболела. Думаю, они прогулялись до этого посёлка, и Хатидже кто-то из них отравил. - выдвинула свои мысли рыжеволосая, словив взгляд любимой. - Люди здесь должны помнить султанш и может что-то скажут. Весенняя роза взяла под руку девушку и повела её к одному из домиков. По пути к ним подбежала собака, и Махидевран просто не могла не остановиться. — Ой какая милая! - воскликнула она, поглаживая животное по туловищу. Собака радостно тявкала и чуть лизнула руку госпожи. — Пойдём, Махидевран. - Хюррем поспешно почесала собаку и отвела темноволосую от милого существа. - Нам нельзя долго задерживаться. Вдруг что с Хатидже. Когда они увидели человека, улыбка Махидевран спа́ла и на замену пришёл настрой на разговор. — Добрый день. Вы не знаете человека, который мог принимать у себя три дня назад темноволосую девушку с карими глазами? У султанш наступило такое разочарование, когда человек сказал: — Я видел их. Она с какой-то ещё девушка проходили недалеко, но не заходили. Одна из них пропала? На этот вопрос осмелилась ответить Хюррем: — Нет, она заболела. Соленой привкус во рту и температура. Знаете такое? - с большой надеждой рассказала она. — О, да! Это у нас часто. Здесь каждый третий этим болеет. - начал он, но продолжил, заметя потрясённые переглядки девушек. - Не бескокойтесь, я не болею, но знаю, как лечить. Сделайте чай из шиповника, ежевики и мяты и принимайте каждый день утром и вечером. Возлюбленные выдохнули и поблагодарили своего спасителя, пообещав большое вознаграждение, если это поможет. *** По приезду во дворец они поспешили к Гюльфем и Хатидже. — ... И он сказал пить чай из шиповника, ежевики и мяты два раза в день! - поделилась с Гюльфем Махидевран Султан, сидя на тахте. — Спасибо вам большое! - поклонилась Хатун и радостно зашагала готовить восстанавливающий здоровье чай. — Как ты, Хатидже, милая? - Хюррем прислонилась ко лбу госпожи. — Хуже... - хрипло ответила темноволосая, прерывисто и беспокойно дыша. Ощущалась неловкость того, что девушки радостные, а госпожа Хатидже Султан больна. — Вы скоро поправитесь. - улыбнулась огненная госпожа. - Мы верили, верим и будем верить в это! Вскоре подошла Гюльфемс кружкой чая, и девушки вышли из покоев, оставив их наедине. *** На следующий день Махидевран и Хюррем снова посетили Хатун и сестру Султана. — Как ты? - послышалась знакомая фраза от голубоглазой, но за неё ответила темноволосая служанка. — Температура до сих пор есть, но по словам Хатидже привкус соли пропал. Думаю, через пару дней она поправится. Спасибо вам, ещё раз, огромное! Вы нас спасли от огромного горя... - Хатун опустила голову, потому что нахлынули слёзы. Султанши переглянулись и ушли в хаммам, улыбаясь. В бане у Гюльбахар начался приступ милости. — Душа моя... Я тебя так люблю. - сказала она и повернулась, схватив ту за руку, пока любимая натирала ей спину. — И я тебя люблю, милая. - улыбнулась Хюррем, убирая волосы с шеи госпожи. Рыжеволосая присела рядом и поцеловала губы Махидевран, слегка покусывая. Весенняя роза обвила руками талию султанши, прижав к себе. Она очень любила физическое присутствие возлюбленной и Хюррем знала это, поэтому начала оставлять поцелуи на всех областях госпожи, скинув её полотенце. Голубоглазая аккуратно массировала черкешенке плечи, попутно осыпая поцелуями и лёгкими следами грудь, говоря приятные слова. Махидевран благоговейно постанывала, откинув голову назад. Слегка раздвинув её нежные ножки, Хюррем убрала руки с плеч Гюльбахар. Она расположилась между ног черкешенки, а пальцы скользнули к клитору и поглаживали его область, изредка входя, тем самым дразня любимую. Султанша продолжила дразнить, но чувствуя выделения зеленоглазой, не стала затягивать и нежно вошла двумя пальцами в неё, расстягивая стенки влагалища. Хюррем начала ускоряться, постепенно входя глубже. Темноволосая прикрыла глаза, сладко постанывая в ухо возлюбленной, опустив голову к ней на плечи. Доводя девушку до кульминации, сильно ускорившись, огненная госпожа игриво спросила: — Ты сейчас этого хочешь? В ответ услышала расслабленный стон Махидевран и, винув пальцы, она увидела, что из влагалища и по пальцам пустилась прозрачно-белая жидкость. Выпустив Хюррем из объятий и взяв за руки, Гюльбахар накрыла её губы своими. А их языки слились в страстном и чувственном поцелуе. Султанши помылись и ушли спать, не