яркие заколки и универ.

Каждое утро Серёжи начинается одинаково: одеться, не забывая про футболку с хелоу китти и чокер, умыться, подвести глаза чёрным карандашом и нацепить на каштановые волосы яркие заколки. Смотря на себя в зеркало, парень лишь улыбается, поправляя складки на чёрных скинни-джинсах. Рюкзак с ненужными тетрадями, которые даже не использует, забросить на спину, и, попрощавшись с соседом по комнате — Вадей, выбежать из дома. Универ. Признаемся честно, ходит он туда ради чего-то одного. Кого-то одного. Учеба эта ему вовсе не нужна, ибо зачем писать конспекты, решать задачи, ходить на эту ебучую физкультуру, в конце концов, если ты — набирающий популярность стример, которого смотрят и любят. Но парень все же спешит на учебу, вокруг поют птицы, а серые лужи, с разводами бензина, не отталкивают, заставляют чуть порассматривать их, вглядываясь в узоры. — Ты где, пара через три минуты! — одногрупница Сергея — Аня (по универскому прозвищу — Акулич) беспокойно шипит в трубку. — Скоро буду, не переживай, — и сбрасывает, поджигая сигарету и делая глубокую затяжку.

***

Влетает в аудиторию парень уже к середине пары, под недовольную просьбу преподавателя быть потише. Серёжа лишь кивает головой, пробираясь к своему месту. Раскладывает учебники, достаёт ручки и… засыпает. — Серёж! — Эй, уснул что ли? — Погоди, он реально спит? Столпившиеся у парты ребята не дают поспать Пешкову и лишней минуты. Он сонно протирает глаза, не понимая, сколько он спал. Черт, почти два часа. Следущая пара с Иваном Валентиновичем, и это точно проспать нельзя. Молодой учитель истории любим всеми учениками, а уж о поклонницах и, да, поклонниках и речи нет. Их толпы. И Серёжа — один из них. Свалившийся на голову Иван настолько потряс воображение молодого человека, что доебываться до него — его любимое занятие. Подкатить прямо во время пары? Легко. Сказать, что мечтает о том, что бы тот выебал его прямо на учительском столе? Проще простого. Но самое интересное для Серёжи — реакция. Иван злится, да так, что аж пальцы на руках подрагивают, а скулы выражаются чётче. Зелёные глаза становятся темными и мутными, а взгляд из-под очков режет и пронзает насквозь. Но почему-то, сколько бы Серёжа не старался завоевать внимание молодого педагога, всё было бестолку. Один лишь Саня Парадеев твердил парню: — Ну, Серый, правда, он не может встречаться с учениками, вот и морозит тебя, наверное… Из сонных мыслей Пешкова вырывает хлопок дверей. — Здравствуйте, ребята. Сядьте. К сегодняшнему дню вы должны были подготовить доклад на тему: «распад СССР и последствия», кто готов — милости просим к доске. Иван Валентинович садится за учительский стол, одаривая полуулыбкой аудиторию. Его взгляд совсем немного задерживается на парне, с яркими заколками в волосах, сидящем на последнем ряду. «Не увидел» В помещении стоит тишина, поэтому он прочищает горло и говорит: — По списку? Тишина продолжается, на что он лишь жмёт плечами и называет первую фамилию. Серёжа вообще не переживает. Все доклады длинные, до него очередь не дойдёт, тем более, он вообще его не сде… — А, стойте-ка. Пешков, ты мне ещё прошлую работу не сдавал. Выходи к доске, пожалуйста. Парень смотрит на соседа Саню, что лишь улыбается, а после переводит взгляд на учителя. Тот тоже улыбается непонятно чему, стуча шариковой ручкой по столу. — Я не готов, Иван Валентинович, — парень смотрит прямо в глаза, обрамлённые очками. — Пешков, ты понимаешь, что это несерьёзно? После пар зайди ко мне в кабинет, нужно будет обсудить эту ситуацию лично. Сергей лишь кивает, ошеломлённо смотря в свою пустую тетрадь. Чего?

