Мы справимся, мой король

Говорят, в ту ночь, когда королева готова была разрешиться от бремени, одна за другой небо пронзали ослепительные молнии, а воздух полнился раскатами грома и содрогался до фундамента белокаменный дворец. Говорят, что в первом часу белая вспышка пронзила горделивой строение, рассекая его пополам до самого подвала, и плавился камень от гнева богов, а верноподданные в ужасе хватались за головы и падали ниц, сраженные буйством стихии. А когда первый крик младенца вспорол оцепенение темных покоев, хлынул дождь, да такой, что через пролом затопил первый этаж и подвалы. Подданные верили, что наследнику престола уготованы великие свершения, ведь не иначе как сами боги послали знак свыше, молнией рассекая старое и смывая ледяной водой пыль веков с великого государства, что выйдет из бури обновленным. Говорят… Да много, что говорят. А еще больше думают молча или передают из уст в уста шепотом, оглядываясь по сторонам и опасаясь, что неосторожное слово достигнет чужих ушей, и вслед за сплетнями придут палачи. Потому как на утро было объявлено о трагической гибели молодой королевы. В фамильный склеп пронесли два гроба: белоснежный, усыпанный цветами, и маленький, обтянутый небесно голубой тканью. Только сами собой родились слухи, что дитя неспроста умерло. Будто бы проклял кто короля, подговорив судьбу отнимать жизни наследников. Иначе почему тот второй жены так и не взял? Правда, ходила и другая легенда: будто жив где-то принц, только отцу неугоден он стал, вот и исчез, пока маленькая судьба большими проблемами не обросла. И печалился Совет, на своего короля поглядывая: время идет, пусть эльфам долгий срок и отмерен. Да только кто на престоле сменит гордого монарха, как придет его час? Кто в свои руки власть возьмет? Шли годы. Разговоры утихали помаленьку. Гасли сплетни, не имея новой пищи, чтобы разгореться ярче. Забылось предание о страшной ночи, восстановили давно дворец. Только в склепе, как прежде, стояли два гроба, не навещаемые никем, кроме лунного света, заглядывавшего в узкое окно под самым потолком. Пока однажды в годовщину гибели любимой супружницы не отправился Его Величество на охоту, чтобы печаль унять да в бешеной скачке горе развеять. Несся верный конь быстрее ветра, серебристой тенью среди деревьев мелькая… и поскользнулся на скользкой после ночного дождя земле. Упал скакун, весом немалым короля придавил. Когда подоспели придворные да тело из-под туши тяжеленной вытащили, только и осталось им, что мертвого правителя с почестями возложить на плащи и доставить в разом опустевший дворец. Содрогнулась столица, горе в ладонях верные подданные прятали, а Совет в предвкушении руки потирал: много осталось у покойного правителя кузенов и кузин, дальних тетушек и близких дядюшек. Так кто ж из них да верных советников от борьбы за престол откажется? Говорят, правда, что не просто так конь упал. Будто сухожилия на ноге ему нерадивый конюх подрезал. Но то лишь ветра голос да шум палой листвы, кто его слушать будет? А еще говорят… — Что бы там ни говорили, — невысокий смуглый юноша тяжело оперся на суковатый посох и обреченно вздохнул. — Менестрелям лишь бы красиво под лютню пелось. А народу нужна баллада грустная, чтоб на слезу по-пьяни пробивала. — Рассказать так, чтоб жующие в зале денег накидали — тоже искусство, — сидящий на крыльце добротного дома мужчина усмехнулся и поднял взгляд на воспитанника, замершего от него в паре шагов с пустым ведром в руках. — Ты за водой шел? Вот и иди. Похлёбку не из чего варить. — Как вернусь, расскажешь хоть, что за гость под пение петушиное к тебе наведался? — юноша поправил на плече коромысло с пустыми ведрами, поскрипывающими на легком ветерка. — И что ты его так спешно выпроводил? Давно к нам никто не забредал. — И лучше бы дальше стороной обходили! — мужчина приложил руку козырьком к глазам и устремил задумчивый взгляд в даль. Хороший с горной седловины вид открывается, ничего не скажешь. — Но расскажу. Как не рассказать? Тем более что тебя напрямую новости касаются. А пока принеси воды. На том и разошлись каждый по своим делам. Старший в дом нырнул, на кухне принимаясь растапливать очаг. Только нет-нет, а в окно поглядывал, провожая взглядом неспешно поднимающуюся к колодцу фигуру с коромыслом. Мальчишка ведь еще, совсем юнец, куда ему такую ношу на плечи взваливать? Страна — это тебе не пустые ведра.