дождавшись темноты. Весь день шёл мучительно долго, а они ужасно устали. *** Проснувшись снова в покоях с любимой, Весенняя роза слегка потянулась и, зевнув, попросила вошедшую служанку принести ей сладкий прохладный щербет. «Что она так долго?» Промелькнуло у неё в голове, когда служанка не вернулась через половину часа. Внезапно она услышала грохот и душераздирающий крик, а после запах гари, которые доносились из прохода между покоями. Махидевран вскочила и направилась к месту шума. Султанша быстро дошла до места и обомлела... В горле пересохло, пульс участился, а тело затряслось. Она увидела струящуюся из мёртвого тела своей служанки кровь, рядом Хатидже, отчаянно облокотившуюся о стену и опрокинутый подсвечник. Зеленоглазая не знала к кому подбежать, но вскоре подошли несколько слуг к обеим. Сестру Султана увели в её покои, а служанку Гюльбахар накрыли тканью. Также подошла Хюррем Султан и крепко обняла любимую, которая не могла отойти от произошедшего. В ней сочетались много эмоций. «Кто?! Как?! В смысле?!» Ненависть к Хатидже нарастала. Ведь это была её любимая и покорная служанка. — Может это совсем не Хатидже! - сказала рыжеволосая в покоях, держа темноволосую за руки. - Нам всё скажут. Спросим у Сюмблюля — он-то всё всегда знает, или Дайе. — Если это она... Я... я... - не успела договорить черкешенка, как палец Хюррем коснулся её губ, не давая сказать. Махидевран откинулась на кровать и погрузилась в царство Морфея. Огненная госпожа бережно укрыла её одеялом и ушла разбираться и узнавать о происшествии, столь раннем для дворца. По возвращению султанши зеленоглазая ещё спала. «Моя ты милая...» - улыбнулась Хюррем, присела рядом и, убирая пряди густых тёмных волос, слегка задремала. Махидевран открыла глаза и заметила возлюбленную. Она уже тоже вернулась к жизни и сразу начала говорить о деле: — Махидевран... Хатидже не виновата... Она... Просто вышла из покоев впервые за долгое время, направляясь к хаммаму, встретила и хотела обнять твою служанку. Хатун не препятствовала и, раскинув руки, пошла навстречу, но... - она опешилась и, слегка подумав, решила продолжить, - Но подходил Сулейман, и девушка опрокинула подсвечник, который поджёг подол её платья. Это привело к тому, что она потеряла сознание и упала на причину огня... Девушки продержали минуту молчания, и после у Махидевран потекли слёзы, жалобно стекающие на сомкнутые губы. Хюррем приобняла Весеннюю розу, и та положила голову к ней на плечо. Два дня Хатидже не появлялась на глазах у людей, ни ела, ни пила, не вспуская даже Гюльфем, — она винила себя в смерти служанки Махидевран, чувствуя, как колится сердце. Сестра Султана лежала в постели и плакала. Гюльфем не стала её уговаривать поесть или выпить щербет. — Это скоро пройдёт, и Хатидже вновь будет радовать нас. - твердила она и напрасно. Потому что это произошло сразу. В этот же день Махидевран пошла её навестить, потому что уже приняла потерю и выплакала любимую служанку. — Милая... Я знаю, что тебе сложно, но позволь мне войти. - проговорила она через дверь в покои султанши. Хатидже подняла взгляд на дверь и тихо произнесла заветное «Да». Гюльбахар беззвучно зашла к госпоже и попыталась разговорить её. Хатидже только слушала, но осознавала то, что даже Махидевран смогла смириться с этим... Пока та говорила, кареглазая поразмышляла и пришла к выводу... Она не виновата! «Это всё брат. Нужно не разговаривать с ним. Он мой самый главный враг». — Спасибо, Махидевран. Милая, ты можешь удалиться из покоев? - настаивала девушка. Махидевран послушно вышла. Пустота съедала изнутри всех, кроме Хатидже. Она сияла от счастья. Впервые она была настолько воодушевлена, что могла вполне парить по дворцу. Хатидже стала писать стихи. В них она изливала свою душу. Не заставляя до сих пор любимую Гюльфем долго страдать, она наконец впустила её к себе, налетев с объятиями: — Дорогая, я так скучала по тебе и — о, чудо! Ты снова с нами! - искренне порадовалась Хатун. Весенняя роза блуждала по вечернему саду вместе с Огненной госпожой, держась за руки и вдыхая ароматы цветов. У уха Хюррем губы Махидевран нежно пропели: — Мы с тобой воскресили прежнюю Хатидже. Она жива, как никогда раньше... - девушка улыбнулась и, дождавшись поднятия настроения возлюбленной, добавила. - Если кто-то начнёт мне говорить про счастье, я скажу, что это — ты...