***

Конца дня он ждёт как на иголках, и когда оканчивается последняя пара — вылетает из кабинета, буквально распихивая людей в коридоре. Он бежит на третий этаж так, будто это никак не отразится на его прокуренных легких. Уже стоя у двери номер «654», а именно — кабинета препода, (который вроде манит, а вроде, блять, коленки трясутся) парень немного нервничает, хотя самому хочется надеятся на прекрасный исход или можно вообще потрахаться… «Боже, мне сейчас пиздец, о чем я думаю?» Стучит в дверь и ждёт реакции. — Пешков? — раздаётся приглушенно, — проходи. Серёжа входит в кабинет и старается незаметно осмотреться. Кабинет почти ничем не отличается от кабинета директрисы, у которой он, поверьте, бывает чаще. Только оформлено помещение скромнее. Деревянный стол, за ним такой же шкаф и кресло, обитое зелёным бархатом. Всё. Прямо под цвет глаз. На столе какие-то книги, документы, ручки. Учитель показывает парню на табуретку рядом с собой, предлагая сесть. — Сергей, твоя успеваемость очень упала. Когда ты последний раз делал домашнее задание по истории? Впрочем, когда ты в последний раз просто делал домашнее задание? Педагогическая коллегия не знает что делать, понимаешь? — Иван выдыхает, смотря в глаза напротив, — давай, мы как-то договоримся с тобой, ты же знаешь что это неправильно. — Да, давайте договоримся. Знаете, что я хочу? — Знаю. Без подкатов, Серёжа. Я итак вдоволь наслушался, за эти полгода работы. Бессмертных выглядит серьезно, смотря буквально, нет, реально, в упор. — Но вы такой красивый… Можно с вами встречаться, пожалуйста? Я очень хочу. Учитель выдыхает и, приближаясь к уху парня, выдаёт: — Я с первого учебного дня хочу тебя трахнуть прямо на столе в аудитории, ты же весь такой… Сладкий, блять, красивый. Футболки твои, чокер, — он поддевает его, притягивая обескураженного паренька ближе, — заводит пиздец. Я заебался уходить с пар со стояком, мразь ты. Иван осторожно прислоняется к губам парня, оставляя на них привкус чая с молоком. Он собирается отстраниться, но ему не позволяют. Слишком долго Серёжа этого ждал. Он прижимается сильнее, придвигаясь на стуле и усаживаясь к преподавателю на колени. Они целуются жадно, некрасиво, но их все устраивает. Пешков проталкивает в чужой (или уже свой?) рот язык, обводя им нёбо и кромку белых зубов. Ваня не отстаёт, не давая занять лидирующую позицию. Они отлипают друг от друга, когда воздуха совсем не хватает. Бессмертных буквально сметает все бумаги со стола, приталкивая Серёжу. — Достань смазку в ящике слева. Младший похабно улыбается, тянется за тюбиком. — Вишнёвая? Серьёзно? — Завались, — парень послушно замолкает, позволяя стягивать с себя джинсы. Когда он оказывается без нижнего белья, то чувствует себя уже не так уютно. По округлой половинке прилетает шлёпок, на что ойкает. — Рот закрыл, или не понимаешь, что тут все слышно? Ваня грубый. Ваня злой. Ваня — потрясающе-возбуждающий. Голос хриплый и низкий, и от такого Серёже хочется растечься лужей. Бессмертных прислоняет ладонь ко рту младшего, и тот охотно принимает два пальца, посасывая их. — Какая ты шлюха, я в ахуе. Педагог достаёт пальцы в слюне и подставляет их к сфинктеру. — Быстрее, пожалуйста… Начни с двух. Ваня улыбается, удивлённо вскидывая брови. — Готовился? Серёжа лишь мычит, ерзая на холодном покрытии стола. Член неприятно трётся о дерево, заставляя поскуливать и постанывать. Ваня вставляет два пальца, смочив их в Пешковской слюне и смазке. Он осторожно проталкивает их внутрь, оглаживая бархатные стеночки и ищет ту самую точку. Когда находит уплотнение и давит на него, младший издаёт писк, хватаясь за другую руку Бессмертных. Учитель давит на простату. Мальчик под ним ерзает, скулит. Довольно непривычная картина для школьного кабинета. — Пожалуйста, давай… Иван достаёт пальцы, обтирая их о розовую кофту с хелоу китти и поливает член смазкой, поглаживая рукой волосы парня. Серёжа сейчас — лучшая картина из всех, которые он видел в своей жизни: щёки горят алым, покусанные губы кровоточат, а розовая кофточка и носочки, под цвет кофты, делают его более возбуждающим. Член Серёжи стоит каменно, но из-за стола это так неудобно… Парень толкает бёдрами, сильнее прогибаясь в спине. Когда Бессмертных подставляет головку к отверстию, Серёжа еле сдерживает стон и пытается насадиться сам, но Иван лишь усмехается. — Ты очень нетерпеливый, малыш. Когда же всё-таки вставляет, оба стонут, но так тихо и скомкано, будто писк. Старший даёт время привыкнуть и начинает двигаться, заполняя полностью. — Тебе нравится? Серёжа падает грудью на столешницу, чувствуя как его буквально втрахивают в поверхность. Зацепиться просто не за что, и парень поворачивает голову, зацепляясь боковым взглядом за Ивана Валентиновича. Красивый такой. Русые волосы растрепанны, длинная чёлка спадает на глаза, а очков вовсе нет. Убрал что ли? И успел же. Щёки покрыты красными пятнами («будто бутоны роз» всплывает в голове идиотское сравнение), а крепкие руки придерживают Пешкова за талию. Он до сих пор в своей чёртовой белой рубашке, которая висит на плечах. Ваня замедляется, и выходит, переворачивая Сергея на спину. Тот только обхватывает его ногами, выгибается, и темп увеличивается. Серёжа, сладко скуля, изливается себе на живот. Бессмертных чувствует, как стенки сжимают его, шипит, и также кончает, глядя как сперма стекает по бёдрам ученика. Оба загнанно дышат, пересекаясь взглядами. — Ты кончил на доклад Саши Парадеева. Серёжа на это ничего не говорит, лишь притягивает для поцелуя. Наконец-то.