Я люблю тебя снова и снова

— Рассвет начинается, — задумчиво тянет Даня, на ходу запрокидывая голову вверх — Опаздываем. — Не переживай, мы придем минута в минуту, — отмахивается Сережа и останавливается лишь на секунду, после чего идет немного наискосок — Уже пришли, подняться только осталось.       Даня смотрит на небо еще пару секунд, сжимая в руке стеклянную бутылку, как выразился Сережа, «бабского сладкого пива». Оно только-только начинает светлеть, изменения даже почти незаметны, но Даня, который с самого заката от него почти взгляда не отводил, замечает. Звезды немного двоятся из-за выпитого, из-за чего кажется, что их еще больше, и Даня расслабленно улыбается уголками губ.       Он сейчас находится в той комфортной стадии алкогольного опьянения, когда и мысли, и тело становятся легкими, когда начинаешь действительно наслаждаться моментом, но при желании или надобности взять себя в руки будет проще простого. Сережа, прибывающий в той же кондиции, с терпеливой улыбкой стоит у открытого подъезда девятиэтажки и смотрит на Даню. Потому что на небо он за всю свою жизни насмотрелся, а вот Даня – это что-то новенькое. Тоже чувство, что и если гулять по хорошо знакомому лесу и найти полянку с ручьем, будто из сказок вырезанную, потому что в реальной жизни такой красоты просто не может встретиться. Вот и Даня сейчас такой же, будто вылез из какой-то сказки, откуда-то из глубины Сережиного подсознания. — Ты идешь там, или тут останешься? — подгоняет Сережа, отводя взгляд вглубь подъезда, и идет к лифту, когда слышит приближающиеся мягкие шаги. — И не надо грубить, — бурчит Даня и делает глоток из своей бутылки, спиной приваливаясь к стене у лифта — Хотя ладно, Бог с тобой.       Сережа лишь фыркает и чуть трясет бутылкой «Балтики», смотря на то, как медленно разъезжаются створки лифта. Заходит первым и, отпив немного пива, нажимает на кнопку самого последнего этажа. Даня вновь приваливается к стене спиной, смотрит на Сережу чуть расфокусированным взглядом, и под таким наблюдением парню почему-то уютно. Он и сам смотрит в ответ, прямо в голубые глаза. Хочется схватить Даню за руку, прижать ближе, спрятать в руках от всего мира и зарыться пальцами в мягкие светлые волосы, чтобы почувствовать, как Московский усмехается ему в плечо и сильнее сжимает пальцами кофту на лопатках. Но они оба просто стоят друг напротив друга и смотрят, стараясь моргать как можно реже, пока лифт с тихим скрипом не открывается. — И как мы на крышу попадем? — хмурится Даня, выходя на площадку в след за Сережей, и кивком указывает на решетку, ведущую к двери на крышу. — Не недооценивай меня, — усмехается самодовольно Сережа и, поднявшись на пару ступенек, бьет локтем по замку — Я же обещал тебе рассвет.       Самый обычный замок легко щелкает и Сережа забирает его, кладя в карман штанов. Толкает решетку, и та противно скрипит, но Даня слишком воодушевлен желанием посмотреть рассвет, поэтому радостно поднимается по порожкам, перескакивая через одну. Несется к последней двери, разделяющей его и небо, и абсолютно не заботится о строительной пыли на кроссовках. А Сережа спокойно идет за ним, улыбается и ждет. Буквально жаждет увидеть выражение этого светлого лица, когда небо озарится красными лучами рассвета.       Даня выходит на крышу и замирает. Рассвет только-только вступает в законную силу, на горизонте виднеется лишь бледно-красная полоска, возле которой блекло мерцают звезды, светя свои последние секунды на эту ночь. Сережа останавливается шагах в пяти от края и достает из рюкзака старую кофту. Стелет на пол, садится с одного края и хлопает рукой по месту рядом с собой. — Тут очень красиво, — улыбается Даня, говоря шепотом, будто может спугнуть эту красоту, и садится рядом, прижимаясь к Сереже плечом к плечу. — Подожди минут семь, будет еще красивее, — Сережа тоже улыбается, потому что рядом с Даней не улыбаться ну просто невозможно — Вот увидишь. — Я верю, Сереж.       