я избавлю тебя от них.

— Я не могу поверить,что меня нарядили в это, — Хёнджин скрипит зубами, а где-то на заднем плане умирает Феликс со смеху. — Я не пойму, что здесь смешного? Ребята, конечно, знали, что маразм стилистов не переплюнет ничто, но сегодня те особенно отличились, нарядив Хвана в чулки. В сеточку. Если Феликс еще пытался как-то сдерживать себя, и то, потому что Чан пожирал его не самым доброжелательным взглядом, то Хан улетел еще когда только услышал о том, во что младшего облачили на этот раз. — Ну, вообще-то, ему идёт, ребят. Я не понимаю, что здесь смешного, — Джисон старается говорить максимально серьезно, только вот улыбка до ушей сдает его с потрохами. Как и смешок, который он издал после. — Да пошли вы. Хёнджин вздыхает и усаживается на диван рядом, кладя ногу на ногу. Это позор. Тут же вырастает Чан, который, видимо, единственный, кто ему искренне сочувствовал. — Хённи, забей. Это всего на один раз, хочешь потом сожжем их? Я про чулки, если что, а не о ребятах. Их, к сожалению, сжечь не получится. — Хён, это полный идиотизм, — Хёнджин откидывается на спинке дивана,отчаянно прижимая ладонь ко лбу, — они уже не знают, как получше меня извратить. Почему именно мне? Почему не Феликсу? Ему они больше бы подошли. Бан давится, пока младший вопросительно изгибает бровь. — Все в порядке? — Да, продолжай свою лирику. — Так вот. О чем это я- Хван уже вбирает побольше воздуха, чтобы выразить всё свое негодование, но зашедший в гримерку Минхо отлично попрепятствовал этому. —Хёнджин~а, — начинает он нежно, а Хван уже в панике. Не хватало, чтобы еще и он его увидел, тогда можно спокойно копыта отбросить, — Что это на тебе, а? — Хён, это… —Нравится, хён? Он их сам выбрал, захотел добавить чего-то нового в свой образ. Хан, появившийся словно из-за под земли ,явно не против подлить масла в огонь, лишь бы лишний раз постебать Хёнджина. Только вот он не учёл, что старший такой подкол не особо оценит, а оттого и шарахнулся, когда парень поднял на него озлобленные глаза. — Шел бы ты, куда шел. Или может тоже себе такие захотел, а, Джисон? — Чан все таки пытается спасти положение, и, привстав, берет Хана за руку, отводя подальше, лишь бы он Хёнджина окончательно не добил. — А мне нравится. Минхо пожимает плечами, зачесывая волосы назад. Хотя он хотел бы сказать намного больше. На длинных хёнджиновых ногах эти чулки смотрелись просто замечательно. Нет, не то слово. Просто ахуенно. И если он дико стеснялся этого, всеми силами пытался прикрыть ноги руками, то вот Ли был бы не против убрать эти самые руки, а ноги как раз-таки раздвинуть. Подцепить бы резинку рукой, коснуться губами колена, проходясь с поцелуями до бедер, стянуть чулки и вцепиться зубами в нежную кожу, после чего зализывая каждый укус. Думать об это перед съемкой было отвратительной идеей. — Хён, у тебя.. — Ничего не говори, Хёнджин. Просто помолчи.

