Тормозной путь

— Напомни, почему я согласился? — скептически приподнимает бровь Сережа, не отрывая глаз от собственных напряженных коленей — Потому что мне очень интересно, как ты затащил меня в этот круг ада? — Ты просто не смог передо мной устоять, — мило улыбается в ответ Даня и заправляет за ухо прядь чуть отросших волос, вызывая волн чистого восторга у каких-то девочек — А еще потому что «Все умеют, а я нет. Дань, научи, а то я как лох». — Чтоб я еще раз пил эти ебаные настойки, — бурчит недовольно Сережа, вызывая у Дани тихий смешок, и вызывающе вскидывает голову, хмуря черные брови — Смешно тебе, фигурист проклятый? А знаешь что? Я на такое не подписывался, мне не нравится, все, катайся себе спокойно, только голову не разбей. А я пожру лучше.       Сережа крепче сжимает пальцами бортик катка и буквально пешком движется в сторону выхода со льда, оставляя на белой поверхности тонкие зазубрины лезвиями коньков. Только вот Даню такой расклад явно не устраивает, поэтому он хватает Сережу за руку и дергает на себя, заставляя с тихим вскриком отцепиться от бортика и отъехать примерно на метр. Даня лишь смеется в ответ на суровый взгляд и хватает Сережу за вторую руку, не волнуясь ну абсолютно ни о чем. Потому что тут, на льду, всем плевать, кто, как и кого учит кататься.       Сам Даня каток обожал с детства, не имея возможности ходить туда достаточно часто. Сережа же ко льду относился как-то скептически, и плевать ему было, что за девяносто три года он даже стоит на коньках с трудом. Но сейчас он медленно катился вперед за счет тянущего его Дани, не отводя взгляда от собственных ног и крепко сжимая чужие пальцы. Перелома у него в планах не наблюдалось. — Вот видишь, не сдох еще, — смеется Даня и на пару секунд отпускает Сережу, просто чтобы встать рядом и ухватить за запястье — Ногами работай, плавно. Ты не пытайся блять лезвиями на этаж ниже прорубиться, а скользи. — За всю свою жизнь скользила у меня только одна вещь, принцесса, но такое неприлично говорить в общественном месте, — бубнит Сережа, крайне сосредоточенно выполняя все указания, и расплывается в улыбке, когда начинает получаться — Вот, я еще не совсем безнадежен! — Удивительно, оно поддается обучению, — смеется Даня и отпускает Сережину руку, чуть разгоняясь — Езжай сам, аккуратно только. Догоняй потихоньку. — Я догоню и ебну тебя о бортик, — Сережа пытается звучать строго или хотя бы обиженно, но улыбка все портит.       Сережа разгоняется и вскоре обгоняет Даню, начиная негласную гонку. Люди, поглощенные внеплановым представлением, разъезжаются к бортиком или выходят со льда, отдыхая на так удачно предусмотренных лавочках. А Сережа отдается этой скорости весь, обгоняя детей и посмеиваясь, когда его заносит на поворотах, заставляя опасно шатнуться. Каждый такой раз сердце пропускает удар, выпрыскивая в кровь очередную дозу адреналина, что подначивает парня ускоряться еще сильнее и держать уже новый темп. Даня, уже давно сдавшийся в этом негласном соревновании, стоял у бортика и лишь следил за проносящимся мимо парнем спокойным взглядом, позволяя губам расплываться в улыбке. — Езжай сюда, Молния МакКуин, у нас сорок минут осталось, я голодный, как тварь, — улыбается Даня, когда Сережа в очередной раз проезжает мимо, выкрикивая громкое "Кчау" — Давай, пошли.       Сережа вскидывает вверх большой палец и делает большой круг для разворота. Он улыбается, но с каждым сантиметром, как он приближается к Дане, улыбка на бледнеющем лице стремительно тает. — А как тормозить, Даня? — выкрикивает Сережа в панике — Даня, где тормоза, блять?!       Даня даже рта открыть не успевает, когда Сережа инстинктивно группируется, предвещая падение, и на корточках с грохотом въезжает в ограждение. По всему бортику проходит ощутимая вибрация и Даня, когда к нему возвращается возможность воспринимать мир и управлять собственным телом, боязливо приоткрывает глаза. Сережа лежит на льду буквально в полуметре от него, крепко зажмурив глаза, закрывает правую часть лица ладонью, согнув разбитое правое колено. — Сереж? — осторожно зовет Даня и, подъехав ближе, садится перед ним на корточки, тыча пальцем в щеку — Эй, ты как, живой?       Но Сережа вместо ответа лишь распахивает глаза, метая молнии одним взглядом, и убирает от лица руку, являя миру довольно внушительную ссадину на лбу, от которой к виску уже ползет небольшая капелька крови. А Дане почему-то так хорошо, что он не сдерживает улыбки, заставляя Сережу обиженно хмурить брови. — Вставай, а то заболеешь еще, — Даня поднимается на ноги и протягивает Сереже руку, помогая ему подняться и устоять на дрожащих после падения ногах — Как ты? — Спасибо, что хоть не заржал при всех, — бубнит Сережа, позволяя подхватить себя под локоть и повезти к выходу с катка — Какой позор. — Расслабься, всем похуй, — успокаивает Даня и выходит со льда, все еще держа Сережу под локоть — Сейчас в аптеку пойдем за перекисью. Пиздец, все делать научился за двадцать минут, а тормозить не научился. Голова кружится? — Нет. Но болит, — хмурится Сережа, по-детски поджимая губы, и Дане приходится приложить некоторые усилия, чтобы оставаться хоть немного спокойным — Грех издеваться над убогими, Данила Михайлович, Бог вам этого не простит.       Даня не выдерживает и все-таки звонко смеется, слыша, как тихо посмеивается рядом Сережа.