Даня делает пару глотков, допивая свой напиток, и осторожно ставит бутылку рядом. Забирает из Сережиных пальцев сигарету, специально касаясь его пальцев своими, и зажимает ее зубами, терпеливо ожидая зажигалку. Но Сережа лишь зовет его по имени, заставляя обернуться, и чуть нажимает на затылок, притягивая немного ближе. Кончики их сигарет соприкасаются, и Даня втягивает дым, распаляя огонек не только никотиновой палочки, но и где-то внутри своего сердца. Потому что Сережа очень близко, Даня видит, как дрожат от его дыхания черные ресницы, слышит его размеренные тихие вздохи и чувствует, как его холодные пальцы мягко путаются в волосах, поглаживая затылок.       Сережа отстраняется первым и запрокидывает голову, выдыхая дым прямо в небо, а Даня еще пару секунд сидит и глупо хлопает ресницами, смотря на профиль парня. А сердце сжимается от какой-то странной, еще не изученной нежности, заставляя дышать чуть глубже. Даня отворачивается, затягивается глубоко и медленно, понемногу пропускает дым в легкие, выдыхая его одним большим облаком. Никотин в крови смешивается с алкоголем, делает тело еще легче и создает секундное чувство полета после каждой второй затяжки. Перед глазами появляются цветные звездочки, складываясь в целую Вселенную, и Даня коротко прикрывает глаза. Делает последнюю затяжку и щелчком отправляется бычок вниз с крыши, понимая, что Сережа уже давно докурил. Как обычно, Даня всегда курил немного дольше.       Солнце начинает выглядывать из-за горизонта, окрашивая облака вокруг в розовый и золотой, и Даня расплывается в улыбке, потому что взгляда от неба отвести не получается. Лучи переливаются в перистых облаках, будто танцуя, а над головой небо приобретает приятный светло-синий оттенок, медленно стирая звезду за звездой. — Нравится? — слышится рядом тихий голос, преисполненный какого-то благоговения. — Это просто… я даже не знаю, это так красиво, — энергично кивает Даня и выдыхает, немного успокаивая эмоции — Мне сейчас очень хорошо. Я бы сидел так вечность.       Даня совершает ошибку, решая повернуть голову. Потому что Сережа не придвинулся ни на миллиметр, но он кажется слишком близко. Смотрит прямо в глаза, улыбается самыми уголками обветренных губ и совсем немного наклоняет голову к плечу. Глаза, казавшиеся черными, сейчас горят, будто смотришь на пожар в десятках, сотнях километров от тебя. Он не обжигает, лишь греет и притягивает к себе своими теплыми искрами, и Даня не хочет сопротивляться. Медленно, неуверенно приближается к этим искрам, переводит взгляд ниже, на приоткрытые губы, и совсем опускает веки. Чувствует, что Сережа первый касается его губ, настолько мягко и трепетно, что Даню ведет. Он опирается рукой о поверхность крыши, а второй находит Сережины пальцы, переплетая их со своими. Чувствует вторую Сережину руку у себя за спиной, их запястья соприкасаются крест накрест, а солнце начинает светить сквозь веки бледно-золотыми теплыми лучами. Почти неощутимо согревает горящие щеки и ресницы начинают дрожать. Потому что в этом поцелуе все тонны нежности, которые парни хранили под тремя замками в самом дальнем уголочке души. Где-то начинают звонко щебетать птицы, иногда эта песня прерывается вороньим карканьем, легкий ветер охлаждает горячую кожу, и Даня нехотя отстраняется.       Потому что безумно хочет заглянуть в эти глаза и ни капли не жалеет, видя, какие ослепляюще яркие огни смог зажечь в глубине расширенных зрачков.