***

Съемки заканчиваются, а парни чуть ли не в вприпрыжку скачут в гримерку, лишь бы поскорее забрать свои вещи и наконец-то вернуться в общежитие. Хёнджин по понятным причинам в гримерку торопился быстрее всех. Уже около двери рука на собственном плече заставляется его остановиться. — Хван Хёнджин. Минхо. Боже, как он не вовремя. Младший фыркает и поворачивается к парню. — Ли Минхо. У тебя что-то серьезное? Я бы хотел поскорее избавиться от этого кошмара на моих ногах. — Я тебя избавлю, — Ли щурится и улыбается в своей привычной манере, а Хвану много слов и не нужно, чтобы понять, о чем парень пытается сказать. — Прямо здесь? — Хёнджин оглядывается, по всей видимости боится, что их могут услышать. Улыбка с лица старшего не сходит. Он еще раз бегло проходится взглядом по Хёнджину с ног до головы, а затем приближается к его уху. — Тебе бы стоило умыться. Сходил бы ты в туалет, — и скрывается за дверью. Хёнджин чуть в обморок не падает. Неужели эти несчастные чулки на него так подействовали? А ведь Хван и вправду хотел их сжечь. Но думать сейчас об этом времени не было, ноги сами тащат того в ближайшую уборную. Уже там он решает прислушаться к совету парня — стоял возле раковины, умывая лицо холодной водой, слегка похлопывая ладонями по собственным щекам. Таким образом весь макияж он бы не смыл, но зато мелкие загрязнения убрать смог, и лицо стало смотреться посвежее. Рука уже тянется закрыть кран, как парень чувствует прикосновение в области талии. Гадать, кому они принадлежат, смысла не было. — Долго ждал? Чужой шепот заставляет ноги подкоситься, отчего младший ладонями вцепляется в раковину и опускает глаза в пол, лишь бы не видеть отражение Минхо в зеркале. — Глаза на меня, Хван Хёнджин. Хван сглатывает, но приказ выполняет. Волосы Ли были слегка растрепаны, помада смазана, а на рубашке расстегнуто уж слишком много пуговиц, ключицы прикрывать нечем. Его хён выглядит чертовски привлекательно. Тот тяжело вздыхает,прикусывая нижнюю губу. — Чего ты так разнервничался, а? Повернись-ка, — юноше поворачиваться и не нужно, Минхо сам прекрасно справляется с этим, разворачивая его к себе и тут же вжимая в раковину. Рука ложится на его щеку и сначала трепетно поглаживает, пока большой палец проходится по пухлым губам. — Такой милый. И в эту же секунду вовлекает парня в поцелуй. Сначала просто касается губами, дожидаясь пока юноша даст свое согласие и не разомкнет свои, а затем проталкивает язык внутрь, встречаясь с чужим. Хван видимо надеялся на нежный поцелуй, но Ли целует так, словно в последний раз. Развратно, мокро и грязно мажет языком по хёнджиновым губам, прикусывает их, оттягивает и вновь вовлекает в поцелуй, не давая ему отдышаться. У самого Хвана бабочки в животе устроили марафон. Когда они вот так целовались в последний раз? Он честно и не помнит. Со времен камбэка ребят так нагрузили работой, что они с Минхо даже толком совместно время проводить не успевали. Выдавались, конечно, и свободные дни, но, если Ли предпочитал провести их со своими друзьями, то Хван целый день проводил за рисованием, а под конец дня у него, как обычно, дико болела голова. В общем, так и жили, лишь иногда обходясь чмоками в щеки и быстрыми поцелуями, пока рядом никого не было. Сейчас другой, особенный случай, и Хёнджин это чувствовал явно не бляшкой ремня, которая упиралась в его бедро. Хван вовремя приходит в себя, отстраняется от чужих губ, в ответ лишь получая тяжёлый вздох. — Минхо. А если кто-нибудь зайдёт? — Значит мы с тобой спрячемся. Младший и ахнуть не успел, как парень подхватывает его за бедра и затаскивает в дальнейшую кабинку, вновь с поцелуем впиваясь в хёнджиновы губы. Стоит Ли отстранится, как он опускается к тонкой шее Хвана, сначала лишь размашисто проводя по ней языком, а затем прикусывая нежную кожу, заставляя того тихо прошипеть: — Минхо, если останется синяк.. — Мне плевать. Замажешь тональником, — старший смеется, усаживая Хвана на крышку унитаза. Сам же устраивается между его ног, слегка разводя их в разные стороны. — У тебя такие красивые и изящные ножки, Хёнджин~а. Эти чулки так тебе идут, я не смог сдержаться, уж прости. Рука ложится на чужое бедро, а губы касаются колена сквозь сетку чулок. Поднимается чуть выше к внутренней части бедра, пока пальцы сквозь дырки нежно оглаживают кожу. Хван не думал, что в простые касания можно вложить столько трепета. Оказывается, они могут быть очень даже приятны. Он откидывается на спинку унитаза, посильнее раздвигая ноги, пока Минхо уже медленно стягивал один чулок с его ноги, умудряюсь при этом зубами впиваться в его кожу и проводить языком до колена, где после остается кучу коротких поцелуев. Все как в его фантазиях, и Ли это чертовски нравится. — Тут же можно оставлять синяки?, — он смотрит на младшего снизу вверх, у Хенджина уже от этого взгляда крышу сносит. Почему у Минхо так легко получается завести его? Простыми поцелуями, простыми прикосновениями… укусами? Или же Хван просто изголодался по Минхо, по его рукам, по губам, по этому пошлому взгляду, из-за которого в штанах сразу же становилось тесно. Он изголодался по ему всему, и сейчас хотел выжить максимум из того, что происходит. А Минхо не останавливается на одном, он уже принимается стягивать с Хвана шорты, оставляя того лишь в нижнем белье. Сквозь ткань боксеров губами касается его возбуждения, а после чего стягивает и их. — Хёнджин, какая прелесть. Ты так легко заводишься, маленький — ухмыляется, а