Зарисовки по Хёнликсам и не только.

Знаете то чувство, когда сквозь спину будто проходят тысячи кинжалов, а мнимые ангельские крылья сгорают до черных, прожженных пламенем, костей? Вот и он не знал... Пока не столкнулся с соц.сетями и обществом, что вырыло ему яму для будущего гроба, а не милых саженцев растений. -Ты, ты! - он колотил дверь в истерике, корябая металлическое покрытие тонкими ногтями, что больно заламывались, отрезвляя голову. - открой дверь...открой мне дверь, умоляю...- слёзы катились по его щекам, разбиваясь о грязный кафель лестничной площадки. - ты мне нужен, пожалуйста, пожалуйста, ты мне нужен...- на ладонях от ударов о металлическую дверь уже синяки, глаза застилает влажная пелена, а ноги непроизвольно подкашиваются, заставляя колени встретиться с холодным полом. -Пожалуйста...открой мне...я устал...я хочу домой...- за пятимиллиметровым слоем металла стояла глухая тишина, вспарывающая грудь новым потоком ненависти. Ненависти...? -Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу! Ты глупый, тупой ублюдок, который не может взять себя в руки! Слышишь меня, ты?! Слышишь, я спрашиваю!? - свет моргал, также как и парень своими глазами. Он утирал хрустальные бусины своей души, что росой рассыпались по рукам...но, достоиным ли рукам...? Вы думаете, он кричал на своего бывшего или нынешнего парня? На родителей? На подругу? Нет...Он кричал на самого себя. Он каждый день борется и каждый день набивает себе синяки на ладонях, царапая колени у этой проклятой черной двери, чтобы просто добиться признания у того парня, что стоит за ней. Каждый день в своих мыслях и снах он умирает, ломая свои крылья вновь и вновь, сжигая их до тла... И каждый раз он проигрывает самому себе, обессиленно утопая в пучине своих слёз в этом мире сновидений, где есть только он, дверь и тот, кто за ней... А кто же за ней? Он сам, только немного другой, тот, каким настоящий Ли всегда хотел быть...Он хотел быть любимым самим собой, но он же сам никогда не открывал себе дверь для того, чтобы стать таким. -Открой... А за дверью лишь тишина. Три... Два... Один... Перед глазами яркий свет, а вокруг слышны лишь пиканья глупого монитора. Руки тяжёлые, будто налитые свинцом, а всё тело, словно вымоченная в воде вата... -Феликс! Пустите меня к нему!!! - истошный крик из-за двери палаты. - Ликси! Солнышко моё, Ликси!!! - такой знакомый и любимый голос ломается под натиском горьких слез. Три... Два... Один... -Разряд! - вокруг много шума, все почему-то так всполошились - мы его теряем! - словно эхо в черепной коробке разносятся пугающие фразы врачей. - Ещё разряд! Он должен жить! - грудь белокурого прошибает током, а тело непроизвольно подпрыгивает на каталке... Три... Два... Один... -Ликси...почему, почему ты выпил столько таблеток, Ликси, я же ведь люблю тебя, зачем, кто тебя сломил...? - Хёнджин дрожал, медленно рассыпаясь на скамье перед реанимационной. -Ли Феликс! - полу-крик, полу-стон, убивающий на своём пути все надежды и радости, разлетелся по коридорам пустующей, ночной больницы... Три... Два... Один... Ёнбок уже не видит света и не слышит врачей, он лишь сидит у той черной двери своего сознания, прикрывая измученные веки. И вот, дверь открывается, из-за неё валит теплый свет, по стенам разбегаются солнечные зайчики, а в нос ударяет запах шоколадного брауни. -Ты так давно бился ко мне, Ликси, зайдёшь? - улыбается своей солнечной улыбкой "идеальный" Ёнбок, тот, к которому настоящий Ли всегда стремился, но никак не мог достать. -Да...Я наконец смог стать идеальным для всех...Даже для себя... Три... Два... Один... Аппарат монотонно пищит, а на экране бежит тонкая нитка недвижимого пульса... Теперь Хёнджин один... *** Это ужасно, когда человек не любит сам себя, он не знает, как он хорош и не понимает, как его видят остальные. Он лишь знает глупые стандарты, в которые медленно, но верно загоняет самого себя.Правда, порой эти стандарты слишком высоки, из за чего добиться "идеальности" и любви к себе становится невозможным... Вот и Ёнбок пытался добиться, правда...цели были слишком высоки, возможности слишком малы, а воля слишком слаба... Феликс выбрал путь смерти, ведь понял, что ему не стать "идеальным", правда, он не знал, что для кого-то он уже был таковым...