затем обхватывает член младшего в кольцо, языком касаясь розовой головки. Сначала лишь медленно вбирает в губы и нежно посасывает, заставляя младшего хныкать и самому толкаться в рот. О его идиотской привычке издеваться над младшим он знал давно, оттого и капризничал, потому что не хотел долго ждать. А вот Минхо торопиться некуда, он продолжает смазывать головку Хёнджина собственной слюной и выступающим предэякулятом, медленно ему надрачивая. Хван скулит, все это, конечно, до безумия приятно, но ему хотелось большего. Резче, напористее. Хотелось задыхаться в собственных стонах и сжимать волосы своего хёна, вбиваясь в его горло. Старший это понимает по лицу парня и решает перейти в наступление. Сначала полностью вбирает в себя его член, втягивая щеки, выполняя технику вакуумного минета, поглаживает его яички и слегка надавливает на них, заставляя стоны срываться все чаще с губ Хвана. Причмокивает и давится, когда он активно начинает двигать бедрами, лишая парня власти. Ли такой расклад дел не устраивал, ведь иначе Хёнджин мог просто кончить в его рот, и всё веселье бы закончилось. Он впивается ногтями в его бедро, заставляя младшего болезненно простонать, а сам отстраняется и поднимается с колен, хватая того за подбородок. — Вы только посмотрите, наш Хван возомнил себя главным? Ты кончишь не от простого минета, милый, — говорит Минхо, а сам младшего поднимает и в стену впечатывает. Он упирается локтями в твердую поверхность и жмется лбом к холодной стене. Здесь становилось настолько жарко, что ему было просто необходимо охладиться. Минхо тем временем стягивает второй чулок плавно не спеша. Пальцами проводит по тонкой коже, пока не добирается до хёнджиновой задницы. — Ты давно ел? — старший останавливается, наклоняясь к уху парня, нежно целуя мочку. — С утра ни крошки в рот. — Славно. Тебе повезло, что Чан любезно одолжил мне смазку. Даже думать не хочу о том, для чего она у него хранится. Хёнджин вспоминает сегодняшний разговор о Феликсе и сразу догоняет, что к чему. С губ слетает смешок. — Я сказал что-то смешное? — Ли хмурится, хоть младший этого не видит, зато чувствует всеми фибрами души. —Возможно?.. — выдает по собственной глупости, и даже не хочет думать о последствиях. Рискованно говорить такое Минхо в лицо. — Хочешь смеяться вечно? — по ягодице приходит несильный удар, и теперь Хенджину явно не до смеха. — Нет, хён.. Еще один удар, и младший посильнее прогибается в спине, томно выдыхая. Его главной слабостью был только доминантный Минхо, и он сам об этом прекрасно знал. Хёнджин слышит звук открывающегося тюбика смазки и уже готовится к худшему. Чувствует холод вместе с прикосновением чужих пальцев, вовсю оглаживающие кольцо мышц. Мгновение, и два пальцы оказываются внутри Хвана. Он скулит, сжимает руки в кулаки, а старший с удовольствием смотрит на это. Кладёт ладонь на его поясницу, заставляя парня прогнуться еще сильнее, внутри него раздвигает пальцы и касается верхних стенок, для того, чтобы найти нужный угол. О том, что он был найден, его оповещает громкий стон, и Ли продолжается двигать пальцами в этом направлении, пока зацеловывал спину Хёнджина и шептал на уши всякие непристойности, отчего у младшего залилось лицо краской. — Достаточно, — старший вынимает пальцы и, быстро открыв презерватив, который к слову он на всякий пожарный всегда носил с собой (никогда не знаешь,когда увидишь своего парня в чулках и захочешь его трахнуть), раскатывает его по члену, приставляя головку к заднему проходу Хвана. Он скулит, жмется, уже не выдерживает, мямлит о том, насколько сильно он хочет Минхо, но парень и не прочь поскорее доставить удовольствие своему мальчику. Входит резко, сжимая руки на тонкой талии Хвана, лишь бы он не свалился на пол. Сразу набирает быстрый темп и вбивается в податливое тело. Чувствует, как младшего трясет, и ухмыляется, когда юноша в очередной раз постанывает его имя. Ли особым любителем грубого секса не был, но сейчас из Хёнджина хотелось выбить как можно больше стонов и весь воздух из его легких. Он и начинает двигаться резче, вплетая в чужие волосы пальцы и придерживаясь уже за них, пока вдалбливает Хвана в стенку. У младшего уже крышу от удовольствия сносит, ноги трясутся, мурашки по коже табуном ходят, слезы с глаз брызгают, а внизу словно куча звёздочек собирается. Ли трахает беспощадно, ногтями в кожу впивается, языком проходится по лопаткам, прикусывает и облизывает мочку хёнджинового уха, после чего с поцелуями опускается к шее. На тихом «блять» резко выходит из него и разворачивает к себе, чтобы видеть это розовое личико, а сам хватает за бедра и вновь впечатывает младшего в стену, трахая уже в таком положении, пока он его обвивает ногами, а руками придерживается за шею. Кончают вместе,и на громком выдохе. — Хёнджин... Не смей больше носить чулки вне дома, — Хо младшего опускает, чмокает его в нос и широко улыбается. — До этого момента я хотел от них избавиться. Но теперь буду знать, что тебя и такое возбуждает. Хван смеется и утягивает своего парня в поцелуй, пока зашедший несколько минут назад в туалет Чанбин от жизни успел ахуеть раз десять.

***

— Поверить не могу, что меня нарядили в это, — Феликс скрипит зубами, а где-то на заднем плане умирает Хенджин со смеху. Только вот младшему не до смеха. Потому что на этот раз жертвой чулков в сеточку стал именно он. — А мне нравится, — Чан пожимает плечами. Хенджин уже знает по себе, чем заканчивается эта фраза.